Тайны адептки Фрэй, или Попаданка против (СИ)
Из комнаты, умытая, одетая и кое-как причесанная пальцами — расчески не нашла, – я вышла минут через двадцать. Магистр, одетый в не застегнутую на последние пуговицы белую рубашке с закатанными рукавами и черные штаны, сидел в кресле и читал утреннюю прессу. Он поднял на меня глаза и отложил газету:
– Присаживайся. Завтракать будешь? – Я покачала головой. – Неправильный ответ. Тебе нужно хорошо питаться. – И будто спохватился. – Надеюсь, при личном общении мы можем перейти на ты? Все же мы уже спали в одной постели.
Он явно надо мной подшучивал, а я неудержимо краснела, но старалась держать невозмутимое выражение лица.
– Кстати о постели. Почему вы отнесли меня к себе, а не в лазарет или общежитие?
– Потому что ты вчера гуляла в преподавательском крыле как раз неподалеку от моих апартаментов. А тащить ночью бесчувственную девушку через всю академию в лазарет или объясняться с вашей комендантшей у меня не было никакого желания. К тому же я видел, что к утру с тобой все будет в порядке. А еще у меня появилось к тебе много вопросов, которые мне не терпится задать. Но об этом чуть позже. Пока завтракай, – и поднял салфетку с блюда на столе.
И если до этого мне есть совсем не хотелось, то при виде бутербродов с колбасой и зеленью и сдобных булочек в окружении вазочек с разнообразным вареньем мой живот заурчал. Только вместо кофейника на столе стоял чайничек.
– А кофе нет? – расстроилась я.
Здесь этот напиток назывался иначе, и не сразу, но я нашла его местное название в памяти Тэи.
Бровь мужчины чуть изогнулась:
– Кофе? Есть. Возьми вон там на тумбочке при входе. Кофейник зачарован, напиток должен быть еще горячим.
Я обернулась, увидела поднос с остатками завтрака профессора и сходила за кофейником. Налила себе в кружку, добавила молока и, зажмурившись, с удовольствием отпила.
Как же давно я не пила кофе!.. Жаль, в столовой его здесь не дают. Видимо, только для преподавателей готовят. Тэя его ни разу не пробовала, считая чернильной гадостью, а вот я любила. И вкус точно такой, как на Земле. Разве что более мягкий. Может, сорт зерен такой?
– Нравится? – заинтересованно спросил мужчина.
– Да, спасибо. Давно не пила.
– Интересно, где ты могла пристраститься к этому напитку?
– В смысле? – Я не понимала, что такого в том, что мне нравится кофе? – Дома.
На самом деле дома у Тэи его никто не пил. Не знаю почему.
– Странно. Кофе у нас не жалуют, а ваш отец известен тем, что даже запах его не переносит. Однажды он этим даже вызвал неудовольствие самого короля.
Я хлопнула глазами, понимая, что прокололась на мелочи. И все же сдаваться нельзя. На следующий день после моей несостоявшейся инициации у меня был разговор с магистром Сандаром, и он предупредил, что случившимся заинтересовался спасший меня магистр Арнар. Но есть информация, что он работает на Тайную канцелярию, и посвящать его в мою тайну не стоит.
А я, вместо того чтобы держаться от него подальше, попадаю в его спальню, а потом еще так бездарно прокалываюсь.
– Я — не мой отец. И мне вполне может нравиться то, что не нравится ему, – ответила, стараясь сохранять невозмутимость.
Хотя сердце в груди частило так, что она стоила мне большого труда.
Мужчина испытующе на меня посмотрел и улыбнулся краешком губ:
– Что ж, буду иметь в виду.
Далее мой завтрак прошел в молчании. Но когда я закончила…
– Итак, для начала я хотел бы узнать истинные причины твоей преждевременной инициации. – Хорошо, что я уже ничего не пила и не ела, а то бы точно подавилась. – Почему ты так на меня смотришь? Сама же сказала, что парни в этом не виноваты. Вот я и хочу узнать, кто тогда виноват.
В комнате повисло молчание.
– Никто, – ответила и перевела взгляд в окно. – Никто конкретно. Наверное, во мне это зрело очень давно. Не хватало только небольшого толчка. Парни просто шутили, а я в тот момент восприняла все слишком серьезно.
