Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против (СИ)

Когда впереди показался проем, светящийся мягким желтым светом, я сорвалась на бег и чуть не упала. Спустилась и попала в большую пещеру, в центре которой стояла полутораметровая чаша, из которой и лился тот самый мягкий свет.
Без опаски шагнула вперед прямо к чаше — почему-то я была уверена, что здесь мне не причинят вреда. А в ней увидела крупный круглый камень — янтарь, в глубине которого застыли многочисленные бордовые точки. Показалось, что внутри них есть что-то живое. Наклонилась, чтобы рассмотреть это чудо поближе, и ощутила, как нагрелся мой амулет. С удивлением достала его из-за ворота платья и увидела, что он светится таким же мягким светом, как камень в чаше.
Понимание пришло мгновенно — мой амулет когда-то был частью этого камня.
Сделала шаг назад и сжала амулет в кулаке. Что это значит?
Знала ли мама Тэи о том, что амулет — часть чего-то большего? Почему-то мне кажется, что знала. Так неужели не оставила об этом никакого послания? Может, и оставила, только прочесть я его не смогу, пока не пройду инициацию. А пока… лучше держаться от этой чаши подальше. Почему-то янтарь в ней казался мне чем-то живым, хотя как такое возможно — понять трудно.
У меня создалось впечатление, что мой амулет тянется к чаше, но я не безбашенный электрик, готовый браться голыми руками за оголенные провода, и больше к ней так близко подходить не буду. Прежде нужно хотя бы немного узнать об этом месте, а потом думать, что с этим знанием делать.
Словно подслушав мои мысли, камень засветился ярче и над ним начала проявляться прозрачная проекция очень красивого красноволосого обнаженного мужчины! Он завис над чашей, словно неживой, ненастоящий. Мышцы на его теле были прокачаны и выделялись так четко, что по ним можно изучать их расположение в теле человека.
Я во все глаза смотрела на него и не могла отделаться от мысли о высоких технологиях, которые у нас в мире еще такого размаха не достигли. Пришлось даже головой потрясти. Какие высокие технологии, если я в мире магии? А может, это дух? Только на этот раз действительно бестелесный?
Внезапно мужчина открыл глаза с желтым вертикальным зрачком и посмотрел прямо на меня.
Как я не заорала — не знаю, но отшатнулась и приложила руку к сердцу, стараясь его унять.
Мужчина неестественным для человека образом склонил голову набок и пристально меня разглядывал. Я же, наоборот, отводила взгляд и старалась в его сторону вообще не смотреть, потому что глаза предательски съезжали на выдающуюся вперед часть его тела. И это был не нос…
Пауза затягивалась.
– Не Мелина… — наконец, задумчиво произнес он имя матери Тэи. – И даже не ее дочь, хотя тело ее. И все же амулет тебя принял. Как интересно…
А у меня от этих слов мурашки пошли по телу. Страшно стало до жути. Будто сейчас меня сканируют и определяют: жить мне или умереть.
– Почему ты на меня не смотришь? – вдруг задал он вопрос.
– Ну… — я бросила быстрый взгляд на его мужское достоинство. Внушительное такое, пусть и ненастоящее. Или настоящее, просто сейчас прозрачное? Звездец, что за мысли лезут в голову?! – Вы бы штаны надели.
– Тебя смущает мой внешний вид? – его безупречная бровь дернулась вверх. – Ах да, у вас, людей, свои нормы морали.
– А вы не человек?
– Разве ты это еще не поняла?
– Тогда кто вы? И почему появились в таком виде из… — я махнула рукой на чашу.
– Сердца.
– Что?
– Это сердце дракона. Основателя этого мира.
– Дракона?
Моему удивлению не было предела. Что-то такое я слышала, но считала легендой.
– И чему вас теперь в академии учат… — покачал головой мужчина и, оказавшись в широкой юбке с запахом, присел на край чаши. – Этот мир создал один из Великих драконов Вселенной, когда понял, что ему пора уходить на покой. Именно поэтому здесь столько магии.
– И что стало с драконом, когда он создал этот мир?
– Жил здесь. Довольно долго, пока не умер. Но создатель мира не может окончательно умереть, вот его сердце до сих пор и живо.
– А что оно делает в академии?
– Когда-то Великий дракон доверил его человеческому архимагу, теперь это не просто сердце дракона, а сердце академии. Думаешь, почему эти стены до сих пор не развалились от «умелых рук» адептов?
