Караул под «ёлочкой»
Строй замер. Начштаба четко повернулся в четверть оборота и строевым шагом подошел к вышедшему из своего кабинета командиру группы подполковнику Глуховцеву:
- Товарищ подполковник, вторая группа на утреннюю поверку построена!
Глуховцев молодцевато отдал честь, сделал несколько шагов вдоль строя и повернулся лицом к солдатам и офицерам:
- Здравия желаю, товарищи!
- Здравия желаем, товарищ подполковник! - стекло в двери Ленинской комнаты жалобно задребезжало от мощной звуковой волны.
- Что-то я не расслышал приветствия, - Глуховцев недовольно повертел носом. - В строю, кажется, есть еще не проснувшиеся...
Антон едва заметно усмехнулся. Отпуск закончился, начинались обычные армейские будни.
...В мае нынешнего года Антону Макарьеву исполнилось двадцать пять лет. Выше среднего роста, худощавый и стройный, Макарьев даже среди подтянутых ровесников - офицеров выделялся своей спортивной, немного пружинящей походкой и стройной фигурой. Его темные, почти черные волосы хорошо гармонировали с карими выразительными глазами, подчеркивая их живой блеск и глубину. Более темная, чем волосы на голове, щеточка аккуратно подстриженных усов под тонким прямым носом оттеняла все еще по-мальчишески пухлые губы, делая лицо Макарьева чуть старше и строже.
Детство Антона прошло в Киеве, на Дарнице. Отец работал сменным мастером на заводе «Арсенал», а мама преподавала высшую математику на физмате в университете. Макарьев рос обычным мальчишкой, в меру шаловливым и в меру серьезным. Занимался волейболом, любил читать книги, часами мог бродить вдоль Днепра, наблюдая за стремительным скольжением по водной глади белоснежных «Комет» и «Ракет».
Особых увлечений у Антона ни в детстве, ни в ранней юности не было. Макарьев любил учиться, но явного предпочтения ни одному из школьных предметов не отдавал. Ему одинаково хорошо давались математика и физика, биология и химия. Поэтому после окончания школы со всей серьезностью встал вопрос, какую специальность получать, где учиться дальше? Отец Макарьева, Сергей Тарасович, предложил сыну попытать счастья в Московском авиационном институте, который в молодости окончил сам. Антон ничего не имел против авиации и космонавтики, хотя особых симпатий к ним тогда не испытывал. Поэтому молча и почти безразлично пожал плечами и согласился.
Все четыре экзамена в институт были письменными. Антон поочередно сдал физику, алгебру, геометрию и сочинение по русской литературе. Общая сумма набранных баллов плюс совсем неплохой средний балл школьного аттестата без проблем и особых волнений сделали его студентом столичного вуза.
Первокурснику Макарьеву очень повезло с преподавателями. Начальный курс «Введение в специальность «Космические аппараты» читал академик Василий Павлович Мишин - один из ближайших сподвижников Сергея Павловича Королева. Лекции и семинары по высшей математике вел Феликс Юрьевич Зигель - тот самый Зигель, который всей стране был известен своими работами по изучению инопланетных цивилизаций и «летающих тарелок». Антон постепенно втянулся в учебу, увлекся космонавтикой и астрономией, открыл для себя невероятно интересный и сложный мир космических исследований.
Очень скоро его перестали устраивать узкие рамки учебных курсов, где многие профильные предметы изучались только «от сих до сих», с замалчиванием целых страниц, которые бдительные товарищи из режимных отделов полагали совершенно излишним преподавать студентам. Поэтому Макарьев часами торчал в институтской библиотеке, от корки и до корки прочитывая толстые потрепанные подшивки отечественной «Астронавтики и ракетодинамики», английского «Спейсфлайта» и американского «Авиэйшен Вик», самостоятельно выбирая и конспектируя горы дополнительных материалов.
На втором курсе он устроился работать на полставки на кафедре проектирования и, пользуясь возможностью открывшегося свободного доступа в факультетский музей космической техники, в первый же рабочий день облазил все экспонаты - от препарированного разгонного блока ракеты-носителя «Протон» до сверхсекретного посадочного модуля так и не полетевшего в космос советского лунного корабля.
