Кельтский круг

По этому поводу откупорили бургундское.
— Тут явное подражание культу, — высказал свое предположение Тойер. — Ведь расстояние между двумя находками — ровно треть круга.
— А последнее убийство им подарил Голлер, — воскликнул Лейдиг. — Все сходится.
— Почему, собственно, у нас только одна бутылка? — весело поинтересовался Хафнер.
 
16
Апрель. Они все обговорили, все продумали, учли; затея была совершенно безумная, однако его успокаивало то, что это скоро произойдет… хоть что-то произойдет…
В среду, 8. 6. 2002, пространство преобразилось. Правда, не все, а лишь та его часть, которая выполняла функции гостиной Иоганнеса Тойера. Довольно неуютное жилье ленивого мужчины стало неофициальным филиалом полицейского управления «Гейдельберг-Центр». В обычное служебное время там встретились три отстраненных от работы полицейских — Лейдиг, Хафнер и сам хозяин квартиры. С одиноким Штерном, оставшимся в их кабинете на Берггеймерштрассе, они поддерживали телефонную связь. Из новостей тот смог сообщить лишь одно: усердный младший ординатор уже прислал по факсу сообщение о том, что Тойер не в состоянии выполнять свои обязанности. Новоиспеченный филиал был оснащен ноутбуком Лейдига, свежими газетами и новеньким модемом для подключения к Интернету. Сыщики решили отыскать по возможности всех гейдельбергских проституток. Поначалу они приступили к делу не без удовольствия, как заправские повесы. Но вскоре ими овладела растерянность, граничащая с паникой, — профессионалок в этой сфере оказалось несметное количество.
— На мой взгляд, дело обстоит так, — проговорил Тойер в обед.
Сыщики ели пиццу прямо из картонок и запивали ее колой, а Хафнер баловался холодным пивком (это он принес несколько порций пиццы из кафе «Да Клаудиа»). — Наш подозреваемый в последнее время вызывает к себе через агентства разных девиц, и это означает одно — он хочет отвлечь нас от той, которая стала жертвой его манипуляций. С ней он познакомился в двухтысячном, а через год уже не должен был ей платить — она его полюбила. Мы составим как можно более полный список. Официальной версии из ведомства здравоохранения придерживаться не стоит — она включает далеко не всех жриц любви. И уж потом вычислим ту, которая нам нужна, и прихлопнем…
— Ха! — обрадовался Хафнер.
Лейдига же, наоборот, терзали противоречивые чувства.
— Прихлопнем ее, черт подери! Алиби проверим и вообще… Поглядим косвенные свидетельства, заглянем в эзотерику. Ничего лучшего я не могу предложить. Если повезет, это окажется дамочка, оклеившая свою квартиру кельтской символикой. — Иголка в стогу сена, Тойеру не хотелось ни говорить об этом, ни думать, но он догадывался, что думать придется — никуда не денешься. Иногда необходимость думать наполняла его горечью. Ведь он не был очень глупым.
И вот что еще больше усложняло поиски: либо дамы давали о себе знать лишь бегущей информационной строкой, либо отдельные имена оказывались обозначением целых борделей. Список все увеличивался. Но маленькая радость их все-таки ждала: фрау Шёнтелер рекламировала себя под именем «Манди» и предлагала всевозможные услуги опытной «куртизанки». Голос и речь на пленке были слишком узнаваемыми, чтобы осталось место для сомнений.
К вечеру позвонила Ильдирим:
— Что ты поделываешь? Если гробишься над своим расследованием, я разнесу тебя к чертовой бабушке, моя должность это позволяет.
— Ну, Хафнер, Лейдиг и я — мы все, так сказать, в отпуске. Вот мы и устроили мальчишник… и все такое прочее…
— Терфельден его фамилия, того хмыря, отца Бабетты; по его словам, он пробудет в городе лишь до конца недели. Так что утром в пятницу в семейном суде состоится срочное рассмотрение дела. Пожалуйста, приди еще раз, ты приглашен; они вписали тебя в повестку по моему адресу.
— Но ведь это комедия. Зачем ломать комедию?
— Не знаю. Но в любом случае я не хочу, чтобы выяснилось, что я пошла на обман, назвав тебя своим партнером…
 