 
– Получается, ректор о нем знает? – я выдохнула с облегчением. Так у меня появлялась надежда, что меня здесь когда-нибудь найдут.
– Нет! – зло рявкнул мужчина, и я подпрыгнула на месте. – Теперь только мой проводник решает, кого сюда допустить.
В этот момент ласка прыгнул на руки бесплотному мужчине, и он потрепал его по голове. Грязь волшебным образом сползла со зверька, и я с удивлением поняла, что никакой он не серый, а белый!
Мне очень хотелось узнать, почему этот мужчина так не доверяет ректору. И именно этому ректору или ректорам вообще. Но чувство самосохранения вопило, что свое любопытство стоит придержать, поэтому я задала другой вопрос:
– А кто вы? Дух дракона?
Мужчина на мгновение замер, потом расхохотался. И так красиво и заразительно, что я тоже улыбнулась.
– Нет. Я лишь его малая частичка, призванная оберегать сердце, чтобы оно не попало в плохие руки. Можешь называть меня Храном. Не люблю слово хранитель.
– Почему?
– Слишком пафосно и делает меня заложником единственной функции.
– А разве это не… — я еще не договорила, но уже пожалела, что открыла рот.
– Нет, – его глаза зло сузились, он оскалился, вмиг становясь страшным и отталкивающим. – Я хоть и отвечаю за сердце, но имею свою волю и могу выпить жизнь одной маленькой нетактичной адептки, несмотря на то что ее привел мой проводник, и у нее на шее висит подаренный мной амулет!
У него под рукой успокаивающе затарахтел ласка, потерся о его призрачную грудь.
– Простите, – сглотнув пересохшим горлом, проговорила я и потупилась. – Я не подумала.
Не знаю, что успокоило духа, леска или мои извинения, но дальше он продолжил беседу вполне спокойно.
– Вы, люди, часто не думаете, – и без перехода задал вопрос: – Как вышло, что Мелина — один из сильнейших магов жизни — умерла при родах?
– Мама? – вырвалось у меня непроизвольно. – То есть вы имели в виду маму Тэйлин?
– Подойди, – внезапно произнес он так, что ослушаться было невозможно. Хотя, наверное, можно, но я не рискнула. – Дай мне свой амулет.
Он смотрел на меня свысока и даже сидя подавлял внутренней силой так, что дышать становилось тяжело. Я разжала руку, в которой сжимала медальон. На ладони отпечатался след. Я смотрела на него и не могла заставить себя снять амулет.
– Снимать не нужно. Пока… — он протянул руку и положил кулон себе на ладонь. О чем-то задумался, а потом наклонился почти к самому моему лицу. – Хватит разделять себя и Тэйлин, – наконец, произнес он. – Амулет тебя принял, а это значит, что она сама по доброй воле отдала тебе свое тело и свое прошлое. Теперь ты — это она, а она — это ты. – И снова неестественно склонил голову набок, рассматривая меня. – Вы, человечки, такие хрупкие, но именно в этой хрупкости и мимолетности и кроется ваше очарование. – Его ноздри раздулись, будто он вбирал, дегустировал мой запах, а глаза прикрылись.
Мне это совсем не нравилось, и я медленно отступила на несколько шагов. Хран как-то странно на меня посмотрел, чуть улыбнулся, как несмышленой девочке, и вернулся к прерванной теме:
– Так почему умерла Мелина?
– Я не знаю. Но отец считает, что из-за меня, – раз он сказал не разделять себя и Тэйлин, значит не буду, – и мачеха все время тщательно вбивала мне это в голову.
– Мачеха… А кто у нас мачеха?
– Карделия Ниомская.
– Ниомская? Была такая… — задумчиво протянул Хран. – Училась здесь в то же время, что и твоя мать.
– А теперь я учусь с ее дочерью, – вздохнула я.
– Она целитель?
– Нет, маг огня. Но я еще не прошла вторую инициацию и живу с ней в одном блоке.
– Не прошла… Я вижу, но это странно… Очень странно, – мужчина запрыгнул на чашу и начал прохаживаться по ее краю. – Твоя аура настроена на отдачу магии и жизненных сил. Это очень нетипично и неестественно. Твоя душа тоже привыкла отдавать и усилила общий эффект. Что-то можешь сказать по этому поводу?