Наследница огненных льдов (СИ)

Не успела я и пикнуть, как Тэйминэут принялась привязывать один конец ремня к моим зачехлённым стопам.
– Не бойся его, – заговорщически прошептала она, – я всю ночь буду рядом с тобой, он тебя не тронет, не посмеет.
– Ты о чём?
– Я же не ослепла и не оглохла, вижу, как на тебя смотрит охотник Мортен. А какие слова постыдные говорит. Пусть сначала отработает за тебя, как положено, а потом охальничает. Подними ноги, я их тебе обвяжу.
– Это ещё зачем?
– Чтобы, когда он придёт ночью и утащит тебя, сразу из мешка не вынул, с узлами помучался. А ты к тому времени сама проснёшься и крик поднимешь. Я и муж мой тогда твою честь защитить успеем.
Я пребывала в ступоре с минуту, а за это время Тэйминэут и вправду успела обмотать мои ноги шнуром и даже завязала три узла.
– Постой, – попросила её я. – Мортен Вистинг, конечно, отвратительный тип, но не изверг. Не опустится он до такой низости.
– А ты откуда знаешь?
– Не знаю, – пришлось согласиться мне, – но чувствую, что он меня не обидит. Да, он может наговорить кучу гадостей, но и только.
– Зря ты такая легковерная, – покачала головой Тэйминэут и заставила меня приподняться, чтобы обвязать конец ремня поперёк моего тела. – Жаль, что я сеть из дома не взяла, так бы завернула тебя в неё, запутала, он бы в жизни не распутал.
Так мне и пришлось спать связанной. Хорошо, что ремни не сковывали тело и не давили, вот только высунуть руку из мешка, чтобы зарыться пальцами в шерсть Зоркого, не получилось. Ну, ничего, пройдёт время, Тэйминэут убедится, что Вистинг не настолько опасен, и больше не будет применять ко мне такие странные защитные меры. Хотя, заботу я оценила. А ещё поняла, что Тэйминэут воспитывалась в строгости. Интересно, чем это грозит Эспину?
Глава 67 
Ночью на мою честь никто не покушался, что было ожидаемо. Утром, Тэйминэут развязала меня, а потом мы дружно начали прихорашиваться. Я осторожно расчёсывала ей длинные волосы гребнем, она помогла мне аккуратно вплести ленточки в косы. А потом я достала складное зеркальце, и Тэйминэут не отрывала от него глаз, пока я наводила лоск.
– Держи, – протянула я ей зеркало, – посмотрись на себя, если хочешь.
Она с трепетом приняла зеркало, недоверчиво глянула в него и вздрогнула, будто не узнала себя.
– Ты что, никогда не видела зеркала? – начала догадываться я.
– У мамы было такое стекло-пересмешник, но оно давно разбилось, а последний осколок я потеряла три зимы назад.
– Ты что же, не видела своего отражения целых три года?
– Нет же, я ходила на речку, к заводи у моря. Но там я такая бледная как тень. А в этом стекле я другая, как будто настоящая, как и все вокруг.
Надо же, никогда сама я бы и не подумала удивляться таким простым вещам как отражение в зеркале. Но это только потому, что в доме дяди Руди зеркала есть чуть ли не в каждой комнате. А где им взяться в подснежном доме Тэйминэут? Удивительно, что у её матери было хотя бы одно такое. Даже интересно, как и с кем оно попало на Песцовый остров.
– Скажи, – с нескрываемой грустью спросила Тэйминэут, не отрывая глаз от своего отражения, – я красивая?
– Очень красивая, – охотно подтвердила я.
Бедная девушка не могла толком разглядеть себя в речной воде три года, наверное, теперь она ужасно не уверена в себе, так почему бы её не подбодрить.
– У тебя очень выразительные глаза, - добавила я. - И черты лица правильные. А твои косы просто предмет гордости и зависти. Ты очень красивая девушка, Тэйминэут.
– Тогда почему твой брат не хочет смотреть на меня? – отложив зеркало, спросила она. – Неужели на вашем большом далёком острове живут девушки красивее меня?
Какой сложный вопрос, так сразу и не ответишь.
– Понимаешь, Тэйми, – перешла я на доверительный тон, – Эспин боится, что его отец будет недоволен вашей внезапной женитьбой. Ты же прекрасно знаешь, не собирался он за тебя отрабатывать, даже не думал о тебе. – Тут её глаза вспыхнули недовольством, но быстро потухли. Знает, Тэйминэут, что не права. – Видишь ли, отец Эспина очень богатый человек. Очень, ты даже не представляешь насколько. Не думаю, что он будет тебе рад.
