Могучая крепость (ЛП)

Когда граф уже сидел на средней банке десятивёсельного катера, который (в конце концов) появился, чтобы переправить его на берег, он понял, что его собственные мысли сосредоточены на перспективах этого самого путешествия. По натуре он был менее мрачным парнем, чем Сибланкет, но в данный момент обнаружил, что его настроение было очень созвучно настроению камердинера. Единственной хорошей вещью в погоде было то, что почти не было ветра, но это не мешало чувствовать себя в открытой лодке как в ледяном доме самой Шань-вэй, и он был уверен, что сильный холод, который он чувствовал в данный момент, был лишь слабым предзнаменованием того, что будет, когда они достигнут Озера Пэй.
«Или, если уж на то пошло, как холодно будет между этим местом и Озером Пэй, — кисло сказал он себе. — Лангхорн, я надеюсь, что я действительно проведу по крайней мере две ночи подряд под крышей в тёплой постели, которая не качается подо мной от бортовой и килевой качки одновременно!»
— Перестать грести! — крикнул рулевой катера. — Убрать вёсла… и подходим бортом, Анди!
Корис поднял глаза и увидел длинную каменную набережную, видневшуюся уже совсем недалеко. Прилив начался достаточно давно, чтобы оставить гирлянду водорослей и моллюсков на расстоянии полутора футов от причала, и катер скользнул вдоль ряда каменных ступеней, ведущих вниз в море. Две или три нижние из возвышающихся ступеней были покрыты слякотной смесью из остатков морской воды и падающего снега (там, где они всё ещё не регулярно захлёстывались усталой зыбью) и выглядели очень коварными, но верхние ступени выглядели не намного лучше. По ним достаточно ходили, чтобы снег утоптался в лёд, но не похоже было, чтобы за последние несколько часов кто-то посыпал их свежим песком.
— Следите куда встаёте, милорд, — предупредил рулевой, и Корис кивнул в знак согласия. Затем он полез в свой кошелёк, чтобы добавить дополнительную четверть марки к чаевым команде лодки. Вероятно, это было именно то, на что надеялся рулевой, и граф знал это, но это не изменило его благодарности за напоминание.
— И ты тоже следи куда встаёшь, Робейр, — бросил он через плечо, впервые за месяц вставая и осторожно ступая на твёрдый камень.
Твёрдый камень, о котором шла речь, казалось, приседал и проваливался под ногами, и он поморщился от этого ощущения. Он мрачно подумал, что оно не поможет ему подняться по этой проклятой лестнице целым и невредимым.
— Я не хочу выуживать тебя — или багаж — из этой проклятой гавани, — добавил он, когда один из гребцов катера помог камердинеру перетащить тщательно сбалансированный сундук Кориса.
— Если не возражаете, милорд, я бы предпочёл, чтобы вам тоже не пришлось этого делать, — ответил Сибланкет, и Корис фыркнул, крепко (и благодарно) ухватился за верёвку, пропущенную через рым-болты, установленные на стороне причала, чтобы служить перилами, и осторожно поднялся по скользким ступеням.
Когда он наконец добрался до широкой ровной поверхности причала в целости и сохранности, он с облегчением вздохнул. Всё, казалось, продолжало двигаться у него под ногами, и он задался вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы восстановить свою сухопутную походку на этот раз. Учитывая, насколько продолжительным (и полным жизни) был переход через Залив, он не удивился бы, если бы это заняло значительно больше времени, чем обычно.
Он отошёл от верхней ступеньки лестницы, стараясь не слишком осторожно передвигаться по явно покачивающемуся причалу, затем развернулся, чтобы посмотреть, как Сибланкет и один из гребцов катера бережно поднимают багаж. Выражение лица камердинера было мрачнее, чем обычно, а его длинный — и красный от холода — нос казалось подёргивался, словно он действительно мог учуять какой-то упавший сундук или несчастный случай, незаметно подкрадывающийся ближе под покровом покрывающего всё вуалью снега.
Однако, несмотря на любой трепет, который мог бы испытывать Сибланкет, сундуки и чемоданы Кориса совершили опасное путешествие на набережную, не пострадав от катастрофы. И не успел Сибланкет спуститься по скользким ступенькам за своей более скромной дорожной сумкой, как за спиной графа кто-то откашлялся.
