Янки. Книга 1 (СИ)

Ну а из других занятий — только времяпровождение с Холли, с которой мы уже окончательно стали не разлей вода, несмотря на шуточки окружающих. Ну-ну, смейтесь… Хорошо смеется тот, кто стреляет первым.
Бизнес мой пока притормозился — тетки, слабые на передок, видимо иссякли, неплохо меня обогатив, а вот с Чертогом Перуна вышел полный факап. Покупатель куда-то исчез — то ли нашел себе другого мастера, то ли передумал, но я его больше не нашел. С гномом мы разосрались после его неуемного аппетита и желания на чужом хрену к обедне съездить — да и бог с ним. Сейчас и бизнес отошел на второй план… пока. Потом-то я к нему еще вернусь.
А из культурных событий, кроме выступления местного самодеятельного церковного хора с репертуаром типа «Стою я на скале Христа», от которого у меня сразу наступало желание повысить процент суицидов в городе путем самоповешения, была и новинка — передвижной цирк. Кто сказал «бродячий»? Ну если только на новый манер, все-таки со времени Барнума прошло много времени. Это больше было похоже на луна-парк у нас — куча передвижных аттракционов, вагончики и трейлеры, бродящие между вагончиками члены труппы… Но вот шатер для представлений отсутствовал, так же, как и зверинец. А что за цирк без зверинца? Где затравленные дикие животные в ободранных ржавых клетках, равнодушно роняющие кал перед толпой обезьян, пришедших на них поглазеть? Ну никакого кайфа. И еще одно неудобство — цирк хоть и расположился на окраине города на специально оборудованной и огороженной площадке для всякого рода заезжих оборванцев, но вот члены труппы шатались в самом городе. Такое впечатление, что их больше привлекали места вроде распивочных и обжираловок, нежели сами представления. А клоуны — это вообще отдельная песня. Я теперь понял причины американской коулрофобии — боязни клоунов. Красились они так, что Джокер и его предшественник Клепа удавились бы от зависти, а их шизофреническое поведение маньяков-потрошителей заставляло переходить дорогу всякий раз, когда такое чудо-мудо попадалось на пути. Да и их прикид с ботинками восьмидесятого размера и балахоны из ситчика с бабушкиных покрывал и грязных кружевчиков с таких же старческих панталонов не добавляли к ним симпатии. Впрочем, Холли была другого мнения.
— Пойдем в цирк? — от восторга в ее голосе я аж чуть смартфон не уронил. Я сам цирк не люблю, хотя он и является одним из важнейших искусств для плебса и детсадовской аудитории. Да и театр я всегда любил только за одно — наличие буфета, где можно было нажраться во время антракта. Ну вот такое у меня приземленное представление об искусстве. Ни хрена не возвышенное.
— Давай, — лицемерно согласился я, досчитав про себя до десяти.
Она чуть не захлебнулась от восторга.
— Жди, я за тобой зайду! — восторженно заверещала она, и бросила трубку.
Я уныло поплелся одеваться, прикидывая, что бы такое неброское надеть. Хотя… Лошадей там не было, и возможность вляпаться в свежий дымящийся котях равнялась нулю. Если конечно сама труппа не постарается.
Через полчаса расфуфыренная Холли постучала в мою дверь. Эх, хороша чертовка, хотя и мелкая еще… Но косметикой пользоваться умеет — и создал бог женщину, и посмотрел на нее, и сказал — «Ничего, накрасится!».
— Ну? Ты готов?
— Ага, — без энтузиазма сказал я.
— Ты чего такой смурной? Клоунов испугался? — истолковала мое поведение Холли.
— Да ну, с чего ты взяла! — сказал я. Да и в самом деле того же Олега Попова или Никулина взять — кто их боится? Это клоуны с человеческим лицом, не из мира проклятого империализьма, где любой из них может оказаться маньяком-убийцей, судя по фильмам ужасов. — Пошли!
Ну хорошо хоть прогулка в компании Холли была долгой и неспешной. Мы оба нежились под лучами июньского солнышка, наслаждаясь природой и обществом друг друга. Но народу в том направлении шло много — уик-энд, однако, а развлечений мало, только что еще бухать.
Цирк не заметить было трудно, а еще труднее не услышать — трубососы старались изо всех сил, изображая бодрую духовую музыку, и при этом безбожно фальшивя, отчего мои уши свернулись в трубочку. Такой духовой пердеж меня напрягал.
 
