Лингус (ЛП)

— Идем наверх? — прошептал хриплый голос мне на ухо, так близко к коже, что я чувствовала влажное дыхание от его горячего рта даже после того, как он отстранился.
Я успела лишь кивнуть в знак согласия, и пошла рядом с ним к лифтам. В одной руке он держал две ключ-карты, сумка была перекинута через плечо, а второй рукой он схватил ручку моего чемодана.
— У нас разные номера? — спросила я, даже не успев осознать, как слова слетели с моих губ. Я думала, что мы остановимся в одном.
Зеленые глаза смотрели в мои на протяжении всего времени, пока мы ждали, когда откроются двери лифта.
— Нет, один, — сказал он, и по моему телу пробежала сильнейшая дрожь удовольствия. Я подметила всем своим существом: он не спросил меня, нормально ли, что мы будем жить в одном номере, и даже не стал объяснять причину, по которой мы не остановимся в соседних комнатах. Он только что поставил меня перед фактом, и мне это чертовски понравилось.
Я была уверена, что мое лицо приобрело такой оттенок красного, который в природе встречается только у роз, но мне было все равно; моя улыбка, вероятнее всего, была похожа на улыбку человека из психушки.
— Хорошо.
Улыбка, которую он послал мне в ответ, даже отдаленно не выглядела дружеской. Я поняла это по выражению его глаз, и у меня сразу вспотели подмышки. В это мгновение открылись двери лифта, вырвав меня из транса, в котором я находилась от его улыбки. Минуту спустя он приложил ключ-карту к замку и толкнул дверь, открыв просторный номер с кроватью королевского размера, которая стояла у противоположной стены, и телевизором с большим экраном. Этот отель был намного лучше тех бюджетных, в которых я привыкла останавливаться в прошлом, так что я была счастлива.
— Я в душ, — сказал он, бросая свою сумку на пол возле телевизора и направляясь к двери напротив кровати, за которой, как я предположила, была ванная комната.
Дверь закрылась, но я не услышала щелчок замка. Я открыла свой чемодан, собираясь найти пижаму, чтобы принять душ, как только Тристан его освободит. После полета вся кожа словно была покрыта пленкой. Мне всегда казалось, что очищенный воздух в самолетах оставляет следы на моей коже, но иногда я была слишком впечатлительной, поэтому старалась слишком много об этом не думать. И уже через пару секунд я поняла, что возникла проблема — моя пижама исчезла. Николь аккуратно упаковала всю одежду, но шорты, майка и спортивный лифчик, которые я положила сверху, пропали. Не знаю, почему я снова осмотрела свой чемодан. Можно подумать, что вещи волшебным образом окажутся на месте, если я вытащу все во второй раз. Но там ничего не было.
Телефон оказался в моих руках и прислонился к уху быстрее, чем я успела прорычать «Николь».
Два гудка спустя, на другом конце провода раздался голос, который принадлежал моей любимой блондинке.
— Привет, засранка. Как дела?
— Ты ничего не забыла положить в мой чемодан? — прошептала я в трубку.
Сучка лишь рассмеялась в ответ.
— О, не забыла. Уж поверь мне, детка.
Я простонала в трубку, еще раз перевернув вещи в чемодане.
— Черт возьми, Никки! Просто прекрасно. Я перезвоню.
Я услышала смешок, а потом она сказала:
— Люблю тебя, Кэт. Повеселись.
Я сбросила вызов. Черт. Черт. Черт. В чемодане не было ни топов, ни спортивных бюстгальтеров. Сплошная катастрофа. Я не могла спать в обычном лифчике или в чем-нибудь с обтягивающими рукавами. Называйте меня клаустрофобом или кем угодно, но это одна из немногих вещей, где я была придирчива. В моем чемодане все было слишком нарядным, чтобы в этом можно было спать, поэтому мне придется попросить у Тристана одну из его футболок и позволить моим девочкам свободно тусоваться всю ночь.
— Ты разговаривала по телефону? — раздался хриплый голос Тристана от двери в ванную.
Взглянув на него, я сразу пожалела об этом.
Я сделала такой глубокий вдох, что удивилась, как в комнате остался кислород.
Тристан стоял, прислонившись к дверному косяку, вокруг его стройных бедер было обернуто полотенце. И больше ничего… Если не считать сотни капель воды, которые покрывали его идеальное, почти бледное тело. Как, черт возьми, его не облизать? Почему он имел наглость не обтереться? Проклятье. Я не припомню, чтобы он вообще говорил о том, что занимается спортом, а о том, что его тело так выглядит, благодаря хорошим генам, и речь не шла. Если это и так, то мир и высшие существа были совершенно несправедливы. Мои глаза зависли на рельефных косых мышцах его живота, которые начинались над бедрами, и прятались под белым полотенцем.
