Оборотни клана Морруа

И тем не менее, сутки без еды положительным образом сказались на моем аппетите, нисколько не пострадавшем от присутствия непонятных гостей. Они начали обсуждать дела за столом, и я поняла, что наши интересы граничат на юге и они наши давние союзники. В данный момент другой клан претендует на часть их северных территорий и нагло лезет в коммерческие дела. Но главное, союзники получили неопровержимые доказательства того, что давний враг клана Морруа и лично Тьерри – Фабиус де Лавернье жив-здоров, обосновался в Бразилии и готовится нанести удар по Морруа. Услышав эту новость, все Морруа за столом замолчали и выжидающе уставились на Тьерри. От вида его горящих ненавистью глаз мне стало страшно. Он побледнел и прорычал:
– Благодарю вас за информацию, Тарик, я в долгу не останусь. Рене, займешься решением их земельных вопросов. Через трое суток их проблема должна быть решена, каким образом – на твое усмотрение. Поль, ты полетишь в Бразилию и соберешь всю информацию по Фабиусу и доложишь мне. По этому вопросу все решения принимаю я лично. Ты меня понял?
Проглотив последний, с трудом влезший в меня кусок, я неожиданно для себя отпила вина и вдруг почувствовала боль в груди. Бразилия! Ее нужда зашевелилась и подала знак! Я вперилась в Жака, обратившегося к Тьерри:
– Монсир, почему я не могу заняться этой проблемой? В Южную Америку должен ехать я!
Тьерри, раздувая ноздри, слишком спокойно возразил:
– Нет, ты останешься со мной, поедет Поль. Я так сказал!
Через чужую боль, сдавившую мне грудь, я выдавила:
– Должен поехать Жак, там его ждут. Очень ждут! И ей все хуже, я даже не могу отстраниться от ее боли.
Я глубоко вдохнула и, наконец отделив от себя чужие чувства, пришла в себя. Подняла голову и увидела, что все как-то странно смотрят на меня, в том числе и Тьерри, озабоченно спросивший:
– О чем ты говоришь, родная моя?
Он наклонился ко мне и, взяв за руку, пристально посмотрел мне в глаза. Я потерла виски, потому что начала болеть голова, и вкратце рассказала о том, что чувствую, когда проявляется чья-то нужда. Все с самого начала, со школы. И еще раз повторила:
– Просто поверьте, должен поехать Жак. Мне тогда в кафе, в Эдинбурге, плохо стало, когда он меня за руку взял, а сейчас еще хуже. Значит, ей совсем плохо, обычно я не чувствую подобную боль, только напряжение и зов, а эта боль разрывала грудь. Он должен поторопиться.
Тьерри вопросительно посмотрел на бледного Жака, и тот утвердительно кивнул.
– Да, я схватил ее за руку, пытаясь убедить пойти с нами по-хорошему, но она вдруг побледнела, а потом вообще сознание потеряла. Я думал, ей от страха плохо стало. – Повернувшись ко мне, он отчаянно спросил: – Почему вы мне не рассказали еще тогда?
А я, устало откинувшись на спинку стула, ответила:
– Вы не понимаете природы моего дара. Я чувствую, что в человеке нуждаются, ну, то есть у него есть возможность получить вторую половинку, когда та готова сама принять и начинает нуждаться. Понимаете? Но я не могу сказать точный адрес или место, где ее найти. Мне приходится ждать подсказок, вот как сейчас с Бразилией вышло. Я теперь точно уверена, что ваша половина, мсье, находится в Бразилии и она как-то связана с вашим общим врагом. Она там тяжко страдает. Если вы поедете туда – значит найдете ее. – Еще раз глубоко вздохнув, заметила: – Надеюсь, она будет жива к тому моменту.
Жак в ужасе посмотрел на меня, потом на Тьерри, который задумчиво рассматривал стол:
– Хорошо, Жак, возьми лучший отряд и выдвигайся.
Жак, выслушав приказ, мигом поднялся и словно ангел мести ринулся вон. А Тьерри, проводив его задумчивым взглядом, повернулся ко мне. Я горько усмехнулась и, глядя на клановый перстень Морруа на своей руке, с огромным бриллиантом, обрамленном вязью неведомых символов, который надела сегодня, внутренне готовясь к проблемам, сказала:
– В Берлин я полетела, потому что почувствовала твою нужду. Там, возле лифта в отеле, когда ты рванул обратно, я ее тоже почувствовала, но не поняла, кто именно из вас троих. Потом возле моего номера в коридоре увидела Жака и так перепугалась, что сразу сбежала в Москву. Через месяц улетела на Таити отдыхать, как будто чувствовала погоню. Когда вернулась обратно, было страшно уже по другой причине, особенно после того, как выяснила, что же я собой представляю. Повезло, что меня Макгранты к себе забрали. Я чуть с ума тогда не сошла. И если бы они чуть раньше морально меня немного не подготовили к будущему объединению, то, думаю, сейчас бы не с вами сидела, а бегала бы по лесам на родине, не в силах понять, кто я такая. Хотя, вполне возможно, мне бы не повезло, как в прошлый раз, и меня бы другие веры поймали. Даже не представляю, что бы было тогда. Судя по всему, не все оборотни благородные, как Макгранты. Они меня два раза уже спасали, а я их чуть не подвела. Но ведь я все время думала, что нужна Жаку. И не могла понять, почему, когда он рядом, чувствую только страх. А потом, когда в офисе своей фирмы снова с ним увиделась, опять сбежала. Интересно, почему ты сам не искал меня?
 
