Бояръ-Аниме. Романов. Том 3 (СИ)

Мое вмешательство испортило все планы. Чего уж там, когда Волков пытался потушить чужую технику, я уже понял, что его силенок бы не хватило самому прикрыться, не то что еще и сестру спасать.
Так что Демидовы и Волковы нам теперь должны. И не мало. Возможно, удастся продавить себестоимость изделий и без обязательного брака.
Сама же Василиса показала себя превосходно. Да, она была напряжена и волновалась, но я пока еще не встречал людей, которые могут в такой ситуации вести себя холодно и расчетливо.
— Княжич, все в порядке? — спросом Виталя, глядя в зеркало заднего вида.
— Да.
— Трубку возьми, Алексей Александрович звонит, — сказал Слуга, и я только сейчас заметил, что телефон в руке действительно вибрирует.
Это дурной знак. Я устал, и мне чертовски необходим полноценный отдых.
— Слушаю, — ответил я в трубку.
— Я поговорил с Демидовым, — раздраженным голосом сообщил князь. — Будет завтра у нас в особняке вечером. Ты обязательно должен присутствовать.
— Отец, мне нужно работать в лаборатории, — возразил я. — Зачем так нужно мое присутствие?
Князь несколько секунд молча курил в трубку. Наконец, отец заговорил:
— Дмитрий Алексеевич, я понимаю, что ты устал, а успехи вскружили тебе голову. Но я все еще князь, а ты все еще княжич. Так что лаборатория на завтра отложится. Мы будем давить твоего деда. Это не обсуждается.
— Хорошо, отец, — ответил я. — Во сколько он должен быть?
— В восемь вечера. Как раз ЦСБ закончит все свои дела по расследованию. Так что и от них человек будет присутствовать.
Ну да, куда же без этих-то. Им сейчас крайне важно реабилитироваться в глазах Михаила II, иначе государь может так разгневаться, что не только пенсий лишит, но и голов.
— Понял, князь, — ответил я, и отец положил трубку.
Он, конечно, прав и глава рода, но и я все же не железный.
— Виталя, поворачивай в ЦГУ, сегодня я ночую там.
— Княжич, — покачал головой Слуга. — Алексей Александрович не одобрит.
— С отцом я как-нибудь договорюсь, — отмахнулся я. — И предупреди всех, чтобы выслали свежую охрану. Пусть ребята отдохнут. Сам тоже поменяйся.
Виталя не стал больше спорить и передал мои слова остальным машинам.
Мы въехали на территорию Университета, и я тяжело вздохнул, покидая автомобиль. Пятеро охранников рода тут же взяли меня в коробочку, держа оружие со снятыми предохранителями наготове. Нападение было, и это не шутки, так что все было серьезно.
Сторож поднял на меня удивленный взгляд, когда я вошел на проходную.
— Княжич? — выдавил он из себя. — Что-то забыли?
— Нет, сегодня я останусь здесь на ночь, — ответил я, щелкая картой по считывателю. — Есть возражения?
— Обычно мы не пускаем, — ответил он, но под моим взглядом запнулся. — Только не забудьте утром у Телегина бумагу подписать задним числом, что вы с его разрешения. Иначе у меня будут проблемы.
— Так и сделаю, — ответил я, проходя в лабораторию. — Так и сделаю.
Спустившись в секцию, я потер глаза и, вздохнув, приступил к работе. Завтра высплюсь, перед встречей с Демидовым. А пока что — работать, княжич, никто кроме тебя этого не сделает.
На рассвете я вышел из лаборатории и, кивнув охраннику, отправился на парковку. Охрана уже должна была привезти мне сменную одежду, так что приведу себя в порядок, позавтракаю и пойду учиться.
Как бы там ни было, кто бы ни нападал, а княжич Романов всегда будет на высоте. И сегодняшний зачет я Сковородину сдам, как бы тот ни пытался этого избежать.
  
Глава 10
 
Занятия тянулись долго, но я все же выдержал до конца первой половины, держась исключительно на силе воли и огромных дозах кофеина, выпитого утром. Организм уже не воспринимал твердую пищу, меня подташнивало.
— Дмитрий, с вами все в порядке? — спросила Мэйлин на своем родном языке.
— Все в норме, — ответил я принцессе. — Просто не выспался.
В такие моменты очень жаль, что я не целитель. Мое укрепление тела никак не помогает взбодриться, и любое дополнительное воздействие сейчас будет пускать мои органы в работу на износ. В теории можно загнать себя до полумертвого состояния, но сейчас в этом не было необходимости.
 
