Время перемен. Том 2 (СИ)
— Курлан, в казну мою отнеси. Это ты хорошо сообразил, купец. Что-ж старец тот, чем угрожал?
— Так говорил, порчу наведёт. Соседи отвернутся от вас, да внутри страны голод пребудет.
— И ты что думаешь?
— Брешет старик. Уж не знаю, как к ним попадают, к этим древним, но то люди обыкновенные. Сам видел, как он в нужнике тужится. Колдун уж всяко так не будет. Да и в городе нашем они как все — так же взятки дают, если надо чего, так же покупают всё, одинаково землю топчут. Зачем колдунам это всё? Значит, не колдуны они никакие!
— Вот и я подумал, раз за тридцать лет не объявились, значит, брехня всё! Это кто с тобой? — указал он на Байла.
— Командир взвода, что со мной едет. Наёмники они из Пурпурного отряда.
— Слыхал, как же. Что-ж ты, по всему видать, и в битвах был?
— Бывал, — взводный потёр шрам над левой бровью.
— Про отряд ваш многое говорят. С моими дружинниками силой померяешься?
— К чему? Мне и так видать, княже, что посильнее они будут, хоть и мы не робкого десятка.
— И так сразу прям решил?
— Чего-ж не разглядеть? Чай, не в одной битве бывал и не в двух. Опыт штука верная, глаз у меня намётан.
Легат надеялся на подобный разговор. И очень рассчитывал на именно такой ответ Байла. Но взводный немного превзошёл ожидания, когда добавил:
— Наниматель наш, думаю, тоже согласится. Уж он — то с мечом умеет.
Седой муж справа от князя с недобрыми глазами и жилистыми, крепкими как корни дуба руками, подозрительно уставился на древнего, а сам князь посмотрел с удивлением:
— На войне сражаться приходилось?
— Бывал в паре стычек. Но Трое благословили меня зарабатывать торговлей. Всяк, кто знает войну не из трактирных басенок бардов, сочтёт это за удачу. Хотя изредка я скучаю по тем временам.
— Твоя правда, купец, — князь хлопнул сидящего слева молодого мужчину, наблюдавшего за беседой с большим равнодушием, чем остальные:
— Видишь, сын, как отзываются о войне те, кто там был? Именно поэтому мы должны быть всегда наготове. Быть готовым к войне — лучший способ удержать мир с соседями. А ты говоришь, слишком много внимания! Мёда гостям! Сапек, Ношек, сдвиньтесь, пусть гости против меня сядут, хочу послушать, чего там в мире происходит.
Люди задвигались, а расторопные слуги принесли гостям чаши с водой для омовения рук. Байл приказал новобранцу ждать в коридоре и охранять сундук. Хотел было попросить слугу, чтоб тот помог с ношей, но Сибальт в одиночку взял тяжеленный, пуда в три с половиной, сундук, и двинулся к выходу из зала.
— Какие чудеса в белом свете? — спросил князь Болеслав, когда они с Байлом уселись, наконец, на скамейку.
Легат глотнул мёда, наскоро надкусил мясной пирог, чтобы успокоить заурчавший было желудок, и ответил, хотя с гораздо большим удовольствием уделил бы внимание еде:
— У соседа вашего, короля Нойера, ребёнок родился. Говорят, мальчик, наследник.
— Да знаю я. Вчера гонец прискакал.
«Медленно как… Ты такие новости про соседей через полдня должен знать. Значит, разведка твоя не шибко расторопна».
— Пир там большой был, сам видел, весь город пировал. Радуются надежде. Дескать, государь их сможет от ума своего второму сыну отдать. Любят его очень…
— Нойер… Да, неплохой малый. Но видел ты его гвардию? Накупили себе лат из горного железа, а толку? Небось, ни учений, ни смотров нет у них. Воевали последний раз невесть когда, в походе никто и не бывал у него. То ли дело мои. Они у меня даже в мирные годы по лесам рыщут, да воевать учатся, нечего расслабляться, лично их гоняю! Придёт нужда, от Нойера и плевка не останется!
«Солдаты Холвинда тоже без дела не сидят, только там король не проводит каждые учения лично. Зато войско его оснащено лучше. Ох, не знаю, не знаю. Разве что ты гениальный полководец?» — но эти мысли, конечно, озвучивать было нельзя, и легат ответил:
— Истинно, княже. Говорят ещё, на горную страну напали, границу их прорвали.
