Лингус (ЛП)

Взгляд карих глаз Николь были прикованы к миниатюрной латиноамериканке, сидящей за столом и раздающей автографы. Иссиня-черные волосы девушки были заплетены в косички — ее торговая марка — а одета она была в распутный костюм католической школьницы.
— Хочешь, я напомню ей, что она слишком стара, чтобы так одеваться? — спросила я у своей лучшей подруги, толкнув ее в бок.
Она лишь ухмыльнулась, не сводя глаз с симпатичной девушки, напоминая мне при этом питбуля, готового атаковать.
— Сделай это перед тем, как я ей вмажу.
— Не делай этого, Николь! — взвизгнула Зои, протискиваясь своим миниатюрным телом между мной и Никки. — Если ты ее ударишь, тебя выгонят отсюда.
— Это того стоит, — процедила сквозь стиснутые зубы светловолосая бомба.
На самом деле я слегка побаивалась за безопасность девушки. Если мне не изменяет память (в чем я уверена) ее зовут Майя. Причина, по которой Николь хотела вырвать ей матку, заключалась в том, что пару месяцев назад любовь всей ее жизни вытворял с Майей очень непристойные вещи. Я говорила Никки не смотреть то видео, но она все равно это сделала.
Вскоре после просмотра в ее стене появилась дыра. Так что не трудно догадаться, какой была ее реакция.
Думаю, что Никки втайне мечтала стать первой, кто сможет заполучить язык Калума для всех этих грязных вещичек, а Майя эту мечту разрушила.
Зои удалось отвлечь нашу местную подражательницу серийному убийце. Она отвела ее к палатке со всевозможными книгами. Ну, всевозможными сексуальными книгами. Втроем, прижались друг к другу, мы просматривали коллекцию, расположившуюся на столе.
— Могу я вам чем-нибудь помочь, прекрасные дамы? — тихо спросил кто-то.
Я подняла взгляд и увидел пару ясных серых глаз, пытливо уставившихся на нас.
— Нет, мы просто смотрим, спасибо, — ответила я.
Молодой парень, возможно, около тридцати лет, был довольно симпатичным, с копной светло-каштановых волос и милой улыбкой. Он выглядел очень знакомо, но я не могла понять, кого он напоминает.
Зои взяла маленькую карманную книгу Камасутры и поднесла ее к лицу Никки.
— Эй, не ее ли ты хотела?
Я просматривала заголовки книг, осторожно прикасаясь к каждому корешку, но чувствовала на себе чей-то горящий взгляд. Подняв голову, я увидела, что серые глаза все еще смотрят на меня. Парень улыбнулся, выглядя при этом смущенным.
— Извини, я просто пытаюсь понять, откуда тебя знаю. Выглядишь очень знакомо.
О Боже.
До меня дошло.
Он — один из братьев моего ученика.
Ну, технически, бывшего ученика.
Четвертый класс Дилана, в котором я преподавала осенний и весенний семестры, ушел на летние каникулы чуть больше месяца назад.
В детстве я хотела быть космонавтом. Я планировала изучать авиационную технику и устроиться на работу в НАСА. Чтобы убить мою детскую мечту было достаточно продвинутого курса высшей математики в старшей школе, и мечта была слита в канализацию, как помои. В соответствии с каким-то дебильным требованием, чтобы получить специальность инженера, нужно очень хорошо разбираться в математике. Ха! Высшая математика и просто математика в целом — заклятые враги семьи Бергер. Кто бы мог подумать. Мой папа рассказывал о своих неудачах во всем, кроме элементарной арифметики, когда утешал меня после моих несбывшихся желаний о построении карьеры.
Это мой папа, Фрэнк, подал мне идею стать преподавателем; он уговаривал меня, напоминая о том, как сильно я люблю детей и как сильно дети любят меня. Учитывая это, а также дополнительный бонус в виде отпуска на все лето, моя судьба была решена. Я любила детей из первого класса, хотя временами они были кучей мелких какашек, но я каждый день напоминала себе, что некоторые взрослые всегда были полнейшими говнюками. Я считала, что делаю миру одолжение, формируя молодые умы потенциальных болванов и, надеюсь, направляя их к менее мудацкому существованию в будущем.
