Пираты в Сомали. Повстанец (СИ)

Вторая граната вошла в трубу гранатомёта. Пуск! Сноп огня вылетел из трубы, запуская гранату к цели. Старое ржавое корыто, некогда бывшее американским кадиллаком, а сейчас служившее мишенью, подпрыгнуло от удара и разлетелось в стороны. Третья граната тоже ударила куда-то туда и взорвалась, подняв столб пыли.
Стрелять прицельно было сложно. Как всегда на плоскогорье, когда нет никакого защитного вала, в который бы попадали снаряды. Мишени каждый раз собирались заново из кусков и остатков техники, расстрелянной ранее. Пули и гранаты часто улетали куда-то вдаль, чтобы либо упасть на землю под своим весом, либо найти другую, порой совершенно невинную случайную цель, но это никого не волновало. Отстрелявшись, я вернулся к своим сотоварищам.
Так продолжалось ещё несколько дней. К нам даже приехал старый БРДМ-1, из которого мы смогли пострелять станковым пулемётом Горюнова. Нас обкатали с его помощью, опять же, многие пугались и бросались бежать куда глаза глядят или, наоборот, падали на землю, дрожа от страха. Но БРДМ, это ещё не танк, весь страх и ужас ждали нас впереди! Впрочем, возможно, нам повезёт, и танк не увидим, надеюсь…
В один из дней нас построили на плацу, вытоптанном босыми ногами до каменной твёрдости, чтобы торжественно посвятить в повстанцы. На грузовиках приехало много уважаемых людей, в том числе старейшин и главарей разных сомалийских кланов. Неизвестно, зачем их всех собрали, то ли для массовки, то ли для истории, но привезли многих, а кто и сам прискакал на верблюдах.
Был митинг с речами. Майор-кубинец залез на БРДМ и, яростно тряся рукой (явно подражая дедушке Ленину), двинул короткую речь. Толмачи переводили:
— Повстанцы! Когда-то и я участвовал в восстании против капиталистических эксплуататоров на родной моему сердцу Кубе. Мы победили и сбросили их со своей шеи, теперь это предстоит и вам. Военная хунта, что держит у вас власть, предала идеалы социалистической революции и сейчас терпит поражение от вооружённых сил Эфиопии. Мы обязательно победим! Но враг ещё не повержен, он будет жаждать взять реванш и снова пустить в ход свои милитаристские планы. Так не дадим их ему осуществить. Встанем плечом к плечу перед врагом и защитим свою свободу, совесть и честь. Вы будете отправлены в тыл врагу, где будете разрушать его коммуникации и нападать на регулярные войска, не давая им возможности вновь собраться воедино и атаковать, напасть на Эфиопию и ваши земли! На вас возложена огромная честь, и я искренне надеюсь, что вы её оправдаете. Мы вложили в вас все знания, которые имели сами, и теперь вы должны применить их на практике, чтобы оправдать доверие ваших вождей и товарищей! VENCEREMOS! Мы победим! PATRIAO MUERTE! EL PUEBLO UNIDO JAMAS SERA VENCIDO! — закончил пламенную речь кубинский революционер.
Я мысленно поаплодировал ему, все остальные закричали, застучали руками по коленкам и не только по коленкам. Всеобщая радость и возбуждение от важности возложенной миссии охватила негров. Следом выступили вожди кланов, тараторя какую-то бессмыслицу в пародии на речь майора-кубинца. Так себе получилось, сказывалась дикость и культурное косноязычие. Мвенге, который стоял возле меня и теперь выполнял неофициальную роль оруженосца (такие кадры терять нельзя!), спросил:
— Масса Бинго, а ты знаешь, что мы будем делать дальше?
— Что будем делать? Воевать...
— Да, это Мвенге понял, а как воевать, мы же не солдаты, а повстанцы?
— Грабить будем и убивать, а от войск бежать, вот что будем делать, Мвенге, — сердито ответил я, так как его вопрос меня изрядно разозлил.
Но, что тут скажешь? Время покажет, возможно, что я ошибаюсь, но зная природу и характер боевых действий негритянских формирований, я очень сильно сомневался в этом.
Между тем торжественные речи подошли к концу, и нам решили выдать оружие. Церемония вручения проходила так. Каждый клан прислал своего представителя, и он, стоя над грудой сложенного у его ног оружия, раздавал его по списку. Список читал кубинец, выкрикивая по очереди фамилии новобранцев.