— Так-так, обман, говоришь?
— Да нет же! Ах, черт побери!
— Ладно уж, — вздохнул гаупткомиссар. — Ну, когда там в пятницу?
— В половине десятого. Лучше встретимся прямо в суде, там в коридоре стулья, тебе не придется стоять.
— Ты о чем? Я могу и постоять.
— Хорошо, тогда до встречи. Черт. Так вы ничем другим не занимаетесь, а?
В четверг они отправились по первым адресам. Тойер стеснялся и толком не знал, что будет говорить.
С бьющимся сердцем он остановился перед домом одной из проституток. Справа была авторемонтная мастерская, слева начинались кусты дикой бузины, с которыми железнодорожное ведомство «Дойче бан», казалось, заключило эксклюзивный договор на услуги по озеленению. Гаупткомиссара бросало в жар, и не только из-за того, что солнце припекало по-летнему горячо.
— Я занята, — прорычал из домофона нервный голос. — Через полчаса.
Опустив голову, сыщик расхаживал взад-вперед по улице, спиной ощущая взгляды перемазанных в машинном масле ремонтников. Наконец из дома вышел прыщавый парень с сальными волосами. На этот раз Тойеру сразу открыли.
— Чего тебе? — Женщина курила, она была одета в старое кружевное платье и сильно накрашена, волосы соломенного цвета подозрительно смахивали на парик. Тойер лениво подумал, что проститутки тоже могут быть мастерицами маскарада.
— Я хочу с вами поговорить.
— Легавый?
— Да.
— У меня все в порядке. Если хочешь, посмотри мои бумаги.
Комнату наполняли клубы дыма, на постели, на уровне бедер, лежало полотенце. На подоконнике сидел дурацкий игрушечный клоун. Ступни и пятки у женщины были черными, ковер на полу выцвел от грязи.
— У вас бывают клиенты с физическими увечьями?
— Тебе-то что? — засмеялась она и сунула в зубы очередную сигарету. Потом с привычной небрежностью взяла Тойера за подбородок и приподняла его лицо, вынудив сыщика посмотреть ей в глаза.
— У тебя что, ноги кривые? Мне это по фигу. Вот только брось заливать, никакой ты не легавый.
— Почему ты так думаешь?
— Не похож. У тебя, что ли, не стоит? Предупреждаю — я не делаю анальный массаж и пристяжного фаллоса в шкафу не прячу. Я люблю все естественное, природное.
— И природные религии тоже? — глупо спросил Тойер. Про пристегивающийся фаллос он раньше слыхом не слыхивал. И стыдился этого. Еще стыдился того, что теперь услышал.
— Ага, понятно, кто ты, — проговорила она и встала. — Ты пастор. Ну и вали отсюда.
В таком же духе продолжалось и дальше. Женщины нервничали, замыкались, проявляли агрессию, в лучшем случае смеялись. Короче, никакого толку.
Они встретились в полдень на западе города, в «Крокодиле».
— Никогда не предполагал, что их так много, — простонал Хафнер. — Я даже встретил свою одноклассницу. Не знаю, не нравится мне все это…
Лейдиг заказал себе бокал шампанского.
— Что ты сделал? — Хафнер был потрясен до глубины души; прошло две секунды, прежде чем он крикнул вслед официанту: — Я тоже хочу! Принесите и мне!
Тойер также с изумлением смотрел на своего бравого комиссара. Тот, казалось, с трудом подавлял торжествующую ухмылку.
Первым понял Хафнер.
— Ты занимался этим, верно? Да? С одной из них? Занимался?
Блудный сын престарелой фрау Лейдиг порозовел от удовольствия и скромно потупился.
— Он залез на одну, — объявил догадливый сыщик из Пфаффенгрунда, повернувшись к Тойеру. Его не остановило присутствие официантки — та подошла к их столику с двумя бокалами шампанского и чашечкой кофе для старого сыщика, не разбиравшегося в анальном сексе и пристегивающихся фаллосах. — Догадываюсь, что в первый раз.
Вечером Штерн сообщил, что он даже не смог пробиться к Зельтманну, не говоря уж о том, что их результаты вообще никого не интересовали. Плазму теперь искали с помощью инфракрасных сенсоров. Нашли заблудившуюся дикую свинью — теперь они заходят почти в центр города. Чего только не увидишь в Гейдельберге!