Частный детектив. Выпуск 7
Впрочем, если даже допустить, что в этот поздний час кто-то пришел в мой дом, в дверь не станут стучать, а позвонят. У входа есть звонок. Но кто может прийти? Я никого не жду. Уже несколько месяцев ко мне никто не приходил.
Только я склонился над страницей, как все повторилось. Но на этот раз я уверен, что мне не снится: несколько глухих ударов в массивные дубовые двери.
Встаю из-за стола, охваченный странным чувством. Не могу сказать, что испытываю страх. Мои страхи другого порядка. Но мне не по себе. С того момента, как раздался стук в дверь, тишина вокруг меня еще более сгустилась. Я угадываю за стеной необычайный мрак. За дверью кто-то есть, кто-то, кого безуспешно пытаюсь себе вообразить, какой-то неизвестный прохожий, по непонятной причине остановившийся у моего порога. И я чувствую, как во мне растет, возвращаясь из глубин детства, животный страх перед ночным мраком.
Бесшумно приближаюсь к двери и вдруг кричу:
- Кто там?
Никакого ответа.
Однако я уверен, что в дверь дважды стучали. Вынимаю ключ из замка и через замочную скважину стараюсь что-нибудь разглядеть, но, кроме плотного как вата тумана, не вижу ничего. Наклоняюсь снова и на этот раз прикладываю к замочной скважине ухо. Внезапно внутри у меня все сжимается: я совершенно уверен, что слышу чье-то дыхание
Закрываю глаза, выпрямляюсь Необходимо взять себя в руки. Придется назвать вещи своими именами: я испытываю страх Абсурдный, как и всякий другой страх. Я боюсь дыхания этого существа, которое угадываю за дверью, как невысказанную угрозу.
Терпеть не могу пугливых людей. Я никогда не был трусом. Итак, собираюсь с духом. Я должен знать. Смотрю на свою правую руку, которая держит ключ. Она не дрожит. Бесшумно вставляю ключ в замок и осторожно, очень осторожно открываю дверь
Я не ошибся, за дверью кто-то стоит. Какой-то странный тип, довольно высокий, чуть сгорбленный, с бледным лицом Я хорошо вижу его в свете фонаря, и он начинает внушать мне опасение, потому что, не произнося ни слова, пристально глядит на меня. У него глубоко посаженные черные глаза, лихорадочно блестящие глаза больного, с множеством маленьких, расходящихся лучиками морщинок вокруг, из-за этих морщинок его лицо выглядит помятым. Однако ему явно не больше сорока Он с непокрытой головой, длинные, темные, плохо подстриженные волосы закрывают шею.
Но вот что самое поразительное - мне кажется, будто я уже где-то видел это лицо. Вдруг замечаю его измятый плащ и мне в голову приходит безумная мысль: этот не произносящий ни слова человек и есть персонаж моей книги. Да, это мой учитель, блуждающий по ночному Дьеппу, именно такой, каким я его себе воображаю уже в течение многих дней
Видно, с ним произошел несчастный случай. Похоже, он не знает, где находится. А бледен настолько, что кажется, вот-вот упадет
Мне надоело его молчание, и я попросту спрашиваю:
- В чем дело, мосье?
Он не отрывает от меня пристального взгляда и вдруг мягким голосом невнятно произносит:
- Прошу прощения за беспокойство, но я увидел свет…
Разумеется, мне тут же приходит на память этот "розоватый свет" из последней написанной фразы моего романа. На мгновенье я поворачиваюсь к окну, которое Пюс оставила приоткрытым, откуда виднеется свет моей настольной лампы. Все совпадает. Чувствую, как колотится мое сердце, будто я только что пробежал стометровку.
- Я позволил себе… - бормочет незнакомец.
- Вы не заметили кнопку звонка?
- Ах, есть звонок?
Он не собирается проверять. Он все так же смотрит на меня и очень напоминает боксера, пропустившего сильный удар в челюсть. Тот же затуманенный, невидящий взгляд.
- Уже поздно, мосье, - говорю я суховатым тоном. - Вы хотели видеть лично меня?
- Нет, нет, - его голос звучит прерывисто. - Просто…
Он в нерешительности. В какой-то момент мне кажется, сейчас он уйдет.
- Я должен вам объяснить, - бормочет незнакомец. - Я неважно себя чувствую. Кажется, мне дурно.
