В поисках Челограда (СИ)

Часть третья. Кто ты, отшельник Жужа?
Глава восьмая
До Жужи оказалось ещё целых четыре дня ходу. Всё это время мы только топали и топали. После сражения с Заглотом, ночью на нас обрушился жуткий ливень, так что с тех пор мы тащили с собой ещё и полотно, собственноручно сплетённое из лиан с густым, не пропускающим воду, ворсом, и на ночь натягивали его на колья, сооружая палатку. Ну, ещё охотились, чтобы добыть мясца, лазили за фруктами, собирали грибы и корнеплоды – всё это несколько задерживало наше продвижение, но с другой стороны – было приятно. Я никогда ещё не чувствовал себя таким крутым и свободным! Это не шло ни в какое сравнение даже с туристическим многодневным походом: ведь там тоже кто-то – старше, умнее, опытнее – всегда тобою командует, а ты обязан слушаться и действовать по его правилам. И ни в коем случае не сходить с известной дороги или тропы, давным-давно разведанной и проложенной кем-то другим… а здесь! Здесь всё делал я сам! Не без помощи друзей, конечно, но они, хоть и были значительно меня старше, ничего не приказывали. Не обязанные оставаться вместе, мы знали, что защитим друг друга и всегда бросимся на выручку, что бы ни случилось и шли, держась стрелки указателя, просто потому что мы так хотели! Мы были равны и абсолютно свободны! Сами прокладывали тропы, добывали пищу, боролись с опасностями и понятия не имели, что ждёт впереди. Как те сильные и смелые первопроходцы, о которых я раньше только в книжках читал! А сейчас вдруг сам стал таким же героем – пьянящее чувство после стольких лет жизни по расписанию и чьим-то указаниям. Так что я шёл, наслаждаясь сполна каждым мигом. Путь наш лежал сначала через лес, потом по берегам целой череды небольших озёр,- ох, как хорошо было искупаться, смыть пот и грязь! Да и непуганой рыбы на заросших водорослями отмелях было так много, что мы поймали несколько штук, просто загнав палками в сплетённую из лиан сетку. По вкусу, правда, эти толстые, головастые рыбины оказались весьма противными: мясо было костистым, кислым и сильно воняло сырыми кишками, вне зависимости от степени прожарки. Так что ужин у нас в тот день не удался, зато у Аххши вышел настоящий пир – она не разбирала вкус так тонко, как люди, и заглатывала мясо огромными кусками, с костями вместе, не чувствуя никакой кислятины, а запах кишок ей, наоборот, очень даже понравился. Контакт с ней, во время нашего похода, я устанавливал редко: хотелось, чтобы и гончая тоже разделила приятное чувство полной независимости… К концу третьего дня мы увидели огромную, устремлённую вверх, башню. Издали она выглядела иглой, протыкавшей небо. Я послал Аххшу вперёд, и она осторожно обошла сооружение по кругу, но не унюхала, не услышала и не узрела ничего подозрительного, так что мы без страха подошли к странному сооружению. Это оказалась высокая и узкая кляксища, явно давным-давно брошенная. Приглядевшись, я заметил среди травы массу маленьких серых кусочков, разгрёб ворс лиан и обнаружил под ними залежи “цементной” крошки – густые возле стен башни, дальше они становились тоньше и на расстоянии пяти метров пропадали совсем. За кляксищей явно никто не следил, и она медленно, но верно осыпалась под действием ветров, дождей и растений, цеплявшихся за её основание. Сколько бы ни отвалилось кусков, под ними оказывался всё тот же серый материал, словно башня представляла собой сплошной монолит. Я прикоснулся к стенке и сразу почувствовал покалывание, такое же, как было, когда мои пальцы сжимали Жужину кляксу-указатель, только намного слабее, в ушах прошуршал непонятный шёпоток, перед глазами поплыли какие-то неясные пятна. Тогда я раскрыл ладонь и положил её к самому большому сколу, какой смог найти. Руку немедленно то ли захолодило, то ли обожгло – не поймёшь, послышался вой урагана, я словно поднялся в немыслимую высь, пронзил небо, в лицо ударили дикие порывы ветра, стегануло острым дождём, перед носом бешено пронеслись тучи. Потом я вдруг понял, что вихри уже бьются у меня в теле, высекая искры из глаз, временами распирая изнутри так, словно я вот-вот взорвусь, но этого не происходит, потому что воздух, оказывается, медленно вытекает обратно сквозь поры, потихоньку гася давление. – Эй-эй, Лёш, ты чего?! – Вася силой отодрал меня от кляксищи и развернул к ней спиной. – Не знаю… – я медленно приходил в себя, почти физически ощущая, как в голове будто какой-то паззл складывается, где за основу взяты все эти видения про вихри, тучи, воздух, а недостающие фрагменты выбираются из калейдоскопа, в котором мелькают прочитанные когда-то книги, увиденные картинки или телепередачи, услышанные слова и даже какие-то формулы… А потом вдруг – раз! – всё это исчезло, и осталась одна мысль, настолько кристально ясная, что её просто нельзя было не произнести вслух: – Это атмосферная установка Инов! – Какая установка? – не понял Вася. – Атмосферная, – повторил я и, дождавшись, когда подойдёт Антон, продолжил: – Установка для переделки воздуха на планете. Очень-очень старая, совсем древняя – ей тысяча лет, а может, и больше! Давным-давно сделала своё дело, но так и не была разобрана… почему-то. – Хочешь