Великая распря (СИ)

Когда я прибыл в небольшой прибрежный посёлок, где жил Никифор, был уже глубокий вечер. Я оставил машину неподалёку, а сам пешком отправился к дядиной вилле. Её главные ворота тоже выходили на одну из тихих улиц. Вилла вместе с похожими соседними домиками располагалась практически на самом краю крутой скалы, о подножье которой бились морские волны.
Я подошёл к решётчатым воротам. За ними с открытым багажником стояло большое синее авто Никифора. Ворота гаража оказались подняты — кажется, дядя собирался уезжать. А под моим плащом находился массивный пистолет, который должен был не дать ему это сделать. В карманах на всякий случай лежали два запасных магазина, набитые усиленными пулями.
На улице горели фонари. Я осмотрелся вокруг. Проехала машина, по другой стороне улицы прошли мужчина и женщина. На террасе и в окнах дома напротив я не заметил никого. Там даже свет не горел. Соседний же дом прятался за двумя островерхими кипарисами.
Я нажал кнопку звонка.
Никифор подошёл быстро. Он был одет в тёмно-серый костюм без галстука.
— Костя? — удивился Никифор, открывая дверь. — Какими судьбами?
Дядя был довольно крупный, подтянутый, со статной осанкой. Внешностью напоминал Евсевия, но выглядел моложе.
— Да вот, ездил в Синоп, — соврал я, заходя во двор. — Мимо проезжал. Дай, думаю, загляну. Тем более мы с тобой и не общались вот так с глазу на глаз.
— Ну раз так, милости прошу.
Мы зашли в дом. Из прихожей вела арка в просторную гостиницу, где мы и расположились. Я мельком огляделся вокруг: жилище пусть и не самое богатое, но весьма опрятное и уютное. Приятные бежевые тона интерьера, картины на стенах, пальмовые кусты в горшках.
— Жены с детьми нет сейчас, — проговорил Никифор. — Я их отправил путешествовать вдоль побережья. Давно хотели. Жаль, у меня не получилось. В городе постоянно какие-то дела. Чай, кофе налить? Накормить, боюсь нечем. Повар в эти дни не приезжал. Но если хочешь, можно что-нибудь в ресторане заказать. Тут есть одно заведение поблизости.
— Нет, спасибо, — я сел за стол. — Ничего ненужно. На самом деле, я и заехал-то ненадолго.
— Вот как? Так у тебя какое-то конкретное дело? — Никифор устроился напротив.
— Да, есть дело. Хотел об отце поговорить.
Я посмотрел в глаза Никифору, а у того бровь чуть дёрнулась, но самообладания он не потерял.
— Мы с твоим отцом не так уж тесно общались, — проговорил Никифор. — Евсевий знал его гораздо лучше. Я ведь всю жизнь, считай, с твоих годов, на военном поприще тружусь. У нас младшие чаще всего либо в дружину клана, либо, как я, в правительственные войск идут. Что-то вроде обычая. Поэтому никогда я к делам рода отношения не имел.
— Смерть моего отца выглядиточень загадочно. До сих пор не могут раскрыть.
— Последнее время всем было не до этого. Восстание Птолемеев весь Византий поставило с ног на голову. Уверен, однажды убийца будет найден.
— Да. Я тоже в этом уверен. Более того, у меня даже есть кое-какие догадки по этому поводу. Когда я выбрался из горящего вертолёта, подъехали несколько человек, и я расслышалкличку того, кто пустил мне в голову пулю. Паук. Именно так его назвали. Ястал его искать и нашёл. Это оказался главарь одной из банд с окраины.
Я смотрел в глаза Никифору, во взгляде дяди читалось напряжение.
— Тебе стоило рассказать об этом следователям, — проговорил он сдержанно. — Это важная информация.
— Думаю, теперь в этом нет необходимости.Мне самому удалось найти этого бандита, а когда нашёл, спросил его, зачем он это сделал.Не похоже, что у него имелись личные мотивы. Я сразу предположил, что это — заказ и, знаешь что? Я не ошибся. Перед смертью Паук выложил всё. Ему действительно заказали нас с отцом, и заказчик оказался весьма высокопоставленным лицом — Никанор Птолемей, командующий Священной фалангой.
— Вот как? — хмыкнул дядя. — Любопытно. Никто ведь даже и не думал, что Птолемеи имеют к этому отношение.
