Трое на практике (СИ)

Меня это, впрочем, не напугало. Говорят, перед смертью с колдунами всякое случается. Вплоть до того, что на какой-то миг они и впрямь становятся способными заглянуть в царство теней. Ну а когда я решила, что все равно терять нечего, и расслабилась, на мои плечи вдруг легла незримая тяжесть, а потом кто-то вкрадчиво прошептал прямо в ухо:
— Позволь, я помогу.
  
Глава 12
 
Что это… а главное, кто это — об этом я в тот момент уже не задумывалась. Мне попросту стало все равно, ведь мы, по большому счету, были уже мертвы. Так что не о чем сокрушаться. И тем более нет причин впадать в панику. Собственно, даже если голос — всего лишь плод моего воображения, то и это не беда. Когда меня не станет, он тоже уйдет. Исчезнет без следа. И больше не будет никому докучать.
Однако голос не ушел. Не отстал. Да и тяжесть на моих плечах была вполне ощутимой. Поэтому я молча кивнула, позволяя незваному гостю проявить инициативу, и почти не удивилась, когда он так же тихо подсказал:
— Используй кольцо. То, что взяла у лича.
Ах, кольцо…
Признаться, я про него уже забыла. Но раз гость напомнил, то без колебаний переложила бесполезный меч в левую руку и сунула правую в карман.
Колечко оказалось на месте. Тонкое и почти невесомое.
— Надень, — скупо велел гость и для пущей важности сжал лежащие на моих плечах пальцы.
Я покосилась влево-вправо, но не смогла испугаться, даже когда увидела, что они черны как ночь. И все-таки догадалась, что помочь мне предложила та самая странная тень, которая уже не раз нас сегодня выручала.
Кольцо я тоже, разумеется, надела и тут же поежилась от очередной окатившей меня холодной волны. На этот раз она была не такой сильной, как раньше. Но вместе с ней пришла боль. И оглушительно громкий хруст, раздавшийся с безымянного пальца на левой руке, на который я так поспешно нацепила собственность мертвеца.
— Терпи! — приказала тень, когда я увидела выступившую на коже кровь, зашипела и попыталась содрать с себя доставшийся от лича подарок.
Я умолкла, но все же скривилась, услышав новый хруст и мерзкое чавканье, словно проклятая костяшка впилась в меня невидимыми зубами и принялась пожирать кожу, мясо… а потом со всей дури впилась прямо в кость, отчего я уже не просто вздрогнула, а почти что взвыла.
— Боль — это плата, — спокойно пояснила стоящая за моей спиной тень. — Живые не могут использовать магию мертвых. Но иногда… с помощью посредника… это правило можно нарушить.
— Кто… ты? — просипела я, стараясь не смотреть на кисть, по которой все быстрее и быстрее стекали алые струйки.
— Сейчас это неважно. Теперь, пока у тебя остались силы, осмотрись вокруг. И сделай так, чтобы твои друзья не погибли.
С трудом переведя дыхание, я повела плечами, и тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, словно занавес отдернулась в сторону, открывая вид на замерших друзей и таких же застывших монстров. Сама по себе темнота мне больше не мешала. Теперь я видела все — и Ника, и Ланку, и защищающую их магию, и весь немаленький зал от стены до стены, и заполнивших его до отказа тварей, вокруг которых запылало ядовито-зеленое свечение…
Их все еще было ужасающе много: на лестнице и под ней. Они кишмя кишели внизу. Сплошным потоком взбирались уже не только по той стене, из которой вырастали каменные ступеньки, но и по трем соседним. Несколько штук каким-то образом успели взобраться даже на потолок. И недалек был тот миг, когда они доберутся до Ника и рухнут ему на голову, тем самым сминая последний рубеж нашей обороны.
А еще я заметила, что проем, ведущий в соседний зал со светящимися колоннами, уже не пустует — нарисовавшийся на пороге чудовищно здоровый скелет в короне и с пылающими глазами стоял и, казалось, смотрел прямо на меня. Однако, как и все остальные, тоже не двигался. Только глазницы горели все тем же недобрым изумрудным светом. Да округлое навершие у золотого жезла окуталось таким же подозрительным сиянием.
 