сказать, атмосферу на этой планете Ины сформировали искусственно? А как же животный мир, растения? – Они появились позже, – уверенно ответил я, мельком, самым краем сознания, отмечая, что это тоже догадка, точнее, умозаключение из уже имеющихся фактов и едва уловимых видений, которые отложились в мозгу много раньше, когда я лазил на деревья, рвал грибы, растения – со всеми ними у меня, оказывается, тоже были контакты! Настолько нечёткие и мимолётные, что я их просто не замечал, но они всё равно откладывались где-то в бессознательной памяти, а сейчас сопряжитель вскрыл ту “коробочку” и нашёл в ней ответ. – Эта планета изначально была другой – Ины её полностью перекроили! Создали такие же, как на их родной планете, условия, заселили шуржешишскими растениями и животными, в общем, сделали пригодной для иновской жизни. – Ну, и где же они все? – изогнул бровь Величко. – Скоро неделя, как мы сбежали с этой чёртовой базы Дважиса, а вокруг только лес и ни одного поселения! Где колонисты? Почему здесь почти никто не живёт? – А я вот что вспомнил! – воскликнул Берендеев. – Дважис как-то сказал мне, что это – бывшая исследовательская станция! Ну, вот все эти здания-купола, в которых теперь секретная база! Они построены были давным-давно, для исследования планеты, Дважис ими просто воспользовался. Я как-то не обратил на его слова внимания: в моей жизни тогда столько происходило перемен, что эти общие сведения не волновали вообще… а сейчас ты сказал про колонистов, и я вдруг вспомнил об этом! – О-о, попёрло ребят на озарения! – пробурчал Величко. – Пегов-то вообще уже чуть ли не оракул у нас стал вместе со своим “новым внутренним голосом”, – кавычки он изобразил пальцами. – Я не оракул, просто стал чувствовать иновские кляксы. Думаю, это и правда, работа сопряжителя. Так же, как и контакты с Инами и животными. – А с людьми? – вдруг резко спросил Антон. – С нами? – Ты уже спрашивал меня как-то, во время очередного маршброска, – помнишь? – и я сказал тебе: нет, я вашу с Васей память не считываю! – А если ты врёшь? – А тебе есть что от нас скрывать? – неожиданно вклинился Берендеев, ласково поглаживая Аххшу – она уже устала бродить вокруг кляксищи, подошла и стала рядом с Васей, глазами вопрошая: “Ну когда же мы будем кушать?” – Да при чём тут это?! – Ничего я у тебя, Тоша, не считываю, успокойся! Сопряжитель – чисто иновская примочка, с людьми она не работает! – Со зверями, значит, работает, а с людьми – нет? Где логика?! – Так звери-то тоже иновские, вот тебе и вся логика! Ины их сюда завезли, это их природа, а сами Ины имеют много общего со своими животными, так же как и мы – с нашими! Ну, ты же врач, блин, и отлично знаешь, что на уровне ДНК сходство человека и шимпанзе больше девяноста восьми процентов – я много где об этом читал! – И чего? – кисло промямлил Величко, как видно, чисто для порядка. Но я всё равно ответил: – А того, что сопряжитель создан для соединения с иновскими мозгами, вот он и стал, в необычных для себя условиях, искать контакта со своими, а не с чужеродными организмами – не под людей он заточен! И вообще… он делает только то, что в данный момент полезно для выживания, поэтому и открыл мне только одно из воспоминаний Сусоща, а не всё подряд, чем там… забита его башка! – Я думаю, вывали он всё подряд – тебе бы башню сорвало! – хохотнул Берендеев. – Вот точно! – согласился я. – Он же должен беречь свой дом, как сказал этот ихний спец Ящущ. Мне вдруг подумалось, что, может, теоретически, сопряжитель и мог бы поработать над контактами с людьми, вопрос – на хрена? Про Васю и так всё понятно, а лезть в голову к Антону – только лишние тёрки между нами устраивать! Но говорить об этом вслух я не стал – зачем гнать волну, если я всё равно не собираюсь пытаться их память сканировать… Пока, во всяком случае. – Ладно, – махнул рукой Антон. – В принципе, ты и так уже всё про меня знаешь – я сам разболтал… – И правильно! – поддержал его Вася. – Чего тебе таиться и про эту подлую Майю скрывать? Мы же друзья! – Величко метнул на него такой взгляд, что Берендеев поспешил соскочить с неудобной темы и, хлопнув рукой по стене башни-кляксищи, спросил: – Если эту… Хуррхшу давным-давно под Инов переделали, то почему тут живёт только Жужа и группа Дважиса? – Ну, возможно, где-то тут и ещё кто-то живёт, хотя… – я пожал плечами. – Не знаю, в общем! – Планета оказалась почему-то совсем не востребованной, – заключил Антон, обводя взглядом простиравшийся всюду лес. – Может, народу у них мало? – предположил Вася, скармливая Аххше жилистый кусочек жареного мяса, оставленный им ещё с прошлого ужина специально для гончей. – И все Ины прекрасно помещаются на одном Шуржешише? – Да не обязательно на одном Шуржешише, – возразил я. – Возможно, у них полно таких вот освоенных и модифицированных под Инов планет, и только эта, конкретная, оказалась не нужной… По каким-то причинам. – Спросим об этом у Жужи! – подытожил Берендеев. – Если он вообще станет с нами разговаривать, – хмуро обронил Величко. – Да ладно тебе, Тош, скоро всё само собой выяснится! – отмахнулся я. – Давайте лучше лагерь ставить, а то уже жрать охота и темнеть скоро начнёт.