— Пошли! — Холли прибавила шаг.
Мы купили на входе билеты и вошли за ограждение. Да, тут устраивали представления на открытом воздухе. Первым мы увидели жонглера, крутившего в воздухе булавами. Ничего интересного, обычная ловкость. А вот дальше, в кольце зрителей, происходило что-то более интересное. И прикладное.
Мужик, обнаженный до пояса, кидал ножи в большой деревянный щит, к которому была привязана ассистентка. Тук, тук, тук — лезвия метательных ножей аккуратно входили строчкой по контуру фигуры. Да, для этого трюка важны не только глазомер и умение, но и крепкие нервы — вдруг за спиной что чихнет? Только я об этом подумал, как предательски засвербило в носу, я чудом удержался от чиха. Хотя похоже ассистентке на самом деле ничего не грозило — волховским взором я видел тонкий перелив защитной пленки силового пузыря, покрывшего ее кожу.
— Ой, как здорово! — шепнула мне Холли.
Тоже мне здорово, покосился я на нее. Да и я так могу. Только правда я обычно бросаю в фигуру, а не вокруг нее.
— Смертельный номер! — громко сказал мужик, и вторая ассистентка завязала ему глаза. Ну вот это уже посложнее. Мужик немного постоял, подумал, и опять начал выстраивать ровную строчку из ножей вокруг тела ассистентки, только теперь вслепую. Да, надо отдать должное, мышечная память у него хорошая.
Бросив последний нож, он рывком сорвал с себя повязку под аплодисменты зрителей. Только вот магия отдавала жульничеством — я видел, как ассистентка чуть-чуть корректирует ножи в полете, чтобы они не воткнулись на полсантиметра-сантиметр в нее.
— А давайте я? — из толпы выдвинулся один увалень.
— Бросать будете? — спросил метатель.
— Нет, постою вместо нее.
Хм, парень либо тупенький, либо стандартная цирковая подсадка. Вот сейчас метателю придется нелегко — зная параметры своей ассистентки вплоть до ширины задницы и повторяя это сотни раз, можно заучить это до автоматизма. А попробуй-ка сменить мишень.
— Да давайте. Только сначала подпишите добровольное согласие о том, что в случае чего претензии за испорченные штаны и возможную случайную смену пола предъявлять не будете, — метатель усмехнулся.
Увалень шмыгнул обратно в толпу под смешки собравшихся. А у меня начала ныть чуйка. Что-то в поведении метателя мне показалось странным. Нет, он конечно профи, и похоже с армейской подготовкой. Но вот то, что он ее пытается скрыть… Посмотрим дальше.
— О, комната смеха! — Холли остановилась у павильончика. — Пошли!
Ну пошли. Обычные искаженные зеркала — извини, подруга, такой вот я скучный. Побродив по залу и полюбовавшись на зеркала, мы вышли на улицу. Опять заныла чуйка, противно так, как ноет больной зуб.
— Комната ужасов! — Холли все было в диковинку.
Ожидая увидеть крашеные черепа на пружинках и прочую левую погребень, падающую с потолка, я поплелся внутрь. Вот тут чуйка развернулась воем. Магический фон тут был повышен, а на стенах виднелись полустертые плетения заклинаний, старых заклинаний, таких же, как и сам реквизит, сделанный, наверное, еще самим Барнумом. Опасное место, реально.
— Холли, пойдем отсюда, — негромко сказал я, осторожно взяв ее за локоток.
— Да ну, что ты… — она осеклась, увидев мое лицо.
Я увлек Холли назад, ко входу.
— Эй, вы куда? — дорогу у самого выхода нам преградил гном.
— На выход.
— Если уж вошли, то должны пройти до конца.
— Слышь ты, карлик-униформист из цирковой программы «Мечте навстречу», смылся быстро! — я сделал шаг с таки выражением лица, что гном попятился.
 
— А…
— Прибью, — я поднял кулак.
Гном вылетел из павильончика так быстро, насколько позволяли это сделать его короткие ножки.
— Фух, — я вздохнул, выйдя на улицу. — Скажи, а мама проверяла этот цирк, перед тем, как папа дал разрешение?
— Вроде бы да. Опасного ничего не было.