Держись от меня подальше (СИ)
Держись от меня подальше
Глава 1
— Что это за дерьмо? — сквозь зубы, еле слышно прошептала Евгения.
Верховский стоял посреди общего зала её отдела и протягивал букет цветов. Чертовы розы, которые она не переносила. И выражение лица парня было таким, что не оставляло сомнений: если она не возьмёт цветы, он всучит их ей силой. Только одно останавливало её, чтобы не отшвырнуть этот венок. На них пристально смотрел весь её отдел. Якушева — скептически подняв брови, Прошин — с неподдельным ужасом, остальные — с интересом.
Этот засранец решил так заявить всем, что ухлёстывает за ней? Идиот. Ещё бы на еженедельное собрание всех отделов притащил этот веник. Чтоб уж наверняка весь банк шептался. Чтобы ходили слухи, что они спят. А ещё ее трясло от одной мысли, что теперь на неё будут смотреть со снисхождением главы других отделов: «Понятно, как Дёмина добилась своих успехов».
Евгения сделала шаг в сторону и, обогнув парня, прошла мимо, еле слышно бросив:
— Твой отец будет в восторге.
***Пол года назад
Полдень.
— Присаживайтесь, — позволила Евгения мельком взглянув на парня несколько секунд назад вошедшего в ее кабинет. Эта встреча вышла спонтанной, но долгожданной, что позволило быстро собраться с мыслями.
"Что за цирк!?" раздраженно подумал Верховский особо не надеясь что кто-то ему объяснит и упал на ближайший стул. Даже такое невинное движение отдалось болью в висках. Сейчас голова Кирилла трещала после вчерашнего вечера, проведенного с друзьями в клубе, и организм мучился от жуткого похмелья.
А кабинет Евгении Дёминой — начальницы отдела финансовой аналитики и аудита в банке его стажировки — «ну здравствуй едкий солнечный свет» — вдобавок светился изнутри… И белыми стенами, и белым полом под мрамор, отполированным до зеркального блеска, и панорамным окном залитым послеобеденным солнцем.
Кабинет был роскошным, вот только Верховского трудно было таким удивить. В конце концов все это здание, как и отделение банка, как и этот белый офис принадлежат его отцу, а значит и ему лично. Банк VеRKHoV основал ещё его прадед.
«Когда у меня появится свой кабинет, он точно будет чёрным», — борясь с головной болью решил Кирилл и на пару секунд прикрыл глаза.
Он точно зарекается пить в компании Стаса. Перепить этого медведя, как и остановить, было одним из самых нереальных квестов. Стас Белов — будучи курсантом военной академии — отрывался в отгулах по-чёрному, так что подростковых опыта и острых ощущений Верховскому хватало с лихвой.
После таких гулянок Кирилл выползал из кровати только в час дня. Сегодня он так и сделал, намереваясь в очередной раз пропустить рабочий день в офисе… Покинуть кровать Кирилла заставил только телефонный звонок юриста. Тот настаивал — пора появиться на стажировке. Пятница — конец первой рабочей недели, а он присутствовал на своем месте всего один день.
Какого хрена отец отправил его в этот гребаный отдел финансовой аналитики и аудита на должность «младшего помощника младшего помощника»? Даже без перегородок и личного пространства. Своё решение отец не стал объяснять, а сын не стал спрашивать, затаив обиду, как делал с двенадцати лет. Это в детстве он боготворил отца, жадно ловил каждую минуту, что тот уделял ему. Но таких минут стало слишком мало, так что, став подростком, Кирилл начал привлекать к себе внимание по-иному.
Даже психотерапевт не преуспел в исправлении наследника. И теперь — «серпом по яйцам» — эта сраная стажировка. Какого черта он должен терпеть такое унижение?
Верховский без восторга вспомнил, как незнакомый менеджер показала ему более чем скромный стол в опенспейс-зале. Как соседи удивленно и заинтересованно пялились на него. Ещё бы — «принц их банковской империи» среди простого люда.
Кир всегда болезненно относился к такому вниманию. Он вообще не любил людей… Незнакомых людей. Тех, что ждали от него «чего-то другого»: что он приветлив, что умеет улыбаться на любую идиотскую фразу, что он идеален во всем, что он ловок и обходителен, что он умеет притворяться таким, как они — «нормальным».