 
Я же искренне хотел получить СКС, а не пулемёт. Пулемётчик весьма уязвимая фигура на поле боя, а при отсутствии личного оружия, ещё больше. Кубинец не дал мне пистолета, как обещал, и всё из-за ритуала призыва духов. Ну и ладно, обойдусь.
— Бинго!
Я вышел, чтобы получить из рук какого-то хрена РПД, но моя мечта… не сбылась! С тоской посмотрев на СКС, лежащий в пыли, я проорал слова благодарности и, чётко повернувшись, зашагал обратно в строй, нелепо взбрыкивая ногами, чтоб, значит, не выделяться.
Вечером нас накормили до отвала. Могли бы и налить по такому случаю, но не обломилось, а переводить листы ката необходимости не было. Не тот случай. Всё же, наркотики и алкоголь — совсем разные вещи. Оружие мы все получили, а патроны к нему пока не выдали. Видимо во избежание неприятностей. Наступил вечер, негры из соседнего клана разожгли костёр, устроив перед ним прощальные танцы.
Дурной пример заразителен, и вскоре весь лагерь осветился яркими огнями. Потом, как водится (какая ж песня без баяна?), к веселью подтянулись обладатели тамтамов. И вот уже под ритмичный барабанный бой африканскую землю стали сотрясать сотни чёрных ног. Звали и меня, но я, сославшись на усталость и отсутствие настроения, решил не участвовать в общем веселье.
Ночь прошла беспокойно, но мне всё же удалось немного поспать. Выспаться было необходимо, ведь никто не знает, что нас ждёт дальше. Хотя, можно и догадаться.
Утром нас впервые за всё время никто не будил, и поэтому все дрыхли до обеда. Проснувшись, я встал, потянулся, оглянулся на других спящих и вышел из палатки. Судя по красным пятнам, щедро обагрившим землю, ночью рядом с палаткой кто-то дрался. Ну, как же без этого…
Гуляя по лагерю, я видел брошенный где ни попадя мусор, валяющееся оружие, только вчера полученное, и спящих негров. Последние дрыхли повсюду, кроме палаток. По принципу: где сморило, там и уложило. Ночь для некоторых прошла очень бурно, если не сказать больше. Я-то спал в обнимку с пулемётом, чтобы его ненароком не украли, а тут вон оно как. Подбирать карабин или СКС вкупе с ППШ, я не стал. Куда мне их спрятать? Быстро же найдут.
Зло сплюнув, я пошёл дальше. Оказалось, гуляли не одни новобранцы, но и инструкторы. Эфиопы и кубинцы в отличие от негров-повстанцев дошли до палаток, но тоже не все, некоторые спали почти рядом. Возле одной из штабных палаток валялась портупея с кобурой. Очевидно, что кто-то ходил ночью до ветра и, расстегнув, чтобы не мешала, потерял её по дороге вместе с вложенным пистолетом.
Расстегнув кобуру, я обнаружил там револьвер, старый и потрёпанный жизнью Смит-и-Вессон. Хочу! Мысли ураганом закружились в голове, но воровство нигде не приветствуется, тем более среди военных. Да и где прятать оружие потом? Сегодня-завтра мы все пойдём воевать, спрятать его под майкой не удастся, в вещах тоже.
Взяв портупею, я заглянул в ближайшую палатку. Палатка была небольшая, на двух человек, и жили в ней инструкторы-кубинцы. Один — тот, что потщедушнее, спал полностью одетый и с кобурой на боку, причём на том, на котором он и лежал. Неудобно, зато безопасно. А вот второй — огромный бугай — дрых без задних ног расхристанный и безо всякого пистолета. Похоже, портупея с револьвером принадлежали ему.
— Эй, эй! — осторожно толкнул я обалдуя, от которого жутко несло сивушным перегаром.
Вонь в палатке стояла просто страшная. Кубинец что-то неразборчиво пробормотал и не проснулся. Тогда я зажал ему нос, но он просто захрапел ртом. Настроение у меня стремительно портилось, захотелось что-нибудь отчебучить. Сегодня или завтра нас должны увезти или отправить, так что можно было не сдерживать свою дурь.
Зло сплюнув, я расстегнул кобуру и вынул оттуда револьвер. Переломил, полюбовался на аккуратные донышки патронов и защёлкнул обратно. Как завзятый ковбой прокрутил барабан и нацелился револьвером на задницу кубинца. Тот продолжал спокойно спать. Решение ударило в голову, словно, ну, сами знаете что.