Пираты в Сомали. Повстанец (СИ)

— Чего тебе?
— А ты как думаешь, мы останемся в живых?
— Насчёт тебя не знаю, а я останусь.
Не ожидавший такого ответа Мхара опешил. Повисла долгая томительная пауза, дав мне возможность вновь окунуться в свои думы.
— А с чего ты взял, что выживешь? — осторожно поинтересовался мой боец.
— Потому что я так решил.
— Мммм, — мой соратник не нашёл, что ответить.
— Мхара, если ты будешь держаться меня, то тоже выживешь, — прервал я его недоумение.
— Аааа…
— Я могу разговаривать с духами Африки, они помогут. Ты же видел это собственными глазами, так почему ты тогда мне не веришь?
— Нуу-у…
— Зови меня Мамба, а не Башир. Так меня называли в прошлой жизни, и это имя мне нравится. Я прожил уже две жизни. Я многое знаю, и духи Африки мне помогают. Если мы с тобой выйдем отсюда, то сможем найти для себя будущее. Верь мне! Кто ищет, тот всегда обрящет.
— Я верю тебе, Мамба, но мне страшно. И Аллах сильнее, чем духи Африки! Как ты с ними можешь договариваться в обход Бога? Ты не сумасшедший?
— Одно другому не мешает, Мхара. Если тебе страшно, значит ты живой, всё остальное неважно. В каждом из нас есть своя доля безумия.
Мхара кивнул, соглашаясь со мной, а я переключил разговор на другую тему.
— Ты знаешь, кто такие пираты?
— Пираты?
— Да, пираты.
— Нет.
— Угу. Это плохо, но я тебе расскажу. Пираты — это морские разбойники, они грабят корабли, получая за них выкуп. Когда мы прорвёмся к побережью, то купим себе лодку. На ней мы будем плавать и, приставая к гражданским судам, просить за свою охрану деньги. Или просто отбирать у них ценности, нападая внезапно.
— А мы разве будем охранять их?
— Не перебивай меня, Мхара, я ведь старше тебя.
— С каких это пор ты, Башир, стал старше меня? Ты родился на два года позже, чем я. Твоя мамка жаловалась моей, как тяжело тебя рожала. Ей повитуха помогала и тянула тебя за ноги, а твоя голова застряла, и она потом шутила, что ты, когда рождался, ушами цеплялся!…
— Хватит! Хватит херь нести. Ты зачем повторяешь чушь, услышанную от твоей матери? Она такая же глупая, как и ты. Если ты думаешь, что я обманываю тебя, то ты можешь идти куда хочешь и добираться до дома в одиночку. Где тайник ты знаешь, там есть продукты, вода и оружие, возьмёшь, сколько унесёшь, и свободен, как орёл над саванной. Иди!
— Ммм, я не обзывал твою мать.
— Не обзывал, согласен, но зато ты обозвал меня и обвинил во лжи, поэтому я тебе указал, что ты не прав. Но может быть, я ошибаюсь, и ты очень умный? Так докажи это. Вот ночь, вот путь, вот судьба и автомат. Дерзай!
— Никуда я не пойду, — пробормотал Мхара. — Ты колдун, ты не боишься, а я обычный человек, и я боюсь.
— Ну, тогда не перебивай и верь мне. У меня нет людей, и ты станешь моим первым помощником. Не знаю, как сложится наша судьба, но мы можем стать пиратами и грабить гражданские суда, или пойти на службу в армию и стать хорошими солдатами. А можем заняться бизнесом, например, чинить машины. Ты умеешь чинить машины, Мхара?
— Нет, — помотал он головой.
— А я вот могу научиться, но на этом много денег не заработаешь. Идёт война, и она будет длиться долго, очень долго. Духи Африки нашептали мне это ночью. А потом начнётся гражданская война. Барре разругается со старейшинами, и нас накроет ад междоусобицы, но может быть, я и ошибаюсь, может быть…
— А ты и правда умеешь разговаривать с духами, Мамба?
— Правда, Мхара. Ты тоже хочешь научиться этому?
— Нет, — снова помотал головой Мхара. — Я боюсь духов.
— А чего их бояться, они же мёртвые! — пробормотал я в ответ, — бояться надо живых.
— Не знаю, я всё равно боюсь их. А ты сегодня хорошо стрелял из пулемёта, если бы не ты, мы бы не спаслись.
— Если бы я командовал нашим отрядом, мы бы выиграли этот бой, но командовал Джамба. Теперь мы беглецы, а он кормит шакалов своим мясом.