Выдержав на новом рабочем месте ровно два часа, он ушёл и не появлялся в офисе три дня, решив, что может наконец-то получить заслуженный отдых после напряженной учебы в университете. Потом не будет возможности — начнётся подготовка к экзаменам и диплому.
Дёмина беспристрастно рассматривала молодого человека заявившегося в офис после обеда. Что перед ней сын Олега Евгеньевича она конечно знала, но видела впервые и сейчас пыталась разглядеть под расслабленностью и показной невозмутимостью будущего руководителя того самого банка, в котором ей нравилось работать..
Впечатление парень производил противоречивое, но в целом никаких сюрпризов — симпатичный, с ещё не огрубевшим от возраста лицом, но твердой линией подбородка. Густая темная шевелюра волнами перетекала к воротнику делового костюма, который надо сказать сидел на нем хорошо; внешность портил только взгляд: бесцеремонно рассматривающий её из-под длинной челки, так остро, как будто это он ожидал объяснений от неё.
Евгения криво улыбнулась, понимая, что засранец, с высоты своего истинного положения, даже не чувствует вины за пропуск работы. Этот разговор придётся вести ей одной и это будет далеко не «алаверды».
Она, поворачиваясь на стуле боком и постукивая аккуратными ногтями по столу, лениво начала:
— И по какой причине вы не появлялись на рабочем месте три дня? — Собственный вопрос невольно показался ей глубоко бессмысленным — не станет избалованный парень отчитываться перед ней и искать доводы.
Кирилл, по прибытию в офис, даже не успел сесть за своё «рабочее место», как его перехватила Моника — секретарь Дёминой — и направила прямиком в кабинет начальницы. Сегодня он тоже видел свою шефиню впервые.
Теперь стало понятно, почему Белов, растянул такую сальную ухмылку, когда Кир обмолвился, что стажировку будет проходить в отделе Дёминой.
Белый пиджак, под ним тонкая шелковая майка, как жемчуг, юбка в тон. На этом фоне кожа — почти сливки, лишь волосы нежно-розовые, а глаза голубые, необыкновенно яркие и холодные, обрамлённые темными ресницами.
Слишком молодая и слишком красивая для руководящей должности. Была б она на десяток лет постарше, он может и поверил бы… Но вкупе с его дурным самочувствием и злостью на начальницу за то, что вызвала его на ковёр, он мстительно гадал, с кем та могла переспать, чтобы получить этот кабинет.
— Господин Верховский? — сдержано начала Евгения, осознав, что парень всё ещё задумчиво и лениво рассматривает её, а его взгляд медленно ползёт от лица по шее к наполовину прикрытым пиджаком ключицам, а затем ниже, в глубину разреза её майки.
Кирилл одернутый голосом женщины, вернулся к лицу начальницы. Та развернулась так, что теперь солнечные лучи нимбом подсвечивали голову. Голову этой гребаной богини.
— Госпожа Дёмина, — лениво начал он, и тон его, как и колючий взгляд, обжег слух. — Думаю даже Вам, — на местоимении Кир сделал паузу, — понятно, что моя стажировка тут всего лишь формальность. Для галочки в бумагах. Этот банк принадлежит моему отцу, и я могу себе позволить не появляться здесь весь месяц.
Верховский мог бы сообщить, что болел. Похмелье тоже болезнь, но на черта оправдываться перед особой, которая скорее всего заполучила этот кабинет умело отсасывая кому-то на коленях? Он не понимал этого.
Дёмина крутившая ручку, как металлический стилет, замерла, напряженно удерживая предмет указательным пальцем и мизинцем. Теперь настала её очередь иронично вскидывать брови.
— Один вопрос, господин Верховский. Ваш, — она сделала аналогичную паузу, — отец в курсе, что стажировка «всего лишь формальность»? Неделю назад мы с ним разговаривали, и он попросил меня проследить, чтобы практика прошла как подобает.
Парень сжал челюсти так, что Евгения успела заметить движение жил на его точеных скулах. Она победно усмехнулась, найдя ту самую слабость, с помощью которой можно воздействовать на мальчишку.