Стоило мне об этом подумать, как весь мир перед моими глазами перевернулся, а когда тьма снова рассеялась, я увидела все тот же зал, лестницу и настойчиво лезущих по ней тварей. Вот только на этот раз я смотрела со стороны. Так, как если бы мое сознание внезапно переместилось и вполне себе удобненько устроилось…
Прямо в башке у лича!
— Ты можешь отдавать им приказы, — шепнул над ухом тот же безликий голос, в котором, как мне показалось, все же промелькнуло удовлетворение. — Подумай о том, что ты хочешь. Они исполнят. И будут подчиняться до тех пор, пока ты сможешь контролировать их хозяина.
Ой, мама…
Неужели я и правда сижу в чужой черепушке?!
У меня вдруг все закружилось перед глазами, и на долю секунды я с ужасом ощутила себя тем самым личем. Увидела нас троих со стороны. Ника, Ланку, словно вмороженных в лед и смотрящими перед собой неподвижными взглядами. А потом увидела и себя — бледную как привидение, жутковато изменившуюся колдунью с растрепанной косой, запавшими щеками, страшновато потемневшими глазницами и пылающим нестерпимым белым светом кольцом на левой руке.
Одновременно с этим я почувствовала и прикосновение чужого нечеловеческого разума. Ненадолго ощутила всех до единой тварей, которые собрались пожрать моих друзей. В деталях рассмотрела все до единого барельефы на стенах. Каким-то образом смогла прочитать непонятные прежде письмена на колоннах. Почувствовала дикую тяжесть давящей на затылок короны. Поняла, что именно с ее помощью лич управляет армией мертвецов. А потом напряглась. С усилием отогнала от себя чужие мысли. После чего заставила себя разомкнуть челюсти и с неимоверным трудом выплюнула из себя одно-единственное слово:
— С-стоять…
Сразу после этого меня буквально вышвырнуло из чужого тела. А потом так резко впихнуло обратно в мое собственное, что я не удержалась на ногах и тяжело осела, до последнего чувствуя связывающую меня с личем незримую нить и откуда-то точно осознавая, что ни в коем случае нельзя разрывать эту страшноватую связь.
Голод. Холод. Ненависть и страшное желание убивать…
Вот что руководило тварями, подстегиваемыми приказом хозяина. А вот лич ничего подобного не испытывал. Он был бесстрастен, как голем. Чудовищно силен, страшен и абсолютно неумолим. Все человеческое было ему чуждо. Он был лишен любых слабостей, эмоций. И в то же время я откуда-то знала, что и он кому-то подчиняется. И так же, как обычная костяная мелочь, исполняет чужие приказы.
— С-стоять, — выдохнула я уже в своем собственном теле и сжала в кулак окровавленную руку, на которой тускло засветилось беловатым огнем похищенное у нежити кольцо.
Свет, который оно испускало, быстро разросся до размеров полноценного щита. Коснулся Ланки, обласкал спину Ника. И отпрянул обратно, когда мои друзья одновременно вздрогнули, скинули навеянное тенью оцепенение и ошеломленно закрутили головами.
— Ниэль!
Я попыталась что-то сказать, но от боли, вгрызшейся в мою руку, смогла только открыть рот и сморгнуть выступившие на глазах слезы. Боль от кольца была такой, что я уже ни о чем не могла думать. Рука онемела. Пальцев я тоже не чувствовала. Поэтому не видела, что там от них осталось, но, если верить ощущениями, домой я вернусь однорукой калекой.
— Бегите, — шепнула тень, прильнув ко мне холодным плащом и крепко обняв за плечи. — Оцепенение затронуло только нежить. Пока идет кровь, у вас есть шансы уйти. Но как только она остановится, лич очнется, и тогда вас уже ничто не спасет.
— Н-ниэль! — заикаясь, потрясла меня за плечи Ланка. — Что с тобой?! Т-ты бледна как смерть!
— Что произошло? — устало спросил маг, с трудом допрыгав до меня на здоровой ноге. — Почему они остановились?
— Н-не знаю. Кажется, это сделала Ниэль…
— Саан меня задери, — отшатнулся маг, увидев мои изуродованные пальцы. — Магия крови! Опять?!
Я вяло качнулась, когда они вдвоем заставили меня подняться на ноги, но ответить им была уже не в силах — терзающая меня боль была такой, что я уже почти ничего не соображала. Единственное, что я знала, — это то, что нужно держаться. Потерпеть еще немного. Ради друзей. Потому что, если я этого не сделаю, мы неминуемо погибнем.