Окончив авиационный институт зимой прошлого года, Антон добровольно написал и отнес в военкомат заявление с просьбой призвать его на действительную военную службу. Кое-кто из знакомых и бывших однокурсников покрутил пальцем у виска - где это видано, чтобы новоиспеченный инженер, блестяще защитивший дипломный проект и получивший диплом с отличием, сам, по собственному желанию шел служить в армию?
А Макарьеву после пяти с половиной лет учебы просто захотелось настоящей практики, на настоящих ракетах, в настоящих боевых частях. В военкомате Антона внимательно выслушали и с пониманием отнеслись к желанию молодого инженера - его направили служить на Пятый испытательный полигон, который все уже давно называли просто Байконуром. Антон попал в воинскую часть, расположенную на легендарной второй площадке, - той самой, на которой когда-то готовился к старту в космос первый космонавт Земли Юрий Гагарин и с которой выходили на
Караул под «ёлочкой» космические орбиты почти все советские космические экипажи.
Командир воинской части номер 25741 полковник Чернов собрал прибывших в часть молодых офицеров в актовом зале, чтобы побеседовать с ними и распределить по испытательным группам.
- А вы чем хотели бы заниматься, товарищ лейтенант? - спросил он, когда очередь дошла до Макарьева. - У вас есть какие-нибудь пожелания по месту вашей службы?
- Так точно, товарищ полковник, - Антон поднялся из кресла. - Я хотел бы заниматься испытательными работами на пилотируемых космических кораблях.
- Угу, - Чернов смерил заинтересованным взглядом стоявшего перед ним худощавого лейтенанта. -Увлекаетесь пилотируемой космонавтикой, значит?
- Да... То есть, так точно. Если есть возможность, товарищ полковник, хотел бы участвовать в подготовке к полету космических кораблей «Союз» и «Прогресс», - на одном дыхании выпалил Макарьев.
- Еще один фанат космоса, - Чернов одобрительно крякнул и повернулся к сидевшему в первом ряду командиру второй испытательной группы подполковнику Глуховцеву:
- Александр Николаевич, забирай лейтенанта к себе в группу.
Так Макарьев начал службу в подразделении, которое на второй площадке космодрома отвечало за весь цикл подготовки к космическому полету советских пилотируемых кораблей и орбитальных станций.
Космические корабли «Союз» и «Прогресс» изготавливались на заводах в Подмосковье, а на Байконур прибывали внутри специальных железнодорожных вагонов. На второй площадке вагоны загонялись внутрь монтажного зала 1А, и огромный мостовой кран ставил космический корабль вертикально внутрь цилиндрообразного пятиэтажного
испытательного стенда. В течение примерно месяца
военные и гражданские расчеты специалистов проверяли бортовые системы космического корабля, заполняли его отсеки оборудованием и продуктами для космонавтов, заправляли топливом баки двигательных установок.
Параллельно с космическим кораблем к старту готовили и ракету-носитель. Ее на космодром привозили по частям такие же специальные железнодорожные вагоны. В монтажном корпусе 1Б ракету собирали воедино и проверяли. Перед стартом на орбиту космический корабль присоединяли к ракете-носителю и укладывали на длинную железнодорожную платформу. За два дня до старта в космос тепловоз вывозил эту платформу на стартовую позицию - первую площадку космодрома Байконур. Здесь ракету поднимали в вертикальное положение, заправляли топливом, готовили к запуску и отправляли в космическое путешествие.
С первых же дней служба в прославленной воинской части, которая готовила к старту ракеты-носители и космические аппараты, пришлась Макарьеву по душе. Ему нравилось готовить к полету грузовые корабли «Прогресс», проводить проверки оборудования на пилотируемых «Союзах». Отделение систем жизнеобеспечения, в которое определили служить Антона, занималось всеми бортовыми системами космических кораблей, связанными с жизнью и досугом экипажей космонавтов. Капитан Полякин, старшие лейтенанты Беланов и Зеленин, а теперь и лейтенант Макарьев отвечали за проверки систем воздухо - и водообеспечения, загрузку в корабли продуктов питания, проверку герметичности газовых магистралей и стыковочных узлов, испытания скафандров.