Могучая крепость (ЛП)
«Это не что иное, как показатель того, насколько сильно, как он обнаружил, он уважает Восточную Долю», — сказал сам себе Мерлин. — «Если бы у него были какие-либо сомнения в лояльности Восточной Доли, он бы так же и не уважал его, каким бы гибким герцог ни был в профессиональном смысле. Так что тот факт, что он не хочет отвечать — это ответ».
— Я понимаю, милорд, — сказал он вслух, несколько более формально, чем это стало нормой для его бесед с Зелёной Долиной. Барон мгновение смотрел на него, затем, почти незаметно, кивнул, и его хмурый взгляд исчез.
— Так что, в целом, вы удовлетворены? — продолжил Мерлин более нормальным тоном, и Зелёная Долина снова кивнул, более твёрдо.
— В целом, я совершенно удовлетворён. Я хотел бы — и герцог Восточной Доли тоже — чтобы мы могли предоставить ещё больше морских пехотинцев в качестве личного состава, но мы оба понимаем, почему Их Величествам пришлось оставить генералу Чермину достаточно большой гарнизон в Корисанде. Я также хотел бы, чтобы мы могли быстрее открыть здесь, в Чизхольме, новые оружейные мастерские и цеха литья для пушек, но в Чизхольме просто нет такого количества опытных механиков и мастеров, как в Старой Черис. По крайней мере, первые две партии ружей уже поступили, так что не все тренируются с ручками от метлы.
— С положительной стороны, в дополнение ко всему остальному, о чём мы только что говорили, я должен признать, что герцог и его офицеры, похоже, лучше понимают реалии боевых действий на суше, чем мы — даже, чем я, а ведь я, тот парень, кто разработал всю нашу новую пехотную тактику. — Он фыркнул. — Они уделяют мне лестное внимание и чертовски внимательно слушают всё, что я говорю, особенно с учётом того факта, что, в отличие от них, у меня действительно есть опыт работы с новым оружием. Но правда в том, что они уже указали на множество мест, где мои идеи — и не только о тактике; у них гораздо больше опыта в армейской логистике, чем у нас — могли бы быть улучшены. В некоторых случаях намного улучшены.
«И это очень хорошо характеризует вас, милорд, что вы не только признаете правду, когда видите её, но и готовы признать её — перед другими, а не только перед самим собой», — подумал Мерлин.
— Так вы думаете, я смогу вернуться в Черайас и сообщить Их Величествам, что великий проект интеграции армии идёт хорошо? — сказал он вслух.
— Да, — сказал Зелёная Долина, пристально глядя в голубые глаза сейджина, и думая, на скольких уровнях он на самом деле говорил. — Да, я думаю, вы можете сказать им, что всё идёт очень хорошо.
III. Королевский дворец, Город Талкира, Королевство Дельфирак
.III.
Королевский дворец, Город Талкира, Королевство Дельфирак
— Как ты думаешь, чего они по-настоящему хотят, Филип?
Когда Айрис Дайкин посмотрела поверх пустых тарелок на обеденном столе на своего законного опекуна, тон её голоса был спокойным, но карие глаза, которые она унаследовала от своей покойной матери, были темнее, чем можно было объяснить исключительно тусклостью ламп.
— В основном, я думаю, то, что они и сказали, Ваше Высочество. — Филип Азгуд, граф Корис, пожал плечами. — О, я не сомневаюсь, что у них на уме гораздо больше, чем они на самом деле сказали до сих пор. Но что касается того, чем это самое «больше» может быть, ваше предположение почти наверняка так же хорошо, как и моё, — сказал он. И он имел в виду именно это. Айрис Дейкин, возможно, было всего семнадцать лет — не полных шестнадцать, по меркам планеты, на которой фактически развилось человечество — но она едва ли была типичной семнадцатилетней девушкой. Или типичной семнадцатилетней принцессой.
— Я не ожидаю, что они отправили своё… приглашение, скажем так, из-за их огромной заботы о Дейвине. — Тон Кориса был едким. Он не позволил бы никому другому услышать, что он говорит таким тоном о «Группе Четырёх», но ни у него, ни у Айрис не было никаких иллюзий относительно этого конкретного квартета, а кроме них никого не было. — В то же время, — продолжил человек, который много лет был начальником шпионской сети князя Гектора Корисандийского, — я думаю, что всё могло бы быть хуже, чем есть на самом деле. По крайней мере, они не настаивают на том, чтобы вы двое сопровождали меня!
