Ненавидеть Адама Коннора (ЛП)

— Отпусти меня, — сказала я сквозь стиснутые зубы.
— Заткнись, — хрипло сказал он, его пальцы разжались на моем запястье. — Пожалуйста, заткнись на секунду.
Я не двигалась.
— Как? — спросил он после почти целой минуты, глядя друг другу в глаза, вдыхая воздух друг друга. — Люси, как ты можешь быть беременна?
О верно…
Я сделала все возможное, чтобы контролировать свое дыхание, и взъерошила волосы свободной рукой. Было тревожно, что все его внимание было обращено на меня, эти глаза пронзали мои хорошо построенные стены так же быстро, как я пыталась их построить. Кроме того, я все еще чувствовала запах его проклятого парфюма, который делал глупости с моей бедной киской… и, возможно, с моим сердцем.
— Когда пенис входит во влагалище, а потом…
Его глаза все еще были открыты, он коснулся губами моих и целовал меня, пока мои плечи не расслабились, и я снова не растворилась в его объятиях. Потом он забрал их у меня. Сколько раз я уже говорила, что он ублюдок?
— На секунду, просто будь со мной откровенна, Люси. Будь собой и скажи мне в чем дело.
— Какого черта, по-твоему, я делаю?
Он снова начал опускать голову.
— Отлично. Остановись. Остановись. Достаточно. Хорошо? Достаточно.
— Расскажи мне, что происходит, без всякой чуши. Ты сказала мне, Каллум не… Каллум? Как Джейк Каллум? О чем, черт возьми, он говорил?
— Джейк Каллум? Причем тут он?
Он заметно расслабился у меня на глазах.
— Так это не он?
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Я покачала головой. — Ребенок… — Я снова дотронулась до своего живота, глядя на него, как будто действительно видела, как жизнь растет внутри меня. — Джеймсон. Мой бывший.
— Ты уверена? Ты точно беременна? Ты была у врача?
— Сегодня сделала тест на беременность. Это довольно точно из того, что я слышала.
Теперь он качал головой.
— Надо идти к врачу. Ты уже сказала ему? Твоему бывшему?
— Еще нет. И я знаю. Конечно, я должна пойти к врачу, но у меня была задержка и в последнее время у меня плохое самочувствие, поэтому я сделала тест и… — я раскрыла мои объятия. — Тада… ребенок.
У меня пересохло в горле, и мне показалось, что мой голос совсем не весел.
— Яблоко от яблони недалеко падает, верно? И ты смеялся надо мной, когда я сказала, что моя семья проклята. — Кто смеется сейчас?
Он не смеялся. Даже не улыбался. Я потеряла преимущество.
Я глубоко вздохнула и отошла от него. Опустив голову на руки, я массировала виски.
Зачем я снова пришла сюда? Ой! Да. Я думала, что смогу соблазнить Адама Коннора, потому что он так много мне должен после того, как дразнил меня прошлой ночью.
Хорошая работа, Люси. Хорошая работа…
— Ты собираешься звонить ему… своему бывшему? Вернется ли он сюда?
Голос Адама был нежным, как будто он разговаривал с пугливой лошадью.
Я посмотрела на него и вздохнула.
— Я узнала об этом несколько часов назад. Я действительно не думала о том, что я хочу делать.
Его брови поднялись.
— Ты ему не скажешь.
Это был вопрос?
Ощетинившись, я проворчала:
— За кого ты меня принимаешь? — я оглянулась, чтобы убедиться, что диван на месте, и решала усадить мою задницу, прежде чем мои ноги решат, что пришло время изображать из себя девицу в беде. — Это не книга и не фильм. Здесь нет ни романтической истории, ни дуги в сюжете, ни счастливого конца. Я не собираюсь скрывать от него беременность, а затем возвращаться в его жизнь, когда я не могу взять на себя вину и сказать «сюрприз» после того, как ребенку исполнится несколько лет.
Конечно, я позвоню ему, он так легко не отделается, и ему лучше помочь мне пройти через это.
Диван прогнулся, и Адам сел рядом со мной, наши руки соприкоснулись.
Он должен был сидеть так близко? Действительно?
И была ли я все еще заинтересована в том, чтобы соблазнить его?
После того поцелуя? Черт, да, я была.
— Я решила, что ты займешься со мной любовью, — объявила я, глядя на него.
— Извини?
