Лидер (СИ)

Она хотела сказать мне что-то ещё, но раздалась приятная мелодия. Поступил звонок на её телефон. Мне стало неловко, и я отошла на несколько шагов. Чтобы женщина смогла поговорить без посторонних ушей. Пусть она поделилась со мной сокровенным, но я знала, что такое личное пространство и не собиралась его нарушать. Крепко обнимала себя руками, глядя на прохожих. Как теперь двигаться дальше без Паши? Он ведь познакомился с моими родителями и яростно уверял, что никогда меня не обидит. И вот… Я должна сама им всё объяснять…
— Мне бы очень хотелось продолжить наш разговор, Ярослава, но… — начинает виновато Мария, похлопывая телефоном по ладони.
— Я поняла, — я пытаюсь улыбнуться, но получается плохо, вижу это по печальному выражению лица Маши, — спасибо вам… Хм-м-м… Тебе. Спасибо за поддержку.
— Всё наладится, Ярослава. Вот увидишь, — она заразно улыбается, и мы направляемся к выходу из парка.
По дороге к кафе, около которого я оставила машину, у меня звонит телефон, но я не спешу отвечать. Мария занята перепиской. Новая волна негатива накрывает меня с головой, но я всё равно заставляю себя поблагодарить Машу и ровной походкой дойти до своей машины. Когда сажусь на водительское сиденье, провожаю свою спасительницу взглядом и с силой сжимаю руль.
Медленно выдыхаю и часто моргаю, чтобы успокоиться.
Дыши, Яра, дыши. Фу-у-ух…
От самоуспокоения отвлекает очередная трель телефона, и я с дрожью в руках достаю его из кармана. Вместе с облегчением испытываю долю разочарования.
Мама…
Паша даже сообщения не написал…
От этого становится вдвойне неприятнее. Неужели я элементарно прости не заслужила?
Порываюсь ответит на вызов, но замираю с поднятым над экраном пальцем. Мама сразу поймёт, что со мной что-то не так. Я никогда не умела скрывать эмоций.
Плохая актриса…
Мамочка: Ярочка, где ты?! Я волнуюсь.
Яра: Скоро буду дома.
Трачу еще несколько минут на то, чтобы выровнять дыхание и избавиться от дрожи в конечностях, после чего завожу мотор и плавно вливаюсь в поток транспорта. Вокруг меня кипит жизнь, а моя, кажется, остановилась. Я так растеряна, что торможу на светофорах, зависая в своих мыслях, и прихожу в себя от громких сигналов клаксона. Болезненные ощущения сменились жуткой душевной пустотой, которую я не могла прогнать. На это не было сил.
Меня, словно заставили работать физически, а потом швырнули на улицу, не накормив и не дав шанса отдохнуть. Мерзкое состояние, и я старалась его прогнать. Только не получалось, увы…
Подъехав к воротам, нажала на кнопку и наблюдала за тем, как они поднимаются. Без эмоций заехала во двор и выбралась из машины. Медленно выпустила воздух из лёгких, поставила автомобиль на сигнализацию и развернулась, чтобы пойти домой, но упёрлась носом во что-то твёрдое и приятно пахнущее. Мозг после выхода слёз работал туго, и, когда до меня дошло, в чью грудную клетку я неуклюже уткнулась, из груди вырвался стон.
— Только не ты, пожалуйста… — подняла голову и отступила назад, чувствуя, что снова позорно расплачусь.
— Я тоже рад тебя видеть, Ярослава, — усмехнулся сводный брат и подарил мне коронную улыбку оптимиста.
  
4
 
Лёня с первого дня нашего знакомства бесил меня. Нет, он не был тем самым сводным братом, который травит навязанную «родственницу». Скорее наоборот, Леонид проявлял очень бурный интерес к моей персоне. В частности, лез туда, куда не просят, и этим доводил меня до состояния тихого безумия, а порой и не тихого.
Мы с мамой переехали в новый город через год после смерти отца. Мне только исполнилось четырнадцать, и я не была готова к такому повороту событий, но сердечный приступ не спрашивает, в какой момент ему возникнуть. Отца не стало, как и прежней жизни. По приезду мама познакомилась с отцом Лёни, Семёном Кирилловичем Филатовым. Уже через полгода мою несчастную тушку перевезли к ним в дом, потому что эти двое решили расписаться и сыграть скромную свадьбу.
Я видела, как мама страдала по папе, и не стала устраивать скандалов, хотя и в восторге от отчима не была. Семён Кириллович неплохой человек, но отца он мне никогда не заменит. Его сынок же — сущий дьявол-оптимист, от позитива которого я порой хотела повеситься, а если учитывать, что Лёня старше меня на семь лет то пресс с его стороны усиливался в виде тотального контроля. Я же маленькая глупая девочка, которую могут обмануть или ещё что-то похуже. Стоит отдать Филу должное, в подробности этого «ещё что-то хуже» он меня быстро посвятил. К моему счастью, виделись мы с ним редко. Лишь летом, когда он приезжал на каникулы, но этого хватало, чтобы появилось желание установить в комнату бронированную дверь.
 
