Любаша (СИ)
— Беги, — шепнула ей, глядя как она разрывается между желанием побежать к любимому и долгом стеречь никому не нужную идиотку.
Женщина взяла резвый старт. С громким стоном я начала оседать вниз. Естественно, очень медленно, чтоб до Мюррея дошло и он успел подхватить. Тело сплошной синяк, добавлять новых гематом не хотелось. Возможности Велдона ограничены.
Капитан не сплоховал, лихо заложив опасный вираж. Подхватил на руки и тихо спросил одним словом все, что имел ввиду, окаменев в ожидании ответа:
— Люба?… — безумный блеск черных глаз, почти потерявших контроль.
— Нет, — мотнула головой. Не успели. Не совершили. Не произошло.
Судорожный хриплый вздох пациента, сумевшего сделать глоток воздуха при пневмотраксе благодаря вставленной трубке между ребер. Веки опустились и похоже, собирался бросать на пол, чтобы пойти вершить возмездие. Вцепилась в его шею.
— Я почувствовала, — лихорадочно зашептала по второму кругу. — … Это было воздействие. Женщина могла быть участницей. Это мог быть Белд, ты… вы сами говорили. А еще…
На мужчину стало страшно смотреть, он потемнел лицом. В прямом смысле. Подбежавшая было возмущенная Марджери пронзительно вскрикнула и отпрянула, зажав обеими руками рот. Люди стали оборачиваться, замолкать и бледнеть. Некто особо истеричный издал вопль и побежал. Цепной реакцией смело добрую часть людей.
Шрам на лице капитана пульсировал, как живой, раскинув сеть щупалец по абрису лица. Твердая решимость залегла под тенями и морщинками глаз.
— Мюррей…Джонатан! Разберись, пожалуйста! Не дури!
— Я… не дури?! — по-звериному прорычал, брызгая слюной.
— Что, снова воткнешь когти? — прошептала, роняя слезы.
Голова дернулась, как от пощечины. Уголки губ опустились, передавая скорбь и сожаление. Да, очень подло напоминать.
— Хотел бы «никогда», — зажмурившись прошептал, — но скажу: не в этот раз.
Резко поставил на ноги и метнулся к троице, уже стоящей на ногах. Рыжий и шатен трусливо жались за спиной третьего темноволосого здоровяка, сохранявшего ледяное спокойствие.
— Имело место вмешательство, клянусь, — успел поднять руку до того, как кулак Мюррея встретился с его лицом. Ярко полыхнуло.
Некрасиво вереща, шатен полетел на свидание с дорожной пылью. Рыжий торопливо излагал, Марджери висела на сыне вместе с подоспевшим Рупертом.
— А мне то что? — вытянул вперед голову Джонатан, как гусь. Шея готова была разорваться под напором вздувшихся вен.
— Этот… инцидент будет рассмотрен королем! — взвизгнул шатен. — Я! ….
— Заткнись, — оборвал темноволосый здоровяк, не разрывая зрительный контакт с угрозой. — Публичные извинения, — пнул ногой взорвавшегося от возмущения «наследника», — земли… золото…титул? — напряженный подбор кода от замка капитана.
— Кровь! — безумная улыбка.
— Джонатан, хватит!!! — рявкнула отошедшая Марджери. — О боги, столько шума из-за какой-то девки!!! Да они ее даже не тронули! — развернула сына за шиворот. — Охолонись!!
— Все сказала? — убийственное спокойствие вечной мерзлоты. — Это мой город. Круг, — обернулся к здоровяку. — Сейчас. Очередность не важна.
Губы потрясенной Марджери тряслись, не в силах принять поступок сына она взвыла и упала, сотрясаясь от рыданий.
— Джонатан, — тихонько подошла к мужчине.
— Нет!!! — заорал, развернувшись, отталкивая протянутые руки. — Я, бездна пожри, снова не справился со сраной защитой!!! Какой из меня мужчина, если не в силах сберечь одну женщину?! Отвечай!!! — навис со всей высоты своего роста. — Любая могла оказаться на твоем месте!… Только ты выбрала, и они выбрали, — громкий крик. — Ты боролась, а они сдались!!!! Убирайся отсюда!
Круг очертили прямо на земле. Темноволосый здоровяк с разрешения Мюррея нацарапал прощальное письмо, передал Руперту, нашел меня глазами, низко поклонился и первым уверенно шагнул на плаху. Прозвучал отвратительный чавкающий звук, повторившийся еще дважды под аккомпанемент рыданий Марджери.