Я в этом ни минуты не сомневаюсь. Но я не врач. Что и сообщаю ему без лишних церемоний. Он смотрит на меня с ошалелым видом.
- Да, - говорит он, - я думаю, мне следовало бы обратиться к доктору. Просто я нездешний, не знаю города, и в этот час… Мне б только на минутку присесть.
Я молчу. Меня смущает его настойчивость. И в то же время он внушает мне жалость. Все же я не могу захлопнуть дверь перед носом этого типа, который едва стоит на ногах.
- Прошу ваг, мосье! Я, правда, больше не в состоянии…
От этого умоляющего голоса все во мне переворачивается. И кровь в моих жилах словно делается горячей. Может быть, так физически ощущаешь собственную доброту. Я вдруг чувствую себя "добрым".
- Ну, хорошо, входите!
Итак, незнакомец входит в мой дом. В тот же момент меня молнией пронзает мысль: совершена ужасная ошибка. Словно я сам распахнул свою дверь перед опасностью… и пока я эту дверь закрываю, незнакомец проходит в глубь комнаты, то и дело оборачиваясь ко мне, и всем своим видом напоминает ослепленную светом сову.
Приглашаю его сесть. Он буквально падает в кресло, закрывает глаза и больше не двигается. Похоже, с ним случился обморок. Он бледен, а на щеках уже пробивается темная щетина. Поистине, мерзкая физиономия, и я принимаюсь вовсю ругать себя, что впустил его в дом. В то же самое время он меня чем-то притягивает. Мне кажется, эту физиономию я где-то видел.
- Хотите что-нибудь выпить?
Он открывает глаза, изумленно оглядывается вокруг, словно пробудился после долгого сна.
Я повторяю:
- Хотите выпить? У меня есть виски. Вам не повредило бы.
- Пожалуй, - тихо говорит он. - Но мне не хотелось бы вас беспокоить.
Как это ни парадоксально, и впрямь видно, что ему не хочется меня беспокоить. В нем чувствуется какая-то униженность, он стесняется самого себя. Он принадлежит к породе людей, которых жизнь сломила, уничтожила, и они будто просят прощения за то, что еще продолжают существовать.
- Я выпью с вами, - говорю ему и, наполняя стаканы, наблюдаю за незнакомцем. Он откинулся на спинку кресла и смотрит теперь в пространство. Мой взгляд останавливается на его стоптанных башмаках, на запачканных брюках, виднеющихся из-под плаща.
- Это невероятно! - вдруг произносит он задумчиво. - На набережной не было другого света. Горело только у вас. Тогда, инстинктивно… Понимаете, я начал задыхаться от этого тумана.
Нет, не понимаю. Я спрашиваю его, не думает ли он в самом деле, что ему стало плохо из-за тумана.
В первый раз вижу, как он улыбается. Слабая улыбка, проложившая морщины на его мертвенно бледном лице.
- Нет, - говорит он, - туман добавил. Уже сходя с парохода, я чувствовал себя неважно.
"Уже сходя с парохода…" Я ставлю стакан, который собирался ему протянуть, и на секунду прикрываю глаза, чтобы овладеть собой. Мое сердце бьется изо всех сил.
- Значит, вы только что с парохода? - спрашиваю я вполголоса.
- Да. Прошло четверть часа, минут двадцать, не знаю. Может, немного больше, потому что я заходил в кафе.
- Кафе?
- Одно какое-то еще было открыто на набережной.
- Почему же вы не передохнули там, в этом кафе?
- Да, конечно, я мог бы. Но я почти сразу вышел снова на улицу.
- Почему?
- Там было слишком много людей, много дыма. У меня закружилась голова. Было полно моряков. Некоторые из них пьяные… Думаю, я испугался.
- Испугались?
Неожиданно он встает, охваченный волнением.
- Нет, в самом деле, не то, - говорит он. - Это трудно объяснить. У меня…
Скажет он, наконец, черт возьми?! Он обхватывает голову руками, похоже, ему действительно очень худо. В конце концов, с трудом выдавливая из себя слова, отрывисто произносит:
- У меня было чувство, что не туда я должен идти. Когда же увидел ваш свет, наоборот…
- Не понимаю… - бормочу я, в свою очередь, запинаясь.
- Разумеется, - он снова садится в кресло, явно отказавшись от мысли что-либо объяснить. - Вы не можете понять