Беспредельщик (СИ)

Легкое дыхание коснулось моего рта. Платон смотрел в мои глаза, словно гипнотизировал и подавлял волю. Попу жгло полосками под его пальцами. Я замерла, не дыша.
— Так что, Лили, ты подумала, кто ты? — его губы мягко коснулись уголка моего рта, и я завибрировала от невозможной ласки, — Моя принцесса… — он прихватил мои губы с другой стороны, — Или напыщенная стерва? — и он впился острым поцелуем — змеинным укусом в мой рот.
Его язык нахально и властно проскользнул мимо зубов, толкнул мой к себе. И я не сдержала стон наслаждения, сильнее впиваясь ногтями в твердые плечи мужчины.
Платон накинулся на мои губы. Терзая и засасывая меня в пучину разврата. Глубокого возбуждения. Его пальцы сминали кожу на ягодицах, привлекая мое тело ближе к себе. Я была припечатана к его внушительной эрекции. Чувствовала, как мое белье пропитывается желанием.
Ничего не соображала. Все опустилось на уровень инстинктов и ощущений.
Оказывается, чтоб сбить спесь с мистического фрика и заставить его разглядеть во мне девушку, надо было разгрести вековое дерьмо и выглядеть перед ним, как помятая бомжиха.
Ну да, он же чокнутый! И чего я раньше пыталась соблазнить его сексуальными нарядами?! Достаточно было изваляться в пыли и хламе, пропитаться хлоркой и средством от тараканов и клопов. И вуаля, Самойлов поплыл! Да и я тоже…
  
Глава 26
 
Я отклонилась в руках Платона и машинально отвесила ему пощечину. Хлесткий звук хлопка по коже испугал даже меня. Я не хотела злиться и вредничать. Я реально уже хотела, чтоб Самойлов трахнул меня. Просто рука как то сама по себе вырвалась. Накопилось на него обид, что ли, и рефлекс сработал на гада.
— И что? — усмехнулся беззлобно Платон, не выпуская меня из объятий.
Надо было держать марку, чтоб не выглядеть как полная дура, поэтому я по горячим следам треснула его по другой щеке и произнесла гордо
— Пусти меня! Ты что думаешь, что можешь поманить меня членом, и я паду перед тобой на колени?
А сама задрожала. Не хочу, чтоб он меня сейчас оставил и снова ушел. Но я ведь стерва или…нет. Вглядываясь в нечитаемую зелень его зрачков и цепляясь за твердые плечи, я ждала реакцию Платона.
— Нет, Лили. Я думаю нам пора вместе сложить оружие. Кто то должен быть умнее. И я надеюсь на тебя, — он мне подмигнул с сарказмом. Вот же хитрая морда. Нет, что б подраться, снова сказать какую то гадость, съязвить. Он решил быть…милым! И не обидчивым.
— Сдавайся, принцесса. И целуй, — и с этими словами Самойлов коснулся снова моих губ. Я потешила себя мыслью, что перед тем как нырнуть в цунами наших эмоций и окончательно сдаться, я хотя бы успела сбить спесь с наглой физиономии Платона, послушно открыла ротик и пустила его дерзкий и настырный язык вглубь.
В тишине комнаты хлюпающие звуки наших поцелуев звучали слишком громко и порочно. Платон задышал тяжелее и чаще.
Ему сносило все стопы и запреты, которые он методично выстраивал в глухую стену против меня. Я и сама в тот момент уже не могла вспомнить с чего началась моя ненависть к нему.
Платон сделал несколько шагов к кровати. Оторвался от моего рта и проговорил возбужденным голосом
— Здесь всего одна подушка. Придется спать на тебе.
С этими словами он опустил меня на холодную кровать и начал зацеловывать шею. Его руки залезли под футболку и ринулись к груди.
Я чуть отодвинулась.
— Подожди, мне надо в душ. Я вся грязная…
Но Самойлов уже ничего не слушал. Задрал футболку до моего подбородка и выводил языком влажные узоры вокруг сосков.
— Грязная…ты очень грязная и вредная девчонка. И я тебя, пиздец, как хочу. Мыться будем потом…вдвоем…
 
Хрипло говорил он, высекая из меня стоны своими ласками.
Я так и знала, что этот мистический фрик охрененный любовник. Опытный и распутный. А в тот момент он начал на деле мне доказывать, насколько даже я его не дооценила.
Его настырный язык не знал слова стоп. Беззастенчиво вылизывал меня в самых труднодоступных местах. Он, словно зверь, наслаждался своей течной самкой. Чуть не урчал от удовольствия, когда стащил с меня всю одежду и припал к моей киске. Раздвигал набухшие от желания половые губы, теребил кончиком языка клитор, нырял им в мою сочащуюся соками желания щель и попу. Я потерялась в ощущениях. Он был везде. И язык и пальцы. Так охренительно меня никто не вылизывал. Куда уж Ринату до этого развратника.
Когда я забилась от мощного оргазма, цепляя ногтями его батник и комкая ткань в кулаках, он быстро разделся сам.
Я снова залюбовалась его просушенной мускулатурой, странными рисунками механических деталей. Эти татуировки на руках и спине, приводили его в движение как робота.
И от красоты и трехмерности изображения, Платон казался нереальным терминатором.
Он спустил боксеры, и я увидела его член. Красивый и большой. Ринат не был обделен размером, но Самойлов обладал явно царским достоинством. Изогнутый плавной дугой кверху ствол, обтянутый упругой кожей с прожилками тонких вен, и головка выпуклая с прорезью, как сердцевина сочного персика, блестела от возбуждения.
Я облизнулась и потянулась к нему, как на заклание. Стала на ладони и колени раком, лицом к нему. Лизнула по кругу желанную конфету, прошлась по стволу до черных завитков волос. Его острый вкус был такой порочный и возбуждающий, что я без промедления заглотила орган до половины. Создавая щеками вакуум, втянула его глубже, до самого горла.
Платон сверху довольно прохрипел, что то вроде "ох, блядь, какой кайф!"
Наклонился над моей спиной и потянулся к попе. Его большая ладонь огладила полушарие и остановилась в центре. А два пальца сразу влезли в анальное отверстие, растягивая тугие мышцы в стороны.
Он толкался бедрами в мой рот в одном ритме с пальцами в заднице. И это было действительно охрененно!
За время отношений с Ринатом мы испробовали многие виды доставления удовольствия друг другу. У него в комнате в шкафчике с ключом у нас хранились и анальные смазки с шариками на нити и пробками, и разные вибраторы, которые он в меня пихал, когда делал куни. Развращать меня было уже поздно. Я итак была достаточно смелая и опытная девочка.
Платон кайфовал, погружаясь в мой рот все глубже, до спазмов, от которых получал дополнительную стимуляцию. В какой то момент он выдернул член с характерным чпокающим звуком. А я аж потянулась за ним, хныкая.
— Подожди, Лили. Я дам тебе еще поиграться. Хочу тебя уже трахнуть по взрослому. Разворачивай сюда свою жопу, — глухо скомандовал он и шлепнул меня по ягодице, вытаскивая из нее пальцы.
 
Я быстро развернулась к нему, отклянчивая бедра и подстраиваясь по высоте под его член.
По влажному следу моих соков он вошел сразу и на всю длину. Я ахнула, когда он уперся под ребра. Размерчик у него нехилый, даже по меркам моего распутного лона. Я корчилась от удовольствия и громко выкрикивала его имя. В тот момент он стал для меня заслуженно Платоном, а не гребанным фриком.