Академия Небытия. Том 2 (СИ)
На улице возле крыльца за столиком с вейцзы сидел уборщик Сорамару и, закинув ногу на ногу, обмахивался в тенечке расписным шелковым веером. При виде нашей шуршащей пакетами компании он замер и с подозрением спросил:
– Кто спонсор сего мероприятия?
– Я! Пропиваем гонорар за кино-дебют! Имею право, между прочим, – похвасталась я, и тут до меня дошел смысл легкой полуулыбки на лице уборщика. – Сколько стоила та метелка, которую я сломала?
– Милхаус списал по инвентаризации, – отмахнулся Сорамару, – Но от небольшого взноса в фонд жертв академических коридоров я не откажусь.
Так я рассталась еще с некоторым количеством средств, но чувствовала при этом прямо-таки поразительную легкость. И каждый уносил в бумажном пакете нечто запрещенное, мы алкоголь, а Сорамару – пакет настоящих французских круассанов.
– Ну что? В подземелье? – спросил Рэнди у меня.
– Я нашла более подходящее для нас место, – загадочно ухмыльнулась я. Мия сбегала в комнату и забрала оттуда Чернушку, теперь та задорно гукала в пакете с чипсами и была абсолютно счастлива.
Забегая вперед, скажу, что мысль всем вместе проведать могилу Кирры, пришлась Морису и Рэнди по душе, и пусть мы все понимали, что ее настоящей там давно нет, но где бы Кирра не оказалась, мы хотели для самих себя устроить символические проводы. Жизнь изменилась, мы изменились, и хотя уровень напряженности будней не снизился, мы стали получать от всего удовольствие. По крайней мере, я хотела в это верить.
Поздно вечером мы прошли кладбище почти насквозь, пока не показался памятник с лисьей маской. По пути я рассказала, как вчера случайно наткнулась на него и пообещала, что мы устроим праздник посвящения в студенты прямо здесь.
Мия осмотрелась вокруг, достала из пакета стаканчики и разлила на всех вино. Один из стаканчиков и самую красивую пироженку она неожиданно понимающе поставила около памятника.
– Для тебя, – и первый стаканчик мы выпили в память о нашей подруге. – Надеюсь, там, где ты сейчас, весело.
Дальше пьянка пошла по накатанной, и никто из нас не заметил, как стаканчик с вином опустел, а потом и исчезло пирожное.
– Кстати, я тут нашел такую штуку, – Морис прикоснулся к своему браслету, а потом потянулся к нашим и добавил каждому что-то в настройки. После чего написал сообщение на своем браслете, и у нас у всех они завибрировали. – Теперь мы можем все говорить в одном окошке!
Я посмотрела на него и вздохнула. Бедняга, неужели он не застал начало чатов? А говорил, что умер в 2010 году.
И тут меня прям озарило – если есть чаты, значит, может быть и местный аналог интернета! А где мне еще искать информацию, как не там? Еле остановила себя от того, чтобы начать что-то делать прямо сейчас – нельзя быть такой одержимой, даже если это действительно важно. Наверное… Честно говоря, я уже ни в чем не была уверена.
В общагу мы попали уже к утру, изрядно на рогах. Меня хватило только на бросок до кровати, а потом свет просто погас. Кто-то сопел рядом со мной и возил мохнатой гривой по лицу, но мне было все равно. Сейчас даже если бы сам ректор заперся в комнату и начал грызть мои ночные тапочки, я бы не удивилась. Обняв беспокойную Чернушку, я вместе с ней перевернулась на другой бок и продрыхла до утра.
Час расплаты настал после сигнала к подъему. Отплевываясь от волос Чернушки (фу, ну и гадость!), я попыталась встать, но упала с кровати и ударилась затылком. Змеям это не понравилось, и одна даже посмела тяпнуть меня за ухо. Пообещав себе больше никогда не пить – хотя сама в это не верила, – я поднялась на четвереньки и в поисках, чем бы смочить пустыню Сахару в своем рту, пошарила рукой по столу и нащупала какой-то стакан. То, что он пах странно и был теплым, меня уже не смутило. А вот жажду зеленый чай с нежным молочным привкусом утолил прекрасно.
Я поставила бокал обратно и с ужасом икнула.