— Судя по твоему выражению лица, — Лёня внимательно меня рассматривал, — день не удался, да?
— Пропусти, — мне удалось выдавить не только слово, но и улыбку.
Фил же стал серьёзным, и это плохой показатель. Леонид и серьёзность ни к чему хорошему не приводят. В последний раз он увёз меня с вечеринки, и я чуть не выпрыгнула из машины, потому что… Зачем?! Я не пила и не устраивала разврата. Просто веселилась, а он приперся и всё испортил!
— А я глупый надеялся на то, что ты встретишь меня крепкими обнимашками, — снова озорная улыбка озарила весь двор.
Я почему-то сильно разозлилась его радости и сложила руки на груди, поджимая губы. Так легче было сдерживать плаксивое состояние, в котором я пребывала. У меня жизнь полетела в пропасть, а он скалился так, словно получил Оскар. Глупо и неправильно, но я не могла держать себя в руках.
— Слышал о твоём успехе, — он тянет ко мне руки, чтобы заключить в медвежьи объятия, а я шарахаюсь, — поздравляю!
— Отстань, Фил! — истерично взвизгиваю и часто дышу, пока Лёня удивленно поднимает брови. — Как будто ты не в курсе?! Весь город уже в курсе!
Кровь приливает к лицу, когда сводный брат делает шаг назад и тяжело вздыхает. Я даже успеваю заметить самое ужасное чувство в его глазах — жалость. Ему меня жалко… И он в курсе того, как со мной обошёлся Паша. Не день, а двойное убийство.
— Ладно тебе, Ярик, это всего лишь пацан. Знаешь, сколько их у тебя будет.
— Что… — рвано выдыхаю, а Лёня пожимает плечами. — На что ты намекаешь?
— Чёрт, я не это имел в виду, Ярик…
— Не называй меня так! — обхожу его справа и направляюсь к двери. — И я не распущенная девка, чтобы их у меня было много, ясно тебе?!
Со всех ног несусь к двери и громко ей хлопаю. Вот только Фил за мной не гонится, остается во дворе и не появляется на пороге, пока мама без слов меня обнимает. И вроде её участие должно мне помогать, но оно жутко раздражает. Кажется, что каждая клеточка в моём организме оголилась и болела. Эти объятия душат меня, словно петля на шее.
— Мам, не нужно… — пытаюсь осторожно убрать родные руки, но мама не даёт.
— Мне так жаль, Ярочка… — и снова жалость в глазах.
— Хватит, мама! — отталкиваю её и хватаю ртом воздух, обнимая себя руками. — Перестаньте… Пожалуйста…
— Яра…
— Я хочу побыть одна! — выкрикиваю прежде, чем убежать на второй этаж и закрыться в своей комнате.
Великолепно… Прислоняюсь спиной к двери и буквально стекаю по ней на пол, зажав рот рукой, чтобы не издавать никаких звуков. Все знают о том, что произошло. Качаю головой и вытираю непрошенные слёзы, которые катятся по щекам, как вода из источника. Не знаю, сколько времени провожу в таком положении. Когда ноги затекают, и опустошаются слёзные мешочки, поднимаюсь и бреду к кровати. Там позволяю себе слабость — захожу на свою страницу в социальной сети и держу палец над кнопкой. Хочется посмотреть, когда Паша был онлайн.
Хотя зачем мне это?
Несколько раз зажмуриваюсь и все-таки нажимаю на кнопку. Сердце тут же с разгона прыгает в пропасть, потому что статус изменён. Теперь там нет моего имени. Значится просто влюблён.
Пролистываю ниже и вижу их совместное фото с того самого кафе. Сжимаю кулак и впиваюсь в него зубами, борясь с очередным приступом истерики.