Заноза для драконьего военачальника (СИ)

Я не слышала, но чувствовала его шаги, дыхание в спину, наглую усмешку на красивых губах и гипнотизирующий взгляд.
Позабыв о допросе, о мертвой Аннете, и самое главное, об угрожающем голосе в моей голове, я мечтала только об одном — провалиться сквозь землю. И даже голос сознания, напоминавший, что не я начала поцелуй, никак не влиял на это желания.
Провозившись с замком, я открыла дверь, что вела во двор, запрокинула голову и вдохнула свежий воздух. Он подействовал на меня как тонизирующее зелье. Успокоил, привел мысли в порядок, придал сил.
И не дал упасть без чувств, когда мое предплечье обхватила сильная ладонь.
— Куда ты так несешься? Мы не закончили, — думаю, Вермакс и сам понял, как двусмысленно прозвучали его слова, но поправлять себя не стал.
Застыл позади, как мраморная статуя, и только обжигающий жар его ладони, и горячее дыхание на моем затылке, давали понять, что этот мужчина живее всех живых.
— Там… там было душно. А закончить разговор мы можем и здесь. Я хочу знать, что произошло с этой девушкой. Что успели найти, есть ли подозреваемые? — правильно, Джо. Гони прочь все лишнее, думай только о деле!
— Для того я и попросил короля отправить запрос в Мантильскую академию, чтобы она прислала нам дознавателя. У нас есть лишь шесть трупов. Вернее, уже пять, — отпустив меня и выйдя вперед, генерал сжал ладони в кулаки, — ни подозреваемых, ни свидетелей. Места преступления чисты как стеклышко, словно убийца с мылом и тряпкой не расстается. Первая смерть была полгода назад. В месяц по одной, даже число не меняется. Все жертвы — невинные девушки-драконицы, которых в Виверне по пальцам пересчитать можно. За границы Арентала он не выходит. Я специально объехал всё королевство, чтобы удостовериться. Ничего подобного нигде не происходило.
— Раз в месяц, говоришь. И когда следующая? — спросила я, сглотнув образовавшийся в горле ком.
— Через три дня, — выплюнул дракон, не скрывая бушевавшую в нем ярость.
Прикусив нижнюю губу, я опустила голову.
Создатель, так скоро!
— А вы заметили, какая у нее кожа? В сухом финике больше влаги, — пропищал Маус, — я такую мумию только в пещере Али-Карсак видел, в хрустальном гробу.
— Где находится эта пещера? — заинтересовалась я, — и почему тело не похоронили, а выставили на всеобщее обозрение?
— Восточное королевство Амирей, у них там свои законы, — вмешался генерал.
— Это точно, — кивнул Маус, — еще до того как Карим решил выставить меня на продажу за длинный язык, я был что-то вроде его домашнего питомца. Мы часто путешествовали и повидали много интересных мест. Али-Карсак одно из них. Название переводится, как «пещера темных магов».
— А в этом что-то есть, — протянула я, зацепившись за промелькнувшее в голове воспоминание, — невинные девушки, определенная дата, высушенная кожа, это явно какой-то ритуал, что применяют в темной магии. По крайней мере, очень похоже.
— Я тоже пришел к таким же выводом, но пока об этом лучше не распространяться, — в голосе шан Ро читалось строгое предупреждение, — жители Виверна с большой нелюбовью относятся к магии, а узнав о том, что среди них ходит практикующий ее убийца, могут взбеситься и начать «охоту на ведьм», как в прямом, так и в переносном смысле.
Представив, как за мной несется кучка селян с вилами на перевес, я закашлялась, и быстро закивала.
— Как хорошо, что вы здесь, — раздался за спиной голос Леты. Она вышла из лечебницы, вытирая лоб черным фартуком и выглядела такой уставшей, что мне стало ее жаль, — думала, придется идти в мертвецкую, а я так не люблю это место.
— Что-то случилось? — отозвался шан Ро.
— Ты должен поговорить с отцом, — выдохнула она на одном дыхании, — город надо закрывать на карантин. Я не справляюсь. Вчера было двое больных, сегодня привезли еще десять. В этот раз болезнь распространяется быстрее. Еще и отвар закончился и, чтобы пополнить запас корней трехлистника, мне нужно на полдня уйти на болота, а я не могу бросить людей на такой долгий срок. Без должного ухода они сгорят за несколько часов.
 