 
— В качалку ходишь? — тупо спросила я.
Он гортанно рассмеялся, отчего мышцы его пресса напряглись и стали выглядеть еще лучше.
— Каждый день перед работой, — фыркнул он, ухмыльнувшись.
Я кивнула, потому что не уверена, что смогу найти подходящие для ответа слова, и быстро встала, вспомнив про проблему с пижамой.
— Слушай, можешь одолжить мне футболку или что-нибудь другое, в чем можно спать? Кажется, я оставила свою пижаму дома.
Он приподнял бровь, но кивнул.
— Конечно. — Тристан повернулся и сел на корточки, чтобы заглянуть в свою сумку.
На кровать упади черные боксеры, а затем в мою сторону прилетела старенькая, но мягкая белая футболка. Я хотела возразить, что он выбрал белую футболку из всех цветных, которые взял с собой, но в результате только ухмыльнулась. Увидев мое выражение лица, его щеки и уши порозовели, как будто он знал, что я поняла его уловку, но он тут же повернулся к своей сумке, когда я направилась в ванную.
Я расслабилась под потоком горячей воды, смывая с себя неприятные ощущения после полета. Надев футболку Тристана, я убедилась, что она достаточно свободно сидит при длине, едва прикрывающей мои ягодицы. Конечно, если присмотреться, то сквозь ткань можно увидеть мои соски, но раньше я уже раздевалась перед ним, так что не важно. Так ведь? Я натянула ярко-розовые трусики, расчесала волосы, почистила зубы, и, открыв дверь, вошла в комнату, увидев растянувшегося под одеялом Тристана, который смотрел телевизор. Комнату освещала только лампа, стоящая на его тумбочке. Одеяло прикрывало его до сих пор обнаженный торс.
Я улыбнулась ему, подошла к другой стороне кровати, и улеглась под одеяло так, что нас разделяло добрых два или три фута. Его темная шевелюра переместилась на подушку, когда он посмотрел на меня.
— Давай спать, нам завтра рано просыпаться.
— Конечно, — сказала я ему.
Он выключил телевизор и потянулся к лампе на тумбочке, а затем комната погрузилась во тьму. Было слышно только звуки, которые мы издавали, ерзая под одеялом, до того, как его хриплый голос произнес:
— Спокойной ночи, Кэт.
— Спокойной ночи, — пробормотала я, повернувшись спиной к нему.
Когда я закрыла глаза, пытаясь уснуть, то тут же представила тело Тристана после душа, как он стоит, прислонившись к дверному косяку. Казалось, что почти сразу мне приснился Тристан, возможно, в первые за все время. Он навис надо мной, как и накануне, когда мы говорили о причинах, по которым он уходил из порно, но теперь шептал мне на ухо пошлые словечки и потирался об меня. С каждым толчком я произносила его имя, и даже во сне это было потрясающе.
Я начала просыпаться в тот момент, когда трение показалось слишком реальным.
Точно так же, как после занятий горячей йогой, каждая клеточка медленно пробуждалась, каждый нерв напрягался от тепла и холода, которые волной пробегали по всему телу. Сначала я почувствовала жар на холодных пальцах ног, потом он медленно побежал вверх по обнаженным икрам, а затем по бедрам, к которым сзади прижималась гора мышц с волосками и, — о боже! — что-то толстое, твердое и длинное, и оно нежно потиралось о мой зад. Одеяло сползло на край кровати, поэтому холодный воздух касался меня, или, если быть точнее, нас. Но от холода я еще больше наслаждалась теплом, прижатым к моей спине.
Тристан уже запустил одну руку под футболку и гладил мой живот. Он прикусил мочку моего уха, а затем нежно провел по нему языком. Я застонала, громко и хрипло, как распутная шлюха. Я находилась в полудреме, когда его длинные пальцы начали скользить по моему телу, и коснулись груди, отчего я начала ерзать и хныкать. Насколько неправильно желать его так сильно? Несмотря на то, что у Никки и Джоша бывал случайный секс, у меня — нет. Все мужчины, с которыми я спала, — а их было целых три — являлись моими парнями. И все же я никогда не хотела ни одного из них так сильно, как сейчас Тристана. Проще говоря, он — мой наркотик.