Словно в подтверждение моих слов в ночи завыл шакал, ему вторил ещё один. Дико захохотали гиены, и совсем уж издалека донёсся львиный рык главы прайда, вышедшего на охоту. Мхара поёжился, а я демонстративно передёрнул затвор автомата, поставив его на предохранитель.
 
Жаль, что нам не удалось разжечь костёр, холодная тушёнка не показалась мне уж очень вкусной, но ничего другого не было.
— Давай спать, Мхара, но нужно дежурить. Сначала дежуришь ты, потом я. Смотри, когда луна будет вон там, — я ткнул пальцем в небо, — буди меня, а я разбужу тебя на рассвете.
— Ага, — Мхара старательно пялился на небо, пытаясь запомнить где там должна оказаться луна.
Разговаривать больше не хотелось и, прикрыв глаза, я задремал, держа на коленях АК-47. В голове вяло потекли разные мысли. Слишком о многом предстояло подумать. Прежняя жизнь прошла в непрерывных битвах и борьбе, и эта обещала оказаться не скучной. Может быть, и не такой, как та, но тоже весьма весёлой. Начало новой карьеры оказалось весьма драматичным и насыщенным на события, но всё могло закончиться ещё хуже. Мы смогли выжить в бою, так чего же боле?
Нужно распланировать наперёд хоть что-то. Но слишком мало информации. Кто такой Сиад Барре? Зачем он полез в Огаден, принадлежащий Эфиопии, и почему порвал отношения с Советским Союзом? Везде сплошные догадки и предположения. Наверное, что-то не срослось. Коммунизм оказался неликвиден или слишком дорог, а может американцы вмешались со своими долларами? Кто его знает?
Нужно добраться до побережья. В «своё» селение идти не хотелось. Нечего там делать. Лучше отправиться в крупный город и создать свой боевой отряд. Сейчас наверняка по всем селениям околачивается уйма народу: остатки разбитых отрядов или дезертиры, что не могут себя найти в этой жизни.
Да и что тут за жизнь? Так, существование… А я смогу предложить море, приключения, власть и всё, что даёт власть: деньги, женщин, сытое и безбедное существование. Власть, правда, будет не для них, а для себя, но и им что-то перепадёт, по-другому никак. С этой мыслью я и заснул.
И приснился мне сон, будто иду я по улице портового города, а навстречу мне чернокожие девушки, одна другой краше: высокие, с тонким станом, длинными ногами. Их воздушные одеяния развевались на ветру, огненно-чёрные глаза смотрели с лукавым интересом, а милые белоснежные улыбки обещали незабываемый вечер.
Кто-то кокетливо играл прядями роскошных волос, иные откровенно бросались навстречу, хватали за руки, заглядывали в лицо, прикасались грудью и… В общем, все стремились познакомиться поближе.
— Башир, Бааашир! Вставай, твоя очередь дежурить.
— Блин, такой сон прервал ты, Мхара. Я же тебе говорил, называй меня Мамба.
— Я забыл, а какая разница?
— Одна приглашает, другая дразнится, Мхара. Ладно, привыкнешь постепенно, спи, я покараулю.
Мхара не заставил себя долго упрашивать, и уже через минуту умиротворённо засопел. Вцепившись в калаш обеими руками, я смотрел в ночь, а ночь смотрела на меня. До утра оставалось совсем немного. Скоро, совсем скоро появится солнце и окрасит в кроваво-красный цвет тонкую полоску горизонта. Ночь щедра на опасности, скорее бы утро, оно разгонит ночных хищников, заменив их дневными.
В горах крупных хищных зверей нет, одни шакалы да гиены. Зато много. Поблизости как раз бродила стая гиен. В их глазах зловещим огнём отражался свет далёкой луны. Но звери осторожничали и не зря. Хищники вообще умные, когда это касается жизни и смерти, и редко лезут на рожон.
До гиен ветер доносил запах оружейной смазки и металла, особенно им не нравился запах сгоревшего пороха, которым фонили стволы автоматов. Гиены фырчали и хохотали, надеясь запугать своим количеством двух людей, но так и не решились открыто напасть.
Одна из них ещё помнила злые, остро жалящие пули, причиняющие оглушающую боль. А грохот и пламя, сопровождающие боль, забыть невозможно. Гиена помнила и запах раскаленного металла, и серный аромат пороха, потому смогла как-то донести эти знания до своих товарок. Вот они и осторожничали. И хрен с ними. Имеющаяся уйма свободного времени сподвигла меня перебрать автомат.