В тот момент, когда серые глаза посмотрели на меня менее напряженно, а лицо парня покраснело, я засомневалась, что правильно выбрала профессию. Уверена, что он вспомнил, откуда знает меня. Он приезжал за Диланом достаточное количество раз, чтобы узнать меня.
 
Я расправила плечи и решила вести себя по-взрослому. Он тоже был на слете, так кто он такой, чтобы что-то мне говорить?
— Брат Дилана, да? — утвердительно спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
— Да. Мисс Бергер? — спросил он, рассеянно почесывая щеку.
Я рассмеялась, но прозвучало это очень неловко. Не помогло и то, что Зои издала дурацкий звук в этот напряженный момент.
— Кэтрин, — сказала я ему, не обращая внимания на идиотку рядом со мной.
Мы смотрели друг на друга мгновение, которое, как мне показалось, длилось целую вечность, пока Николь не начала хихикать.
— Ну, это было неловко, — сказала она Зои, которая слишком энергично кивнула в ответ.
Мое лицо так сильно пылало, казалось, что щеки вот-вот растают.
— Да. Что ж, было приятно тебя увидеть? — эта фраза, сорвавшаяся с моих губ, звучала скорее как вопрос, чем как утверждение. — Увидимся.
Я почти попросила его передать от меня привет Дилану, но это было бы чертовски неловко. Могу только представить, какое объяснение ему пришлось бы придумать, спроси Дилан, где его брат меня видел. К тому же, я понятия не имела, почему сказала, что мы еще увидимся. Последнее, чего мне хотелось, это снова встретиться с ним.
Зои хватала ртом воздух между приступами смеха и пошла за мной от стола, в то время как Никки, вероятно, покупала себе карманную книгу.
— О, корейский стыд, сейчас умру от смеха!
Я бросила на нее самый сердитый взгляд, на который только была способна, но на самом деле он получился совсем не таким. Вероятно, я выглядела не рассерженной, а так, словно у меня запор.
— Рада, что тебе нравятся мои мучения.
— Бывает. — Она пожала плечами, улыбаясь. — Помнишь, как мой брат позвонил, когда узнал, чем я занимаюсь?
Райан, старший брат Зои, узнал о том, что она снимается в порно самым ужасным образом. Он посмотрел. Я была рядом, когда однажды утром Зои прослушивала голосовую почту, и его душераздирающий крик из динамика заполнил пространство. Я не думала, что мужчина может взять такую октаву, но Райан сделал невозможное. Каждая вторая его фраза сопровождалась словами «Какого хрена!», а за ними следовал болезненный вой. Потребовались месяцы, несколько разговоров со мной, а потом еще десяток с самой Зои, чтобы он успокоился. Возможно, Райан даже ходил на терапию, потому что никто не должен видеть своих брата или сестру в таком свете — никогда.
Я прекрасно понимала, что она пыталась поднять мне настроение из-за того, что я смущена, вспоминая тему, которая, как я знала, была очень тяжелой и очень личной. Ситуация с Райаном была сложнее, чем признание ее маме. Миссис Квинн просто пожала плечами, а затем спросила Зои, что она хочет на ужин.
Я заметила, как Никки направлялась к нам, когда мы проходили мимо каких-то палаток. Ее карие глаза сверкали, как песок Сахары в прекрасный солнечный день, а улыбка была чуть ли не безумной.
— Угадайте, кто мне только что написал? — спросила она.
Николь никогда в жизни не хвасталась, поэтому я знала, что это должно быть что-то грандиозное.
Когда меня осенило, я едва не задохнулась.
— Нет!
— Уф… да!
Зои ахнула, прижав маленькую ладошку к своим сиськам минусового размера 32ААА:
— Нет!
— Да, сучки! — Николь вскинула вверх кулак перед мини-кругом, который мы образовали.
Твою мать.
Твою мать!
Калум Бурро написал Никки.
Она сунула свой новенький телефон мне под нос. Я сразу увидела неизвестный номер с кодом Майами, а затем прочла сообщение.
Хочу обсудить твое предложение, сладкая <3
Я хотел посмеяться над тем, что он поставил сердечко вместо того, чтобы написать слово, но не стала. Вместо этого я подняла руку, чтобы дать Николь пять, потому что ее мечта сбылась.