Выругавшись, да так, что у меня чуть уши в трубочку не свернулись, Вермакс поднял на ведьму тяжелый взгляд.
— Он меня не послушает, а вот тебя мог бы. Впусти его на болота, устрой экскурсию по лечебнице. Пусть увидит, к чему приводит его упрямство.
— Экскурсию? — создатель, какой яростью зажглись ее глаза. И куда подевалась вся усталость? — да я на пушечный выстрел к нему не подойду.
— На кону судьба Виверна, судьба твоего сына. Сейчас не время вспоминать старые обиды. Только ты можешь достучаться до него, используй свою силу!
Слушая их запальчивый спор, я ощущала себя не в своей тарелке. Разговор казался таким личным, интимным, а я как заправский шпион, развесила уши и ловлю каждое слово. И мышонок мой туда же. Молчит, что на него не похоже, да на ус мотает.
— Хорошо, — понимая, что в словах Вермакса есть зерно истины, Лета тяжело вздохнула, — раз нет другого выхода, я… попробую.
— Отлично, а я отправлюсь вместо тебя на болота. Только опиши, на что похож трехлистник. Я больше о нем слышал, чем видел.
— Я знаю, как он выглядит и могу помочь, если ты возьмешь меня с собой, — я удивилась собственным словам больше, чем генерал, Лета и Маус вместе взятые, но отступать было поздно, — по травоведению у меня была твердая пятерка.
— Кто бы сомневался, — усмехнулся шан Ро, — собирайся, я зайду за тобой через десять минут.
  
Глава 33. Поход за трехлистником
 
— А почему Лета так не любит короля? — спросила я у орудующего лопатой генерала, пока сама, сидя на теплом валуне, выискивала глазами соцветие нужного нам растения.
Над головой уже сгущались вечерние сумерки, а мы только и успели, что найти поляну, где в большом количестве рос трехлистник, и поделить обязанности. Маус решил поспать в кармане моего платья, Шан Ро взял на себя основной труд, а мне приказал сидеть на одном месте, держать в руках корзину, и тыкать пальцем в то место, где нужно копать.
А я и не спорила — работа не пыльная, и мне по плечу.
— У них… сложные отношения. Два упрямца, не умеющие уступать даже в мелочах, из-за чего и страдают. Им бы встретиться, поговорить нормально, а они лелеют обиды, и не думают, как это сказывается на окружающих, — Вермакс сдул упавшую на лоб прядь, — он и ведьм-то из-за нее одной на дух не выносит, так что ты на свой счет не воспринимай.
Бедный, как тяжело ему, наверное, разрываться между отцом и женщиной, что родила ему сына.
— Точно такими же словами моя бабушка описывала моих родителей. Она рассказывала, что они порой сорились из-за своего упрямства, и ей приходилось выступать третейским судьей, — вспомнив детство, проведенное в доме Оливии Дюпре, я не смогла сдержать грустной улыбки.
Как же я обожала прибегать к ней по вечерам, садиться на колени и слушать истории о жизни мамы и папы. Бабушка так живо рисовала в моем сознании их образ, что я могла представлять их рядом с собой. Живых, здоровых и любящих.
В такие моменты даже ненавистное, холодное слово «сирота», как кричали мне вслед все соседские дети, переставало давить своей тяжестью.
— Ты не знала своих родителей? — оторвавшись от работы, спросил Вермакс. Я отрицательно качнула головой.
— Мой отец Мануил Дюпре, занимался изучением древней магии, а мама Ребекка Лоуэл, была одной из лучших целительниц Барлеана. Она происходила из очень старинного ведьминского рода, и от нее по наследству мне перешла моя сила. Они познакомились, когда отец пал жертвой неудачного эксперимента и попал в лечебницу. Мама не отходила от него ни на шаг. Они влюбились друг в друга, сыграли свадьбу, а вскоре родилась я. Но не прошло и года, как маме понадобилось ехать в Веррин. Король ликанов подхватил какую-то хворь, и его целители не смогли определиться с лечением. Отец поехал вместе с ней, а меня оставили с бабушкой. Как потом выяснилось, на обратном пути началась снежная буря, их экипаж занесло на границу с Безжизненными землями, где было полно голодных, диких зверей. Никто не выжил, — закончив рассказ, я тяжело вздохнула.