Я вопросительно уставилась на Тьерри. Он смотрел на меня горящими глазами, сжимая в руке согнутую пополам вилку.
– Я искал тебя все время, единственная моя. Но мои поиски привлекли слишком много внимания к твоей персоне. Я не мог подвергать тебя дополнительному риску, давая понять всем и каждому, что ты моя женщина. Слишком многие захотели бы сделать мне больно, навредив тебе. Основные поиски вел Жак, но я все время незримо следовал за ним. Мы проверили всех членов берлинской выставки. Триста человек. Каждую женщину, пока не наткнулись на твое досье и не вышли на строительную компанию. Тебе все время удавалось ускользнуть.
Он печально посмотрел на меня. Я с улыбкой кивнула, мол, принимается. Заметив очень привлекательные кремовые пирожные на другом конце стола, подумала, что мой желудок можно еще немного растянуть. Привстав, я протянула руку и, взяв пару пирожных, собралась получить удовольствие от французского кондитерского шедевра. В этот момент ко мне подошли братья абд Дан и с отчаянной, жадной надеждой в глазах спросили:
– Подобный дар впервые появился в нашей истории, это прибавит веса клану Морруа. Вы через прикосновение чувствуете чужую подругу? Или близкий контакт не обязателен?
Торопливо проглотив остатки пирожного и запив его водой, осторожно ответила:
– В первый раз надо дотронуться, потом – как получится.
Тарик, резко протянув руку, схватил меня за запястье. В следующую секунду раздался жуткий рев и, обернувшись, я заметила, что сбоку от меня стоит Тьерри, лицо которого от бешенства, пылающего у него в глазах, уже частично прошло трансформацию и выглядело ужасающе. Он схватил за руку марокканца и едва не вырвал ее из плечевого сустава, заставив его встать на колени перед собой.
– Моя! Вы слышите, она только моя, никто не смеет к ней прикасаться, кроме меня. Моя! – его дикий рев, наверное, слышал весь замок.
Я видела, с каким трудом Тьерри пытается удержаться и не разорвать горло «сопернику», который, не шевелясь и склонив голову набок, покорно подставляя шею, безмолвно ждал решения своей участи. Его брат Амин в тяжелом напряжении, словно натянутая струна, ждал развязки, не отрываясь глядя на Тьерри.
Наконец глава Морруа отбросил от себя Тарика и, повернувшись в мою сторону, не сразу понял, где я. Потом, осторожно подняв скатерть, заглянул под стол. Я отметила, что сейчас он снова выглядит нормально, вполне по-человечески, и с немым вопросом в глазах смотрит на меня, согнувшись в три погибели. Почувствовав себя неловко, я пробормотала, показывая ему вилку:
 
– Ну… я тут вилку искала. Что поделаешь, вилки иногда имеют свойство падать.
Вылезла из-под стола и, покраснев, села на стул. Остальные свидетели инцидента пристально наблюдали за главой, словно за неразорвавшимся снарядом. Братья абд Дан, принеся мне и Тьерри извинения, быстро удалились, провожаемые его тяжелым взглядом. Вечер был откровенно испорчен, и я, недолго помаявшись, ушла к себе.