— Не спорю. Интереснополучилось.Все думали, что виноваты Комнины , наши давние враги, а оказалось — Птолемеи. Впрочем, они тоже зуб на нас имелся. Какой-то старый конфликт из-за конкуренции.
 
— Конечно, всё это очень интересно, — согласился Никифор. — Но я не понимаю, почему ты рассказываешь это мне? Я вряд ли чем-то могу помочь, если только связаться с нужными людьми. Но это ты и сам можешь сделать.
— Да нет, ты погоди. Это ещё не всё. Так вот, я, конечно, был бы не против поговорить с Никанором Птолемеем, да только прекрасно понимал, что мне его не достать. Честно сказать, в какой-то момент даже плюнул на всё это, а тут ещё и восстание началось. Разумеется, я тогда решил, что они убили отца, чтобы наш клан спровоцировать. Так оно ведь всё и выходило. Вначале отца убили, потом нас обстреляли, когда мы из Д-15 возвращались… Но в последние дни войны случилось неожиданное. Помнишь ведь, как птолемеевский отряд попал в окружение возле канала? Так вот, когда они пытались выйти, нам удалось поймать одного из офицеров Священной фаланги. Арсений Птолемей звали. Он являлся телеархом и служил заместителей Никанора Птолемея. И тогдая подумал — а ведь сама судьба направила егок нам в руки.Короче, он очень боялся, что его сдадут эфорам, а мы обещали, что этого не сделаем и отпустим к семье за некоторое вознаграждение, а взамен попросили кое-что рассказать. И он рассказал.
— И что же он рассказал? — каким-то не своимголосом проговорил Никифор, чьё лицо становилось мрачнее с каждым моим словом.
— А рассказал он интересные вещи. По его словам выходило, что в нашей семье — предатель, который очень тесно сотрудничает с Птолемеями. Это я тоже давно стал подозревать. Когда дядя Евсевий однажды мне излил душу, наговорив кучу всего о том, какие Птолемеи якобы правильные, я подумал, что это он предал нашу семью и убил своего старшего брата из желания захватить власть в роду. Но оказалось…
Я не успел договорить. Никифор дёрнулся. Он хотел опрокинуть на меня стол, но я прижал стол обеими ладоням, не дав это сделать. Сунул руку за пазуху. Руки мои сковали нити. Резким движением я разорвал их и выхватил пистолет. Дядя вскочил. Два выстрела, и он вместе со стулом повалился на пол. Всё закончилось в считанные секунды.
Я поднялся из-за стола и подошёл к Никифору. Пули попали в грудь и живот, но дядя ещё был жив. Он, кряхтя, отползая прочь по гладкому паркету, на котором оставался кровавый след.
— Довольно, — я навёл ствол на дядю. — Ты всё равно ничего не сделаешь.Может, хоть что-нибудьскажешь напоследок?
Никифорпрекратил прилагать усилия и растянулся на полу, кашляя кровью.
— Что говорить-то? Всё так... Был план… –прохрипел дядя,тяжело дыша. — Птолемеи должны были захватить власть. Твой отец не желал поддержать... Другого выхода не было. Не я придумал это. И тебя никто не хотел трогать. Не знаю, зачем отец потащил тебя в эту зону… Если б ты остался дома… — Никифор снова разразился кровавым кашлем. — Ну давай уже, не тяни.
— Да, если бы я тогда остался дома, было бы всё совсем иначе, — рассудил я.
Палец нажал спуск. Грохнул выстрел. Мозги Никифора разлетелись по паркету, взгляд застыл.
Я протёр платком спинку стула, к которой прикоснулся, когда садился, а затем быстро покинул дом. Мне следовало уйти прежде чем соседи, услышав стрельбу, вызовут полицию.
Никифор был мёртв. Даже не верилось, что всё закончилось. Теперь я мог спать спокойно, теперь мне и моему роду ничего не угрожало. Наверняка будет расследование, но я знал, что с алиби у меня проблем не возникнет. Андрей мог сказать, что мы с ним в кантоне обсуждали весь вечер охоту. А родня, скорее всего, спишет происшествие на происки врагов. Конечно, будут волноваться, переживать, но я решил никому ничего не говорить. Меньше людей знает — легче скрыть. Главное, что я покончил с предателем, на этом направлении удара больше ждать не придётся.
Оставался Евсевий, который симпатизировал Птолемеям. После их поражения он, разумеется, сразу же забыл о том, что ещё совсем недавно хотел сильной власти в лице главы данного клана и не вспоминал об этом даже при нашем с ним личном разговоре.