С тумбочки на меня смотрела моя фотография, с той, еще земной жизни. Сон как рукой сняло, я схватила фотографию, а под ней заметила тонкую картонную папку с личным делом, как гласила белая обложка. Закралась мысль, что я сплю и вижу очередной слишком реалистичный сон, но ни прорицателя в красных носках, ни девушки-призрака, ни даже хитрого уборщика в пределах досягаемости не было. И я с трепетом откинула обложку.
Моя краткая биография, маленький список достижений – победы в школьных конкурсах, грамоты за успехи в университете, короткий список романтических отношений с комментариями вроде “познакомились в кафе, но через два месяца поняли, что бесят друг друга” и пустые графы напротив пунктов о семье и детях. У меня правда была такая скучная жизнь? Даже не верится. Я думала о себе лучше, но факты штука упрямая. Существование в мире Маргариты Константиновны Кудряшовой не оставило после себя никакого следа, ни хорошего, ни плохого.
Расстроившись, я уже почти захлопнула папку, как поняла, что что-то не так.
Дата смерти, которая разительно отличалась от моей.
– Причина смерти – несчастный случай на дороге? Дата… Да это же только через год! Что за чушь? – я едва не заорала, но вовремя вспомнила про дрыхнувшую без всех восьми ног паучиху и доползла до ванной. Устроившись на бортике я еще раз просмотрела дело и пожалела, что не знаю, как активировать камеру на браслете.. Вся абсурдность ситуации, придавала какой-то дурной привкус всей моей истории.
– Лайз! – наконец сообразила я.
Мне срочно нужен Амилота! Вот кто точно должен быть в курсе всего, я выбью из него информацию любым способом! Я уже хотела ринуться в коридор, но в одних трусах много не навоюешь. Халат был где-то на полу, я нащупала его и вернулась в ванную забрать папку.
Но ванная встретила меня девственной чистотой. Я перерыла все, готова была даже унитаз раскрутить, но в глубине души понимала, что ничего не найду. Кто-то подбросил мне папку незаметно, а потом также незаметно забрал. Я могла сделать вид, что… А, черт! Конечно, не могла. Рыкнув с досады, я все равно вышла в коридор.
Уверена, мой развевающийся как белый флаг, банный халат произвел фурор среди студентов, только-только выползающих на завтрак пораньше, чтобы занять козырное местечко. Я бы в это время только глаза перед зеркалом продирала, так что оставалось надеяться и верить, что Лайз тоже не любитель ранних побудок.
Добравшись до его комнаты, я тихонько постучала, а потом, когда надоело ждать, толкнула дверь и поняла, что она и не была заперта.
Внутри никого, постель не смята, никаких следов недавнего присутствия.
– И куда ты пропал? – спросила я у пустоты, развернулась и, с досады пнув дверь, отправилась к ректору.
Секретарша досыпала недоспанное прямо на своем столе, смешно дергая розовым ушком. Я не стала ее будить и на цыпочках прокралась к заветной двери, дотронулась до ручки и...
Дверь распахнулась и с всей дури въехала мне в лоб, отправляя в темноту.
– А я тебя предупреждал! Жертва нужна всем! Не верь никому! – Странный чувак в рваных красных носках подхватил меня в полете и уложил на мягкое облако тьмы. Вокруг нас хороводом мелькали призраки, и только одна их них кивнула мне как старой знакомой, прижимая палец к губам.
– Что тут происходит? Знаете, это уже ни в какие… – начала я, но тьма подо мной была такой неожиданно уютной, мягкой до такой степени, что я проваливалась все глубже в ее клубящиеся объятия, пока меня не накрыло ей с головой…
Открыв глаза, я подскочила на собственной кровати, в трусах и с пересохшим горлом. Первым делом проверила тумбочку – не было там никакого стакана, как, впрочем, и папки с делом. Повернувшись к Мие, я первый раз за все время увидела ее в кровати, а не в коконе под потолком. Паучиха тихо посапывала, не ведя о моих тревогах.
– Почудилось?
Хотя после ночного кутежа с таким количеством вина еще не такое померещится. Но внутри теплилось некоторое чувство дежавю, спать уже не хотелось, и этот утренний час до подъема я потратила на эссе, чтобы разгрузить закипающий мозг. Где-то читала, что надо переключаться на другие дела, и все само собой уляжется.