Частный детектив. Выпуск 7

Трэнт изрек это поучение как многоопытный, седовласый проповедник. А я чувствовал, что готов убить его.
- Да, и еще одно, мистер Хардинг. Вы узнали от меня, что я могу и что не могу сделать. Если то, что вы сообщили об Анжелике Робертс, правда, то я прошу вас помнить, что вам незачем обращаться ко мне, пока вы не будете располагать достаточными доказательствами. Но если, несмотря ни на что, вам удастся их добыть, то я буду восхищен, потому что - боюсь, вам снова будет трудно в это поверить, - я люблю, чтобы правда выходила на свет, а справедливость побеждала.
Он протянул мне руку. В уголках его губ таилась улыбка.
- Но… Впрочем, думаю, что пока этого будет достаточно!
Я пожал протянутую мне руку - в конце концов, какая разница? Спокойно, как если бы это было для него нормальным завершением обычного допроса, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
  
Глава 18
 
Злость была бесполезным оружием в борьбе с лейтенантом Трэнтом. Она просто не производила на него никакого впечатления. Оставался, однако, еще Пол, на которого я мог выплеснуть свое негодование. Я вышел из комнаты и обнаружил Пола в нашей спальне - он сидел на кровати. При виде меня он вскочил с покаянной миной на лице. Прежде чем я успел произнести слово, он рассыпался в извинениях. Он заявил, что заботился исключительно о моем благе. Он пришел к заключению, что меня слишком заносит и что он обязан спасти друга от него самого. Он проникновенно объяснил мне, что, с моей стороны, было безумием нарываться на гнев Си Джей и ссориться с Бетси. Анжелика невиновна. Процесс лишь маячит где-то в далеком будущем. Анжелика взяла все на себя добровольно, а немного неприятностей ей, в конце концов, не повредит. Конечно, когда-нибудь… может быть…
Я еще раз прослушал те самые аргументы - старые, потертые - которые использовал и я сам, и Анжелика, и которые когда-то казались мне столь убедительными. Теперь они, однако, вообще перестали быть аргументами.
- По какому праву, черт возьми, ты считаешь, что можешь распоряжаться моей судьбой? - спросил я, охваченный яростью.
Пол улыбнулся своей искренней, обезоруживающей улыбкой.
- Ну… потому что я тебя люблю, старого дуралея! Как вам это нравится! Я буду равнодушно наблюдать, как ты пилишь себе горло бритвой, да еще и помогать тебе в этом деле? - Он помолчал, глядя на меня с сокрушенным выражением лица. - Наконец, я должен был подумать и о себе. Потому что я, точно так же, как и ты, зависим от Си Джей и от Бетси, а Коллингхемы - да спасет нас от них Бог - не слишком податливы в отношении глубоких рефлексий и многоумных объяснений. Если бы я присоединился к твоему крестовому походу и бегал бы по улицам Манхэттена с криками "Долой Си Джей Коллингхема, гнусного обманщика", как ты думаешь, что стало бы с моей должностью? Или ты хочешь, чтобы Сандра торговала яблоками на углу улицы?…
- Но ведь ты же не зависишь от своей дурацкой должности! - прервал я его, так как всегда был убежден, что Пол, как последний из Фаулеров, обладает солидным состоянием.
Пол взглянул на меня с нескрываемым удивлением.
- О мой бедный мечтатель! - вздохнул он. - Ты и вправду считаешь, что богатства Фаулеров сохранились в неприкосновенности? О, этот маленький золотой запас уже давно трансформировался в норки. А я представляю почтенную старую Маму - Фонд исключительно ради огромных финансовых возможностей, с ней связанных. Кроме зарплаты, которую выплачивает мне Фонд, на моем банковском счете нет и ломаного гроша.
Только тут я понял, что им руководствовали исключительно личные мотивы и страх за собственную шкуру, что и он, подобно Элен, являлся лишь одним из наемников Коллингхема. Моя злость переросла в отвращение, хотя я вполне сознавал, что имею не так уж много прав презирать его. Давно ли я стал таким благородным рыцарем без страха и упрека?
И мне расхотелось пинать Пола. Он никогда не претендовал на роль героя. А кроме того, он всегда был искренне ко мне привязан. В отношении этого у меня не было никаких сомнений.
 