 
– Почему ты говоришь про отца Эспина, будто он тебе не отец вовсе.
– Он мне и не отец.
– Тогда почему Эспин говорит, что ты его сестра?
Ну, вот и поймала на слове. Надо как-то выпутываться.
– У нас отцы разные.
– А твоя мать, что же, сначала овдовела, а потом перешла к брату мужа? А я думала, Эспин старше тебя.
Я уже запуталась в её вычислениях наших родственных связей, так что пришлось сказать:
– И матери у нас с Эспином разные. Я сирота, а его семья приняла меня как родную.
– А, тогда всё понятно.
На этом мы решили, что пора выбираться из палатки. Я чуть не ослепла от искрящегося под косыми лучами снега, до того выдался солнечный денёк. И морозный – ещё не доводилось нам на островах попадать в столь ощутимый холод.
Полусонный Эспин сидел у костра, а у его ног лежала одна из собак Тэйминэут. Дымка, я узнала её по умильной кокетливой мордашке. Кстати, а где мой пушистик? Ага, вот кончик его хвоста торчит из палатки Вистинга. Значит, охраняет сон. Ну, и ладно.
Брум помешивал кашу в котелке, Тэйминэут захотела ему помочь, но хухморчик огрызнулся:
– Много ты понимаешь в крупах. Что ты вообще знаешь о гречке? В какой мерзлоте она тут у вас произрастает? Вот рыбу или мясо я тебе доверю, а про кашу даже думать забудь. Я тут дух очага и уюта, понятно?
Тэйминэут настаивать не стала, даже извинилась, лишь бы семейный дух на неё не гневался. А потом она подсела к Эспину, и спросила:
– Сколько оленей у твоего отца?
– Каких ещё оленей? – удивился он.
– Ну, в стаде. Большое у вас стадо?
– У нас вообще нет никакого стада. Зачем оно нам?
– Но как же, твоя названная сестра сказала, что твой отец очень богатый человек.
– И как это связано с оленями?
– Так ведь богатых рыбаков не бывает, только оленеводы. Вот мой отец и братья сколько ни трудились всё лето, а всё равно мы зимой голодали. А оленеводы всегда сытые, в любой день могут оленя забить и наесться. Случалось, когда мы от голода помирали, пригонял к нашему побережью своё стадо Карикиява. Когда его пастухи гнали оленей, вся тундра серела, так их было много. Карикиява очень богатый человек, оленей в его стаде не счесть, и с каждым годом их всё больше становится. А у твоего отца больше оленей, чем у Карикиявы?
– Я же говорю, нет у него никаких оленей.
– Совсем нет?
– Совсем.
– Тогда, как же твой отец может быть богатым человеком?
Я невольно улыбнулась и поспешила прикрыть рот рукавицей. Какая же Тэйми непосредственная. Ну да, откуда ей знать, что такое деньги, и как ими пользоваться. Раз мерилом богатства на этом острове являются необъятные оленьи стада, то по здешним меркам Эспин и вправду голодранец.
– Твоя сестра что-то напутала, – улыбнулась Эспину Тэйминэут, –  совсем ты не из богатого рода. И я из бедного. Не будет твой отец сердиться, что я без приданого в ваш дом приду. Или он богачку в свой дом хочет, да ещё со своим оленьим стадом? А что же делать? – теперь уже испуганно спросила она. – Никаких оленей у нас с роду не было, мы простые рыбаки.
– Так тихо, успокойся, – мягко осадил её Эспин. – Никакие олени моему отцу не нужны. А на счёт невестки… Ладно, скажу прямо, своей невесткой он хотел видеть другую девушку.
Тэйминэут пристально смотрела на Эспина, а он покосился на меня, и мне пришлось отчаянно замотать головой, лишь бы он не проговорился. Не хочу ссориться с Тэйми.
– Твой отец что же, сговорил тебя за неё, за ту, другую? Неужели как на острове, где в лесах живёт много медведей, вас ещё с колыбели друг другу обещали?
– Всё очень сложно, Тэйми, так сразу и не объяснить. Просто пойми, нам не дадут быть вместе.
Какую удобную отговорку он придумал, чтобы снова не вызвать гнев Тэйми на себя. А его слова её очень сильно расстроили, и это понятно. Правда, когда Брум объявил, что каша готова, Тэйми первым делом наложила еду в миску и преподнесла её Эспину, всё так же с обожанием следя, как он ест. Ничто не переубедит Тэйминэут отказаться даже от бедного безоленного мужа.