Наследница огненных льдов (СИ)

– Нет, с чего ты так решила?
Какой невинный взгляд, прямо так и подмывает сказать:
– Да по глазам твоим бесстыжим вижу, что у тебя на уме. Не смей обманывать Тэйми.
– Ты о чём? – опешил Эспин.
– О том самом. Мы с Тэйми так сдружились. Неужели я позволю тебе обидеть мою подругу?
– Я её обижать не собираюсь.
– А что ты собираешься делать? Вскружишь ей голову, а потом бросишь, когда путешествие подойдёт к концу?
– А не ты ли мне когда-то говорила, что нам нужна собачья упряжка с опытным каюром? – попрекнул меня Эспин.
– А кто говорил, что Тэйми тебе не ровня?
– Это моё личное дело, кто мне ровня, а кто нет. Я в твои отношения с Вистингом пока не лезу, вот и ты, будь добра, не вмешивайся в наши с Тэйми.
Как неожиданно и грубо. Видимо, я затронула слишком больную для Эспина тему. Небось, сам не знает, что делать, мечется, а за малейшее напоминание о всей скверности ситуации и нелепости своего поведения просто срывается на мне.
– Неужели ты решил жениться на Тэйми? – не выдержала и спросила я.
– Не говори глупостей, – тут же отреагировал Эспин, – но я не хочу сделать ей больно.
– Если затянешь с разводом по здешним обычаям, потом Тэйми будет ещё больней.
– Может, отложим этот разговор? Вернёмся к нему на обратном пути, домой.
– А не поздно ли будет?
– Надеюсь, что нет.
На этом он вернулся в ярангу, а я осталась стоять на морозе, пытаясь понять, что же делать дальше. Тэйми попала в ловушку. А Эспин и вовсе в капкан. И как же их спасти, что сделать, чтобы всем было хорошо и не было разбитых сердец?
– О чём задумалась, принцесса?
Как же неожиданно ко мне подкрался Вистинг. Хотя, к чему подкрадываться, если я и вправду замечталась и утратила всякую бдительность.
– Да так… – не стала я вдаваться в подробности, но Вистинг всё равно сказал:
– У тебя такой подавленный вид, будто кто-то умер. Вроде бы день завершился на высокой ноте, все живы и относительно здоровы. Или ты грустишь по четырём застреленным оленям?
– Не говорите глупостей. Одного я с превеликим удовольствием уже распробовала.
– Приятно слышать, что за безвинно убиенных зверюшек ты ни на кого накидываться не будешь, и ружьё вырывать из рук не станешь.
Ружьё из рук? Ах да, вспомнил про капустника, которого я хотела спасти от его пули.
– Простите меня за тот случай, – запоздало, но всё же решила я извиниться. – Не знаю, что на меня тогда нашло.
– Зато я знаю.
– Правда? И что же это было?
– Твой необузданный темперамент плюс типичная женская реакция на охоту и смерть живого существа.
– Типичная? – усомнилась я. – А Тэйми по убитым ею песцам не тосковала.
– Тэйми слишком хорошо подготовлена к жизни в здешних краях. Но не думаю, что промысел ей доставляет то же удовольствие, что и охотникам за трофеями. Она не из удовольствия промышляет зверя, а исключительно по необходимости.
– Так вышло и с походом, – кивнула я. – Сначала Тэйми пошла с нами из-за необходимости не оставаться одной, а теперь всё слишком далеко зашло.
– Куда зашло?
– Да с Эспином. Я уже жалею, что уговорила его подыграть Тэйми и побыть немножко её мужем. По-моему, он уже не играет.
– По-моему, это их личное дело, и не нам об этом судить, – с поразительной снисходительностью сказал Вистинг. – Хотя, должен признать, Тэйми положительно влияет на Крога.
– Каким образом?
– С её появлением он перестал быть ревнивым идиотом.
Вот оно что, Вистинг думает, что Тэйми отвлекла Эспина от меня, и теперь самому Вистингу можно безнаказанно приставать ко мне с поцелуями и откровениями про добычу. Неисправимый тип.
– Рано или поздно Эспин оставит Тэйми, – не могла я отделаться от этой мысли. – Вы сказали, если она будет страдать, то наложит на себя руки.
– Не наложит, а попросит кого-то другого прервать её страдания. Здесь это делается именно так.
– А я не хочу, чтобы так случилось. Если Тэйми пожелает умереть, то виновата в этом буду и я тоже.
– С чего ты вдруг решила, что Тейми будет страдать, а Крог её бросит? В Сульмаре, Квадене и Энфосе каждая четвёртая супружеская пара – это переселенец и аборигенка. Ну да, согласен, аборигенов Собольего острова и Песцового друг с другом не сравнить. Да и на острова переселяются не родственники императора, а люди попроще, но всё же.