— Я могу помочь, — кивнула Мэйлин и подняла левую руку, подав пальцами какой-то хитрый знак.
Не прошло и минуты, как возле нашего стола возник парень со второго курса.
— Помоги княжичу, — велела принцесса строгим тоном, и китаец поклонился ей, после чего встал у меня за спиной.
— Снимите щит, — попросил он, говоря с едва заметным акцентом.
Я выполнил просьбу, и мастер тут же прошелся по моей шее быстрой серией тычков. Я ощутил, как его техника прошивает мое тело молниями, но никакой боли не было. Зато в голове прояснилось, тошнота прошла, и я почувствовал себя примерно так же, как если бы успел немного передохнуть после тяжелой физической нагрузки.
— Это даст вам три часа, Дмитрий, — объявила Мэйлин, нетерпеливым жестом отсылая китайца. — Повторять нельзя, но вам же хватит?
— Благодарю, госпожа Ван, — склонил голову я с улыбкой. — Должно хватить.
Есть, однако, я все равно не стал. Да и не хотелось по-прежнему, так что до конца занятий я продержался, а когда эффект от техники китайского мастера начал спадать, отправился на кафедру.
— Дмитрий Алексеевич, вас ожидают, — сообщила секретарь, указывая мне на дверь.
— Спасибо, — кивнул я, сразу же направляясь в кабинет декана.
Внутри уже собралась целая комиссия. Петр Сергеевич, расположившийся за своим столом, лениво поднял на меня взгляд поверх кружки с чаем, после чего указал взглядом на свободный стул. Сковородин сидел чуть в стороне, ковыряясь пальцем в планшете. На меня Александр Вадимович не взглянул, пока я не занял предоставленное место.
А вот присутствие в противоположном углу кабинета Телегина меня удивило, хотя я и не подавал вида. Впрочем, даже если Иван Никитич попытается вставить мне палки в колеса снова, сегодня у меня уже нет ни сил, ни настроения играть в хорошего парня.
— Итак, господа, все собрались, так что не будем затягивать, — заговорил декан, громко опуская кружку на подстаканник, расположенный по левую руку от монитора. — Предупреждаю присутствующих, что все сказанное далее будет идти под запись, а после отправится в архив Царского Государственного Университета. Итак, первокурсник Романов Дмитрий Алексеевич с факультета биохимии воспользовался правом досрочно сдать зачет по предмету философия, преподавателем которого является Сковородин Александр Вадимович. В лице комиссии, помимо меня, декана факультета Толстых Петра Сергеевича, также присутствует профессор Телегин Иван Никитич. Александр Вадимович, приступайте.
Философ отложил свой планшет и начал задавать вопросы. Ничего сложного в них не было, и если бы Сковородин не пытался поймать меня на незнании, уточняя практически каждый ответ и спрашивая мое личное мнение, все закончилось бы буквально минут за сорок.
— Вы считаете теорию сверхчеловека ошибочной? — уточнил Александр Вадимович, когда мы коснулись его любимой темы. — И в чем же, по-вашему, кроется эта ошибка?
Я улыбнулся.
— То, что вы называете сверхчеловеком, во-первых, не является человеком, — заговорил я, глядя на своего собеседника. — В лучшем случае его можно отнести к постчеловеку — то есть это нечто, что когда-то было представителем нашего вида. Во-вторых, отбросив саму суть чувств и эмоций, вы создаете не чистый разум, не подверженный влиянию сиюминутных страстей, а бездушную машину, которая с легкостью обречет человеческий вид на вымирание.
— Хм, с постчеловеком, возможно, я даже соглашусь, мне нравится ваш термин, — потерев подбородок, кивнул Сковородин, после чего продолжил: — Но почему же вы так решительно настаиваете, что человек без эмоций — уже и не человек вовсе?
— У нас уже есть опыт взаимодействия с такими, — приподняв бровь, ответил я. — И мы не восхищаемся ими, а закрываем в лечебницах и стараемся делать это раньше, чем очередной натворит бед. Психопатия — это опасное заболевание даже для обладающего нашими человеческими возможностями. Но представьте, что вы такого сами ставите на пьедестал, откуда он начнет диктовать волю окружающим.