— Ты, ты, бездушная скотина! Хочешь бросить меня, как твой отец!!! Я останусь совсем одна!! — некрасиво раскачивалась в стороны, размазывая сопли.
— Не тревожьтесь, матушка. У вас будет наследник. Начну трудиться в самое ближайшее время, — холодно бросил капитан, медленно вытирая алую кровь с лица. Запрокинул голову к небу, будто ища ответы, и, чеканя шаг, ушел домой.
— Ненавижу, — прорычала матушка … мне.
Кто бы сомневался.
***
Джонатан Мюррей
В груди пульсировало, не останавливаясь. Требовалось уедиться, дабы не натворить дел. Зудела стягивающая лицо корка чужой крови, быстро подсыхающая на ветру.
Простые вопросы — простые ответы. Имел право? Да. Отдавал себе отчет? Более чем. Жалею о содеянном? Ни капли. Будут ли последствия? Да..
Порой, когда паршивей некуда, хочется нажать на паузу, но жизнь продолжает бешено бежать, совершенно не обращая внимания на горе или боль. Ты можешь упасть, сломаться, погрязнуть в унынии, вокруг все также будут петь птицы, наслаждаясь бескрайним синим небом и свободой, скалы продолжат незыблемо стоять, океан нашептывать секреты, кто-то будет радоваться и смеяться от счастья, как бы кощунственно не было по отношению к твоему горю.
Когда конец близок, истинные желания острыми пиками прорываются наружу, далеко отбрасывая «надо» и «так принято».
Я был в своем праве, как высший судья на своей земле, хотя должен был отправить виновных в столицу под конвоем. Лег лицом вниз на каменистую землю, ставшую родной за эти годы. Волны шумели, неистовствуя и грозно ярясь. Порывистый ветер трепал одежду.
Громко вереща, по дороге к дому обогнала одна из невест. По выкрикам один из смертников был ее братом. Связи нет, закрою город на выезд, сдеру клятвы молчания, потом свадьба, туя на наследника и все, полоса жизненных препятствий закончится.
— Знал, что сбежишь сюда.
Велдон, Руперт и секретарь принесли сменную одежду, таз с водой и чистую ткань. Передышка закончилась… Соскреб тело с камней, рывком содрал одежду, не заботясь о целостности и с наслаждением умылся. Походя передал поручения, двое побежали исполнять.
— Ты… как? — тихо спросил Велдон. — В себе?
— Помутнения в этот раз не было. Физическая сила возросла на короткое время. Успокоился — прошло. Из ощущений… Дрянь эта чешется и болит, — указал на лицо. — Скажи, как я …
— Внешне?… Уже лучше. Черных линий стало больше.
— Велдон, — истеричный визг, — пройдись подышать! — рявкнула незаметно подошедшая мама. Лекарь втянул голову в плечи, кинул виноватый взгляд и был таков. — Ты!!! — идеально выщипанные брови словно коршуны нависли над глазами полными негодования. — Как! Ты! Мог! Сотворить! Такое!!!! — годы невольных тренировок спасли мои уши. — Твой отец, чтоб ему икалось в небесных чертогах, — процедила сквозь зубы, — бросил меня одну с тобой на руках! Думаешь, было легко?! Полагаешь не пытались повторно выдать замуж?! Хоть раз задумался, что было бы с тобой? — женский кулачок впечатался в грудь. — Нищенская халупа в глуши где-нибудь на границе! И скоропостижная смерть, уж это бы обеспечили! Я защищала нас!!! Вырвала зубами право быть вместе, сын!!! Почему ты решил бросить меня?! — отчаянно вцепилась обеими руками за рубаху и трясла, требуя ответа. — Почемууу?!
— Я не мог иначе, мама, — обнял ее, тут же промочившую рубашку от рыданий. — Ты сама научила не оставлять врагов за спиной.
— Так мама виновата во всем? — откинула голову назад, возмущенно задыхаясь.
— Нет, — улыбнулся, прижав обратно, ставя подбородок на макушку. — Они виновны, и все это знают. Ты не исключение. Король бы их отпустил, немного пожурил и пополнил казну.
— Кстати, Филипп…
— Не перебивай. Мне не долго осталось, защищать младенца придется тебе. Лучше выглядеть жертвой в глазах общества, чуть не пострадавшей от руки собственного спятившего сына, чем всю жизнь жить, как ты выразилась в халупе на краю мира, опасаясь мести опозоренного рода. Трех родов.