 
– Эспин не переселится. У него во Флесмере осталась Сигни.
Как-то поздновато мне об этом вспомнилось. Что же я не думала про дочку угольного магната, когда ночевала в одной палатке с Эспином и тянулась к нему в ожидании поцелуя? Интересно, Сигни ещё ждёт Эспина или решила бросить? А может, она думает, что раз от него нет вестей, то он погиб. А может нас обоих уже давно считают погибшими? Вот ведь досада, надо было раньше отправлять телеграмму во Флесмер, пока мэр Сульмара не прикрыл почтамт.
– Зря я всё это на вас вывалила, – спохватилась я слишком поздно. – Не об этом я хотела с вами поговорить.
– А ты хотела поговорить? – тут же заинтересовался Вистинг. – И о чём же?
Я так и не успела придумать, как лучше начать разговор и что сказать. С языка слетело первое, что пришло в голову:
– Не лезьте больше под пули, пожалуйста. Что бы с вами ни случилось когда-то, оно не стоит того, чтобы умирать теперь.
Былая полуулыбка быстро померкла, и Вистинг внимательно посмотрел на меня, прежде чем задать неожиданный вопрос:
– Ты сейчас хочешь пожалеть меня как того капустника?
– Что, простите? – пришла я в замешательство.
– Ну как же, недавно ты обвинила меня, будто я охочусь за тобой, как за огнёвкой. Вот теперь настала моя очередь сказать – принцесса, я не капустник, чтобы защищать меня от людей с ружьями.
– Я не защищаю.
– А что ты делаешь?
– Я просто хочу сказать, что вы запутались, вы растерянны и не знаете, как быть дальше, потому неоправданно и рискуете жизнью. Вы говорите, что одиноки, а ведь это неправда. Дома вас ждут родные.
– Очень сильно в этом сомневаюсь, – неожиданно сказал он.
– Как такое может быть? Вы в ссоре?
– Это ещё мягко сказано.
– Значит, когда вернётесь в столицу, обязательно помиритесь. После долгой разлуки вам будут очень рады, вот увидите.
Вистинг слушал меня и скептически качал головой:
– Ты просто ничего не знаешь.
– Так расскажите, может быть, я пойму.
– Нет, принцесса, не поймёшь. Даже я не могу до конца понять, как всё так вышло. Но одно знаю точно, дома меня ничто не держит, там я никому не нужен. А здесь, – он немного помолчал, обдумывая свои слова, и продолжил, – здесь и сейчас я точно знаю, кому и для чего необходим.
Он так проникновенно смотрел мне в глаза, что с губ сама собой слетела просьба:
– Мортен, не думайте так обо мне. Я никогда не хотела играть людскими чувствами ради своих интересов.
– В твоём нынешнем интересе нет ничего дурного, принцесса. Можно сказать, ты и меня подбила на благородное дело.
– Значит, вы решили идти вместе с нами ради дяди Руди и его экипажа?
– А ты будто не понимаешь, что не только ради них.
О, этот взгляд напротив, такой суровый и прожигающий, требовал от меня ответного признания. И мне пришлось произнести его, неловко потупив взор:
– Если бы вы хоть раз просто сказали мне что-то приятное, я бы относилась к вам иначе.
– Что тебе сказать, принцесса?
– Что угодно, только не про добычу, которую тяжело, но интересно ловить. Я не хочу, чтобы на меня охотились, я хочу, чтобы меня просто…
… просто полюбили. Нет, я не решилась сказать об этом вслух, испугалась услышать в ответ нечто колкое и насмешливое. Но Вистинг молчал долго и напряжённо, а после притянул меня к себе и обнял за талию.
– Знаешь, принцесса, что меня поразило при нашей первой встрече, в поезде? Твои глаза. В них было столько решимости. Не знаю, о чём в тот момент думала ты, а я подумал, какая симпатичная особа, вот бы пригласить её на ужин в вагон-ресторан. На пароходе ты была совсем другой, дерзкой, независимой, даже немного опасной. Ты так настойчиво отвергала все мои знаки внимания, что я чётко для себя уяснил – ты не играешь и не врёшь мне в глаза, чтобы заинтересовать, а потом соблазнить. Ты не притворяешься, не хочешь казаться лучше или хуже, ты именно такая, какой я тебя и вижу. Ты даже не представляешь, насколько это стало ценным открытием для меня. Я уже и не думал, что однажды снова смогу поверить женщине, которая пришлась мне по сердцу. А ты заставляешь меня думать, что это возможно. И ещё заставляешь верить, что ещё не всё потеряно в моей жизни. Вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что снова хочу вернуться во Флесмер. С тобой. И там начать всё с начала. Тоже с тобой.