Молоко для вредного ректора (СИ)
— Но ведь если так, то это явно магия земли, а ты… — я указала на коллегу. Тайны магии стихий рьяно охраняются представителями этих самых стихий. Каждый чародей может работать с магией огня, воды, воздуха или земли, но постичь самую их суть и совершить невозможное… для обычных волшебников это недоступно.
Даже я, обладающая крыльями и искренне считающая воздух своей родной стихией, не знаю тех его тайн, что доступны лишь истинным сильфидам — детям воздуха. Во мне течет кровь сильфид, но куда меньше, чем в той же Эхои крови саламандры. Моя прабабушка была сильфидой. Слишком тонкая нить, слишком разбавленная кровь, чтобы я могла постичь всю суть магии стихий.
— Воздух и земля находятся на противоположных частях великого квадрата жизни, так что они уравновешивают друг друга в этом ритуале.
Огонь противоположен воде, а воздух земле. Камни, то есть земля, парили в воздухе. Две стихии, расположенные на разных концах спектра.
— Да, но это же настоящий взрыв! Подобное допустимо у вас, в артефакторике, но для заклинаний и чар это просто самоубийство.
— Именно поэтому кто-то довольно изящно смешал не только противоположные стихии, но и разные виды магии: спираль превратилась в мощный артефакт, но вместе с тем она наполнена заклинанием. Подобные спирали делали из дерева и камня в древние времена.
Смутное воспоминание зашевелилось в моей памяти.
— Музей истории магии, — прошептала я.
— Верно! — улыбнулась Эхои. — Там целый стеллаж с этими артефактами. Их давно уже не используют и современные артефактологи зачастую даже не знают, что такая магия вообще существовала.
— Значит, ты хочешь сказать, что кто-то объединил противоположные стихии, приправил это давно забытыми познаниями в артефакторике и в придачу проделала все это в месте с большой концентрацией природной магии, которая хоть и заперта, но может вырваться, если знать, куда нажать?
Я все еще с трудом верила в то, что говорила. Слишком уж странно и непонятно это все. Слишком много всего. Слишком дико.
— Настоящее сумасшествие, да?
Впрочем, по лицу Эхои заметно было, что она считает это не только сумасшествием, но и весьма изящным нетрадиционным решением. Ну, еще бы! Если эта теория верна, выходит, некто додумался до того, что никому прежде даже в голову не пришло бы — поглощать природную магию, объединив ее с ритуалом стихий.
— Эхои, ты понимаешь, что мы тут практически распутали целую теорию заговора? Ректор нас за такое по голове не погладит.
— Да брось! Это пока всего лишь теория, — отмахнулась профессор Шикоби. — Пустое предположение.
— Ага, предположение, — кивнула я. — Вот только очень уж правдоподобное предположение.
И это Эхои еще не знает о тайной проверке, которая проводится в стенах академии, пока мы тут разглагольствуем. И почему жизнь в магической академии так сильно похожа на бред? Беспорядочный набор хаотичных событий, не укладывающихся ни в какую логику и даже если она, логика, появляется, то тут же оказывается погребена под лавиной все новых и новых происшествий.
Я немного подумала, а потом решительно двинулась к двери.
— Ты куда? — встрепенулась коллега.
— В лес, — коротко ответила я. — Хочу посмотреть на эту каменную спираль еще раз.
— Я с тобой, — безапелляционно заявила Эхои и никакие напоминания о том, что она совсем недавно упала в обморок в собственном кабинете, а теперь хочет тащиться в самую гущу леса, не могли повлиять на ее решение. Наверное, на Эхои Шикоби вообще никто не может повлиять, кроме, разве что, нашего многострадального ректора Корвуса.
— Но ты ведь… — начала я, но поспешно запрыгивающая в плащ профессор Шикоби безжалостно меня перебила.
— Моего здоровья на десятерых хватит. И вообще, достаточно причитающего из-за моего здоровья Митча, хотя бы ты оставайся оплотом рассудка. А то он меня уже завалил разнообразными чаями, конфетами и тонизирующими напитками. Ужасно переживает за мое самочувствие.
— Так у вас с ним… — я сделала неопределенный жест рукой, не зная, как подступиться к деликатной теме.
Эхои тем не менее поняла:
— Пока нет. Периодически ужинаем вместе и беседуем обо всяком. Работа, исследования и все в этом духе. О личном говорим редко, но возможно когда-нибудь дойдет до этого.