– Это как-то связано с твоей семьей?
– И с ней тоже. Вы же что-то видели тогда в моей памяти?
– Видел, но ясности это не прибавило. К тому же я видел и еще что-то странное, что никак не могу объяснить.
Наши взгляды скрестились, и я отвела свой.
– Бывает, мне снятся непонятные очень реальные сны. Они имеют мало общего с тем, что происходит в моей жизни, но, наверное, мне так проще мириться с настоящим.
– Неужели твоя жизнь так плоха, что сны предпочтительнее? Даже такие ужасные?
Я молчала, смотрела ему в глаза и пыталась понять, видел ли он мой сегодняшний сон-воспоминание? Или все же имеет в виду то, что увидел во время несостоявшейся инициации?
– Сегодня тебе снился такой же сон? – первым прервал он молчание.
– А вы разве не видели? – мне стоило большого труда не отвести взгляд.
– Нет, не видел. Сегодня ты была плотно закрыта. Надела какой-то артефакт?
Рука сама потянулась к медальону на шее.
– Да, надела, – выдохнула и мысленно порадовалась, что так вовремя вернула его обратно.
– Так что тебе снилось?
Я снова посмотрела в окно. Что ему ответить? Врать не хотелось. Может, потому что именно у него на плече я проплакала этой ночью?
– Не самые лучшие страницы моей жизни, – вздохнув, ответила, не собираясь развивать эту тему.
Мужчина это понял, но не собирался удовлетвориться таким ответом и задумчиво произнес:
– Что же такого ужасного могло произойти в жизни графской дочери?..
Ужасного? Ничего. Если не считать постоянного унижения и навязывания чувства вины. Но этим я с Арнаром делиться не собиралась, как и тем, что на самом деле мне приснилось этой ночью.
– Не поделили с сестрой мальчика или любимая лошадка умерла во цвете лет?
Его слова сначала удивили своей неуместностью — не ожидала я от него такого, а потом возмутили до глубины души. Он же ничего не знает о жизни Тэйлин и вот так просто причислил ее к пустоголовой, слишком впечатлительной дурочке?!
Я вздернула подбородок и постаралась успокоиться, чтобы не наговорить лишнего:
– Вы задали вопрос — я ответила.
Взгляд мужчины скользнул по моим скулам, губам, гордо вздернутому подбородку, и губы чуть заметно поджались, выдавая досаду. Неужели он меня так провоцировал на откровенность?
– Хорошо. Тогда как ты объяснишь свою тотальную неспособность закрываться? – Мои брови поползли вверх. – Хотя, если быть точным, то твой организм и аура настроены отдавать магию и жизненные силы любому, кто хоть немного в этом нуждается. Признаться, я удивлен, как ты смогла дотянуть до такого возраста, если так щедро раздаешь себя любому, кто к тебе прикоснется.
– Как это? – я ничего не понимала, да и формулировки магистра мне совсем не нравились. – Никому я себя не раздаю!
– Раздаешь! – мужчина даже подался вперед, зло раздувая ноздри. – Как думаешь ты вчера вылечила мою ссадину и того звереныша, которого я так и не увидел?
– Магия…
Арнар явно проглотил какое-то ругательство, но сдержался:
– Только благодаря ей ты еще жива! Посмотри на себя! В чем только душа держится!
– Вы так это говорите, будто я сама хочу делиться со всеми подряд своей жизненной силой и каждый раз падать от усталости! Между прочим, я уже третий год в академии, и никто ничего такого раньше не замечал! И вообще, спасибо за ночлег и завтрак, но мне уже пора на занятия.
Я подскочила, нашла глазами на одном из стульев свою сумку и, схватив ее, направилась к двери.
– Тэя, стой!
И так это было сказано, что ослушаться не получилось. Я остановилась у двери.
Арнар подошел ко мне.
– Прости за этот тон. Но мне нужно знать, добровольно ли ты пошла на такую перестройку. Еще подобное случается при долгом контакте с тяжело больным родным человеком. Такие случаи были зафиксированы с неинициированными лекарями и все равно подобной отдачи сил не было зарегистрировано даже у них. Я надеялся, что ты расскажешь о себе более откровенно, и я смогу понять, как такое твое состояние стало возможно, но… — он замялся.