— Почему они должны беспокоиться о том, чтобы пригласить меня, каковы бы ни были их мотивы?
Лицо Айрис напряглось, и Корис обнаружил себя кивающим в знак согласия. Своей последней фразой, он, по крайней мере частично, пытался пошутить, но, постфактум, он не был по-настоящему удивлён, что шутка не удалась. И он не больше, чем Айрис, сомневался в том, что для «Группы Четырёх» сама она представляла очень малую ценность. Её младший брат Дейвин был законным князем Корисанда — даже Кайлеб и Шарлиен Черисийские признавали это — пусть он в настоящее время и находился в изгнании. Но Айрис? Она была просто чем-то вроде второстепенного дополнительного соображения. Она не имела никакой самостоятельной ценности в качестве политической пешки в глазах «Группы Четырёх», и они, конечно же, не собирались тратить время и беспокоиться о том, о чём может думать в изгнании беглая принцесса, живущая исключительно (во всяком случае, насколько им было известно) за счёт скупой щедрости дальних родственников.
Что, по мнению Филипа Азгуда, было невероятно глупо с их стороны, независимо от того, насколько разумным они, очевидно, это считали.
«Во всяком случае, пока. Вполне возможно, что в конце концов они поймут ошибочность своего пути. Вероятно, довольно болезненно», — подумал он с некоторым явным удовлетворением.
— Я боюсь, вы правы насчёт этого, по крайней мере, с их точки зрения, — сказал он в ответ на её вопрос. — С другой стороны, я думаю, что моя собственная точка зрения остаётся в силе. Если бы у них были какие-то неотложные планы в отношении Дейвина, они, вероятно, настояли бы, чтобы я потащил и его с собой тоже.
Несмотря на очень искреннюю привязанность, с которой она относилась к своему «опекуну», и несмотря на собственные тревоги, Айрис не смогла удержаться от усмешки, услышав кислый тон Кориса. Конечно, на самом деле это было не смешно — путешествие длиной в девять тысяч миль вряд ли было бы простой прогулкой за город, даже в середине лета. С приближением зимы это должно было стать крайне неприятным опытом, что бы ни случилось. И, если уж на то пошло, заключительная стадия этого путешествия потенциально могла быть действительно опасной.
— Ты не думаешь, что это просто из-за того, насколько трудной будет поездка? — спросила она, косвенно выражая своё беспокойство по поводу мыслей Кориса.
— Нет, не думаю. — Губы графа сжались, и он покачал головой. — Дачарн, вероятно, мог бы побеспокоиться об этом, особенно учитывая возраст Дейвина. Если уж на то пошло, даже Трайнейр мог бы задуматься об этом, хотя бы из-за его осведомлённости о потенциальной ценности, которую представляет Дейвин. Однако, я сомневаюсь, что Мейгвайру могло бы прийти в голову беспокоиться о том, как тащить девятилетнего ребёнка сквозь снег глубиной по пояс. А Клинтан…
Корис замолчал и пожал плечами, и настала очередь Айрис кивнуть. Викарий Замсин Трайнейр, вероятно, был самым хладнокровным и расчётливым канцлером, какого когда-либо создавала Церковь Господа Ожидающего за все девять пыльных веков со Дня Сотворения. Он был гораздо более склонен рассматривать Дейвина Дайкина исключительно в виде потенциального политического актива, чем маленького мальчика, чей отец был жестоко убит. И, судя по всем сообщениям, у Аллайна Мейгвайра, Капитан-Генерала Церкви, было примерно столько же воображения, сколько у изношенного ботинка. Ожидать, что ему придёт в голову беспокоиться о Дейвине, было бы столь же глупо, сколь и бесполезно.
А кроме того, оставался ещё Жаспер Клинтан. Айрис не больше, чем Корис, сомневалась в том, что Великий Инквизитор просто безучастно посмотрел бы на любого, у кого хватило бы безрассудства предположить, что ему следует так или иначе беспокоиться о благополучии Дейвина.