Я понимающе кивнула. Сложно заводить романы с нашей работой. Большую часть года мы проводим здесь. Приходится либо заводить отношения на расстоянии, либо выбирать из тех, кто здесь, под боком.
Мужчины в академии, конечно, есть, но мало кого можно назвать подходящей кандидатурой на роль романтического партнера. Профессор Гоббс слишком стар и азартен. Крутить роман с мужчиной, который не раздумывая променяет тебя на очередные бега буньипов или бои карленов, это себя не уважать. У Хименоса Остерандо уже кто-то есть и, насколько мне известно, они счастливо живут в гостевом браке уже более полувека и встречаются на каникулах, а в остальное время ведут оживленную переписку. Дон Крашер практикант, едва окончивший академию, связываться с ним это все равно, что заводить отношения с кем-то из студентов — законом не запрещено, но разница в жизненном опыте заставляет чувствовать себя неловко. Ну, по крайней мере, у меня так. Не хочу в отношениях с мужчиной чувствовать себя мамочкой. С ректором лучше не связываться, тем более, что предыдущий был слишком стар, а нынешний слишком… слишком ректор Корвус. Доктор довольно специфический субъект. А Уэсливера, выходит, забрала Эхои. Последнего приличного мужчину в коллективе пристроили.
_____________________________________* Эхои это имя американских индейцев, которое переводится как "смеющаяся дева". Кажется, пришло время вам об этом сообщить.
Глава 22.
— Профессор Маккой, профессор Шикоби, — настиг нас в спину ледяной голос ректора. — Вижу, вы решили оживить свои будни вечерней прогулкой.
— Совершенно верно, ректор Корвус, — ярко и фальшиво улыбнулась Эхои, поворачиваясь к нему. — Гуляем, знаете ли… Свежий воздух и все в этом роде. Я ведь недавно в обморок упала. Думаю, это от спертого воздуха аудиторий. Все кабинет да кабинет…
— А вы, профессор Маккой… — его вопросительный взгляд остановился на мне.
— Сопровождаю коллегу. Нельзя же ее одну отпускать после недавнего инцидента.
— Как благородно с вашей стороны. Надеюсь, вы не откажетесь от сопровождения, — и это совершенно точно не было вопросом.
Уклониться было невозможно. Если уж кот поймал мышку, то держит ее крепко. Во двор мы вышли вместе. Эхои, до бровей укутанная в плащ, прямой, как палка, ректор, спокойно подставляющий лицо вечернему ветру и я.
— Сделайте уже это, профессор Маккой, — ровно сказал ректор, и я бросила на него недоумевающий взгляд. — Я же вижу, что вам неудобно, — и он кивнул на мою мантию, под которой прятались крылья. — Занятия подошли к концу, вы более не при исполнении, так что можете расправить крылья.
Я пожала плечами и сбросила опостылевшую мантию, с наслаждением шевеля крыльями. Как же я устаю порой «соответствовать облику преподавателя».
— Нам сюда, — указал ректор на тропу, ведущую в лес.
— Если вы хотите убить нас, то для этого нет нужды заманивать нас в лес, — лукаво улыбнулась Эхои. — Еще несколько отчетов и мы с удовольствием сделаем это самостоятельно.
— Очаровательно, — сухо прокомментировал Корвус и под взглядом его льдисто-серых глаз, мы свернули на тропу.
Полагаю, рано или поздно он объяснит, что имеет в виду.
— Проректор Каллахан крайне высоко о вас отзывалась, профессор Маккой, — неожиданно заметил он.
— Это… очень лестно.
— Ваша квалификация также не вызывает сомнений, — сообщил он Эхои.
Та загадочно улыбнулась, тряхнула золотисто-каштановыми волосами и сдержанно поблагодарила ректора.
— Обстоятельства вынудили меня пересмотреть некоторые свои решения и в ходе этого пересмотра я пришел к выводу, что… — витиевато начал Корвус и, осекшись, вдруг прямо заявил тихим уверенным голосом: — Я был не прав. Мне следовало разделить свое беспокойство с преподавательским составом, а не разбираться в проблеме самостоятельно. Опыт моих предшественников показывает, что ректор, прячущий информацию от преподавателей, скорее потерпит поражение. Я ошибся, полагая, что единолично несу ответственность за все происходящее в стенах Форише Глас.