 
Обернувшись, он обнаружил, что стоит лицом к лицу с мужчиной, который был одет в толстую, явно тёплую шубу поверх коричневой с голубой отделкой сутаны младшего священника ордена Чихиро. Священник казался слишком молодым для своего духовного звания, и хотя на самом деле он был лишь немного выше среднего роста, он также казался как-то немного крупнее, чем в жизни. Знак с пером Чихиро на левом плече его бушлата был скрещён с мечом в ножнах, что так же идентифицировало его как члена Ордена Меча. Орден Чихиро был уникален тем, что был разделён на два подордена: Орден Меча, из которого вышел высокий процент офицеров Храмовой Гвардии, и Орден Пера, откуда вышел почти столь же высокий процент церковных клерков и бюрократов. Корис довольно сильно сомневался, учитывая явно мускулистое телосложение этого парня и мозоли от меча на пальцах его рук, что кому-то действительно нужен значок на плече, чтобы знать, какому направлению ордена Чихиро он служил.
— Граф Корис? — вежливо осведомился младший священник.
— Да, отче? — ответил Корис.
Он поклонился в вежливом подтверждении, надеясь, что на его лице не отразилось смятение. То, что кто-то появился прямо здесь, на набережной, посреди снегопада, в люто морозный день, когда никто не мог знать, что «Снежная Ящерица» выберет сегодняшний день для своего прибытия, не показалось ему хорошим знаком. По крайней мере, в том, что касалось его надежды провести денёк или два в уютной, тёплой комнате.
— Я отец Халис Теннир, милорд, — сказал ему младший священник. — Я жду вас уже несколько дней.
— Боюсь, погода была не слишком благоприятная, — начал Корис, — и…
— Прошу вас, милорд! — Теннир быстро улыбнулся. — Это была не жалоба, уверяю вас! На самом деле, я довольно хорошо знаю капитана Юйтайна, и я уверен, что он доставил вас сюда настолько быстро, насколько это возможно для человека. На самом деле, учитывая, какой, как я думаю, была погода, он показал гораздо лучшее время, чем я ожидал, даже от него. Нет, нет. — Он покачал головой. — Я не жалуюсь ни на какое опоздание с вашей стороны, милорд. Просто представляюсь как человек, ответственный за то, чтобы сопровождать вас на следующем, несомненно, неприятном этапе вашего путешествия.
— Понятно.
Корис мгновение рассматривал младшего священника. Как он решил, Тенниру не могло быть больше тридцати пяти, и, похоже, он был не так уж и стар. Он был темноволосым и кареглазым, со смуглым лицом и худощавыми, живыми чертами лица мужчины, которому никогда не составит труда привлечь женское общество. В глубине этих глаз плясало что-то подозрительно похожее на юмор, и даже просто неподвижно стоя на снегу, он, казалось, излучал избыток энергии. И компетентности, решил граф.
— Ну что же, отец Халис, — сказал он через несколько секунд, — поскольку вы были так откровенны, я не буду притворяться, что с нетерпением жду… трудностей нашего путешествия, позвольте так сказать?
— Вам и не нужно это делать, — весело сказал ему Теннир. — Плохая новость в том, что виверна летит отсюда до Лейквью тысячу триста миль, а мы не виверны. Это немного лучше, чем тысяча семьсот по дороге, а учитывая снег, лёд и Горы Вилочковой Кости, расположенные прямо на пути, нам потребуется почти месяц, чтобы добраться туда. По крайней мере, столбовая дорога проходит по Долине Рейворт, так что нам не придётся тратить всё наше время на подъёмы и спуски. И я договорился о том, чтобы подменные снежные ящерицы ждали на почтовых станциях Церкви на всём протяжении нашего маршрута, так что, полагаю, мы будем хорошо проводить время до тех пор, пока мы не будем активно подвержены влиянию погоды. Но даже Долина на добрых семьсот или восемьсот футов выше, чем Фейрсток, так что я думаю, мы, в любом случае, можем с уверенностью предположить, что погода будет достаточно плохой, чтобы удержать нас подальше от дорог, по крайней мере, на эквивалент примерно пятидневки.