— Ты слышал меня.
«Нет, не думаю. Повтори, пожалуйста?
— Ты будешь заниматься со мной любовью.
 
— Это приказ?
— Нет, просто… факт. Ты были женат, поэтому должен знать, как заниматься любовью. А если нет, то ты своего рода хороший актер. Действуй.
— А ты нет?
— Как ты можешь себе представить, я знаю, как устраивать турниры Большого шлема и все такое. Я… — я повернула голову и посмотрела на него. — Я не думаю, что когда-либо занималась любовью с кем-либо.
— А бывший? — спросил он, недоверчиво глядя на меня. — Я думал, ты сказала ты любила его.
— Я думала, что знаю. Но между его ног, и, как я уже говорила, я хочу чтобы мой трах был хорошим и жестким. — Я пожала плечами и отвела взгляд. Был ли тот жар, который я чувствовала на своем лице?
Какого черта, Люси?
— А как, по-твоему, работает занятие любовью?
Я бросила на него быстрый взгляд и увидела, что его губы дернулись. Я могла справиться с развлечением. Я изогнулась, подтянула ногу к дивану и повернулась к нему лицом.
— Я считаю, что для этого нужно постоянно смотреть друг другу в глаза. Медленный вход. Небольшой вздох и небольшой стон тут и там. Конечно, мы не будем шептать друг другу, что любим. Кроме того, я считаю, что это медленная вещь. Может оргазм? Если сумеешь справиться, но без давления, конечно. Только потому, что твой поцелуй стал лучше, я не собираюсь предполагать…
— И ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью, почему? Думаешь, я не смогу тебя трахнуть?
— Кто знает. Я уверена, что у тебя есть ходы, потому что я предполагала, что, будучи актером и все такое, ты мог бы хорошо сыграть, чтобы я могла получить его хотя бы раз в жизни.
Он наклонил голову, выглядя смущенным и сексуальным.
— Один раз в жизни?
— Проклятье? — подсказала я. — У меня будет ребенок. я сделала именно то, что сделала моя мама. Я больше никому не говорю «люблю», поэтому больше ни с кем не занимаюсь любовью.
Его глаза блуждали по моему лицу, и он покачал головой, как будто я была смешна, и он не знал, что со мной делать.
— Люси… я…
Я затаила дыхание и ждала его слов. Во всяком случае, я хотела, чтобы его губы снова коснулись моих. Я бы согласилась и на это, если бы это предложение не сработало.
Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, затем кончиками пальцев моих все еще опухших губ.
— Ты помнишь, о чем я спросил тебя прошлой ночью? Ничего не изменилось. Признайся, что я тебе нравлюсь, и я покажу тебе, как заниматься любовью.
— Я вынужден торговаться за «может быть» оргазм.
— Я не думаю, что прошу слишком много, а ты?
— Хорошо. Я дам тебе тридцать два.
— И это значит…?
— Из ста я даю тебе тридцать два. Вот как ты мне нравишься.
Казалось, он подумал об этом несколько секунд, а затем улыбнулся мне.
— Я могу жить с этим. Тебе сорок девять.
Ошарашенная, я расширила глаза и, даже не понимая, что я делаю, отпрянула от него.
— Нет.
Он поднял бровь.
— Нет?
Мое сердце колотилось в груди, и я сказала:
— Пятьдесят — это все равно, что приближаться к любви. Возьми свои слова обратно. Дай мне тридцать пять или около того.
Его пальцы снова потянулись ко мне, и я отползла назад, насколько могла.
— Возьми свои слова обратно.
Между нами не могло быть и речи о любви. Я бы больше на это не попалась, как это было с Джеймсоном.
После изучения меня в течение, казалось, часа, он поднялся со своего места и наклонился, чтобы прижаться губами к моему уху.
— Я всегда буду честен с тобой, Люси. Мой сын влюблен в тебя. Кто знает, может быть, я тоже влюбляюсь в тебя? Неужели трудно поверить, что мне нравится то, что я вижу, когда смотрю на тебя? Что мне нравится разговаривать с тобой, спорить с тобой, смотреть, как ты смеешься с моим сыном, смотреть, как ты улыбаешься. Может быть, после того, как я займусь с тобой любовью, я пропаду еще немного. Так что, я думаю, сорок девять — хорошее число. Спроси меня еще раз утром, я дам тебе знать, как ты справилась.