- Билл! - сказал он взволнованно. - Извини меня, но я понятия не имел, что ты придаешь этому такое значение.
- Ну, ладно, ладно!
- Я уже забыл, как чувствует себя человек в первую минуту, когда становится подлецом, - продолжал Пол, - но еще не освоился с этим состоянием. Зови этого попа и скажи ему, что все в порядке. Пусть дьявол заберет все это! Я готов подтвердить твои показания. Считай меня раскаявшимся грешником.
Я чувствовал, что он говорит искренне. Мое старое чувство симпатии к нему воротилось с удвоенной силой, но одновременно перед моими глазами неотрывно стояла вся ирония моего положения.
- К сожалению, для этого уже слишком поздно, - сказал я. - Если говорить о Трэнте, то в его глазах я как свидетель уже покойник. Даже если ты повторишь ему все слово в слово, он все равно тебе не поверит! Разве что сделает пометку на полях дела, что ты человек с чувствительным сердцем, который готов сделать все для своего спятившего друга. И это вовсе не мое личное предположение - он сам мне это сказал, причем в самых недвусмысленных выражениях. Так что нет смысла идти на это.
По лицу Пола было видно, что он почувствовал облегчение.
- Ну что ж, в таком случае… - Он улыбнулся с необычным для него смущением. - В таком случае раб, пожалуй, вернется на плантацию, а?
- Иди.
- Ну, тогда будь здоров, Билл. Успешного тебе самоубийства!
Пол быстро вышел из комнаты, и я услышал его удаляющиеся шаги в коридоре.
Я сел на кровать и закурил. Я не ощущал злости ни к Полу, ни к Трэнту, ни даже к самому себе. Более того, теперь я мог взглянуть на эти невероятные события с холодной объективностью. Пугающе ясно видел я теперь все перипетии жизни, какую до сих пор вел я, вел Пол, вел Дейвид Маннерс - каждый, придавленный деспотизмом Си Джей. И почувствовал, что больше так жить не хочу.
Еще недавно я приветствовал бы такой оборот дела как благословение. Даже полиция советовала мне отступить и укрыться в безопасной норке. Меня пожурили, но мне ничего не грозило. Да, я должен признать, что был такой период, когда я услужливо поспешил бы последовать этому совету. Но теперь я не хотел так поступать!
И дело тут было не в Анжелике. Мне было жаль ее только потому, что она, не будучи виновной, оказалась затянутой в очень скверное дело. А в остальном я был к ней равнодушен. Все это я сделал только ради самого себя. Я припомнил как сквозь туман, что Анжелика сказала мне что-то в этом смысле, а я ее высмеял. Однако это почему-то зацепилось в моей памяти. Если жизнь не сможет ничему научить человека, то лучше бы ему не жить совсем. Так вот, в течение нескольких последних очень тяжелых дней жизнь, наконец, чему-то научила меня. Теперь, например, я знал, что не хочу быть вице-председателем по делам рекламы, потому что Си Джей одарил меня этой должностью в награду за самую большую ложь в моей жизни. Я не хотел принимать любовь Бетси, если она будет опираться на ложь. Я не хотел, чтобы Рики прятался в таком зловонном убежище, каким стал теперь мой дом. Я не хотел быть ни Дейвидом Маннерсом, ни Элен Ходжкинс, ни, наконец, Полом Фаулером.
Коль скоро судьбой было предопределено, что на каком-то этапе я смог взглянуть на себя объективно, я знал, что теперь для меня возможен лишь один путь: работать локтями и выкрикивать во весь голос правду, чтобы в конце концов люди - хотя бы потому, что они устанут и им надоест слушать меня, - мне поверят. Я четко знал, как буду поступать дальше. Прежде всего я должен отказаться от всего, на что не имел права и что к тому же теперь совершенно не представляло для меня интереса. Я пойду к Си Джей и заявлю ему, что обманул его и намерен публично признаться в этом. Затем я откажусь от занимаемого поста и расскажу все Бетси. Если она оставит меня, то ничего не поделаешь… Тогда я останусь один. Теперь, когда я видел все ясно, а не в кривом зеркале, я был почти уверен, что Бетси меня не оставит. Если она действительно такая, какой я ее считаю, она поймет меня, поймет, что только спасая любой ценой Анжелику, я смогу вновь обрести порядочность, смогу быть достойным ее, Бетси, мужем. А потом, когда я закончу все это, мы сможем жить, основываясь на честных принципах. Я найду себе где-нибудь работу, подальше от развращающих милостей Си Джей. Мы начнем новую, честную жизнь.