— Значит, не так хороши они, как думали! Горы отдать! Это-ж надо? То ли дело мои заставы. Знаешь, сколько отрядов у меня по лесам сидит? Сунется кто — закусают, как дикие пчёлы!
И дальше, чего бы ни касался разговор, всё рано или поздно приводило к войску, войне, да к тому, чьи бойцы лучше. Южная Песчаная империя? Всё перетекло к обсуждению летучих отрядов Мешмуллы и конницы князя. Кантания? Гвардейские полки, система гарнизонов и их недостатки по сравнению с его собственными лесными отрядами. Болотные кантоны с их неочевидной политикой самоуправления? Нет, и тут перескочили на разговоры, что лучше — постоянное войско, или призывное по мере надобности. Конечно, призывное не шло ни в какое сравнение с дружинами князя, где, если уж начинали служить, то на всю жизнь и оставались.
Древний не стал приводить в пример, как успешно порой воевали кантоны. Он давно понял, что за человек перед ним. И изначально выбранная тактика игры в поддавки оказалась верной. Легат буквально чувствовал по темпераменту, как этот человек может взорваться, если начать спорить с ним. Теперь он, конечно, понял, почему все люди, неверные князю, всё же истово поддакивают и не перечат даже в мелочах.
Вероятно, князь не знал, что у него не всё гладко в ближайшем окружении. Может, догадывался, но точно не знал, насколько. Александр припомнил фамилии из письма — получалась примерно половина княжеской свиты. Да, излишне честолюбивый государь — горе для страны. Рано или поздно он перестаёт замечать очевидное.
Легат давно разглядел нужного ему человека среди бояр. Родомир, что отвечал за княжеские конюшни, щеголял густыми усами без бороды, надраенными кавалеристскими сапогами, военной выправкой и гербовым медведем на груди. Оставалось только назвать ем пароль и получить отзыв. Древний встретился с ним взглядом и ушел в сторону нужника. И Родомир уже ждал его на выходе.
— Правда, что филин охотится на белок? — это был пароль.
— Мыши, крысы, ужи — нам сгодится любой, кто попадётся в когти, — прозвучал отзыв.
— Вы ведь заведуете княжескими конюшнями, да?
— Именно.
— Хочу поменять лошадь. Разумеется, с доплатой, — произнёс древний так, чтобы это могли слышать случайные люди князя поблизости.
— Вас пригласил к обедне сам князь. Конечно, я не откажу. Приходите в малые конюшни после трапезы. Они здесь, внутри городских стен.
На том легат и шпион пока разошлись. Это был потомственный осведомитель. Уже больше ста лет герб медведя поставлял древним информацию отсюда. Конечно, за щедрую плату и долю в нескольких артелях.
Легат вернулся за стол выслушивать измышления, как воинство Вудвинда побъёт армии других стран, случись война, и вновь ощутил на себе взгляд седого воина. Он уже знал, что это — Зоран Лютич, кого Филин рекомендовал опасаться в своём письме.
— Они вообще не объявляются, — вещал князь, — Нет, ты представляешь, я сам, лично пришёл в этот ссудный дом и говорю: чьё здесь золото лежит и сколько того золота? Бумаги живо, не то всех на кол! Казначей мой долго в них копался. Сказал, там золота за тридцать пять лет! И пол страны почти туда это золото относят! Мы посчитали — я за пять лет столько не трачу. И оно просто лежит! Ни оружия никто не купит на него, ни доспехов добрых. Да хоть бы баранов ещё накупили, пустых лугов в краю достаточно.
«Баранов вам, пожалуй, хватает», — древний медленно оглядел свиту князя.
Болеслав, тем временем, продолжал:
— Всё, говорю, баста! В пользу казны всё забираю. Он лепечет, мол, вдруг древние придут? Я, говорю, сразу их ко мне посылай, там научу их вот этим добрым клевцом, как надо распоряжаться монетами, — князь достал клевец из-за стола и покачал им, — А то ишь, взяли! Не тратят, и налогов нет, и нового ничего. Не, у меня в стране так не пойдёт!
— Что, если действительно придут, княже?
— Молотом по башке, да закопаем.
«Не зря я скрыл, что легат. И про факт, что мы полтора века назад пол страны твоей за свои деньги построили, ты вовремя забыл. Хотя, может, ты и не знал, невежда».