Измена. Во власти прошлого (СИ)

– Будут ещё пожелания, мистер Ламберт? – спросила медленно и сексуально.
Он молчал. В его глазах шла какая-то борьба, ненависть и сомнение боролись с желанием. Но, видимо, второе победило.
Рука Раймонда обхватила меня за талию, а затем он произнёс то, что я никак не ожидала услышать:
– Поцелуй меня.
Эти два слова поставили меня в тупик, я замерла, весь мир вокруг остановился на мгновение: люди, музыка… все! Я молча стояла и смотрела в его голубые глаза.
Я понимала, что это все игра, но все же… Никогда не любила играть с ним, ведь всегда проигрывала. Прекрасно осознавала, что не могу переписать прошлое, как бы мне этого не хотелось, оно уже высечено в камне, и все что мне оставалось – это жить дальше. Нужно остановить то, что происходило сейчас.
– Нет, – за все это время я впервые отвела взгляд.
Мы простояли так минуту, не больше. Понимала, что молчание затянулось и по-хорошему нужно сваливать. Пока алкоголь не сказал за нас что-нибудь лишнее.
– Мне нужно отойти ненадолго… – начала выбираться из захвата сильной руки, но меня остановили.
Раймонд придвинул меня к себе так близко, что стало не хватать воздуха, а свободной рукой взял меня за подбородок, тем самым заставляя посмотреть на него.
– Знаешь, Даниэла, я уверен во всем кроме того, что чувствую к тебе. Одно из этих чувств ненависть, это точно… но есть что-то ещё, что было есть во мне уже давно и почему-то не хочет отпускать… – а затем его губы накрыли мои.
  
Глава 6. Сердце
 
Раймонд
Это дурная черта у мужчин – стыдится своего сердца. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.
И.А.Гончаров
Весь этот чертов вечер я пялился на Даниэлу, на ее женственные и соблазнительные изгибы, вишневые губы, крепко обхватывающие стакан, на ее длинную шею, к которой так и тянуло прикоснуться, оставить след в виде засоса. Эта девушка уже давно вскружила мне голову, я ненавидел ее, но нет смысла отрицать, что у меня ещё остались чувства…
За этот вечер я испытал такое изобилие эмоций, которое не испытывал уже давно… Ненависть, смешанную с восторгом, когда увидел Даниэлу в этом чёрном платье, на этих чертовых бретельках, которое выделяло абсолютно все прелести этой сексуальной девушки. Волнение и ликование, когда подошёл к ней сзади и положил руки на бёдра. Удовольствие, когда смотрел на ее смелые, грациозные и эротичные движения. И злость от того, что не один наблюдаю за ее танцем.
А затем, когда Даниэла решила сыграть со мной в некую игру, танцуя и соблазняя, на меня нахлынуло столько различных чувств, такие, которые я мог испытывать каждый день, а также те, которые появлялись только рядом с этой дьяволицей. Напряжение, а затем возбуждение, смущение и неловкость, что было ново. Эта девушка была особенной для меня во всех аспектах, она сочетала в себе злого ангела и доброго дьявола. Такого микса я не видел ни в одной другой представительнице женского пола, это была ее особенная черта, особенность Даниэлы. И когда она оказалась в моих руках, чувство трепета, зародившееся во мне в этот момент… Я точно знал, что хочу сейчас. Это стало переломным моментом в нашей истории…
Я не удержался и со всей страстью впился в губы Даниэлы. Эти манящие, пухлые и, твою мать, такие сладкие губы. Поначалу она сопротивлялась, но затем ее губы стали мягкими и податливыми. Я углубил поцелуй, смело и бесцеремонно, проникая языком в ее рот, она окончательно перестала сопротивляться и отдалась во власть этого греховного искушения…
Эта дьяволица решила поиздеваться надо мной и укусила, прекрасно зная, как это действует на меня. Поцелуй из жадного стал переходить в более чувственный и нежный. Я как будто обезумел, сошёл сума.
На самом деле, я никогда не был сумасшедшим, за исключением случаев, которые касались моих чувств. И это был именно такой случай.
Я все ещё влюблён в эту девушку. В этом я только что убедился окончательно, и это плохо…
 
Понимал, что должен убить в себе эти чувства к ней, если не сделать этого сейчас, будет слишком больно потом.
– А сейчас это были тоже "вынужденные действия"? Думаю, вон тому парню, – показываю на Дэвида, наблюдавшего за нами все это время, – так не кажется.
Я знал, что он будет сегодня в клубе, отчасти именно из-за этого и собрал сегодня всех, включая Даниэлу. И теперь, увидев ее со мной, он отвалит раз и навсегда. Парень разозлился и ушёл в расстроенных чувствах. Какая ирония.
После моих слов глаза Даниэлы, ранее наполненные страстью и возбуждением, превратились в два кусочка льда. Они наполнились презрением и разочарованием… С одной стороны моё либидо возликовало от причинённой ей боли, а сердце будто бы завыло. Черт! Я не могу смотреть на неё после того, что сделал сейчас, это слишком для меня. Но так нужно… Моя ненависть к самому себе сильнее, чем мои чувства, поэтому:
– Эй, если ты такая ранимая, то я не понимаю, что ты здесь все еще делаешь. Дверь там, зайчонок, – она излучала чистую, неподдельную ненависть всем своим существом.
Узнаю теперешнюю Даниэлу.
Мою щеку обжигает удар. М-м-м, а он у неё поставлен неплохо.
– Поцелуи с тобой всегда были вынужденным действием, Раймонд. В отличие от этого, – я уже представил, как на моем лице заиграли желваки, а ладони сжались в кулаки.
Даниэла вырвалась из моих рук и ушла куда-то в толпу.
Сначала я не понимал, что она задумала, но потом буквально озверел. Она подошла к первому свободному парню, коим оказался Джаред, твою мать, и начала целовать его.
Одной рукой она обхватила его шею, а другой взяла руку Джареда и положила себе на задницу. Блять.
Я быстрым шагом направился к ним. Подойдя, со злостью оторвал Даниэлу от друга, с которым позже стоило серьезно поговорить, что не обойдётся без синяков, и закинул девушку на плечо, предварительно оттянув это ее дурацкое короткое платье вниз.
– Раймонд… – начал было Джаред, но я посмотрел на него настолько выразительно, что он сразу заткнулся.
– До завтра, Джаред. Передай Алии, что Даниэла ушла со мной, – быстро сказал я и направился к выходу, с одной заразой на плече.
Она хотела сделать мне больно? Поздравляю, Даниэла, ты сделала это.
– Ты что издеваешься!? Отпусти меня немедленно! Иначе я расцарапаю тебе все лицо, урод! – вопила эта фурия.
– Когда протрезвеешь, тогда и отпущу, истеричка.
– Это я-то истеричка, Раймонд? Ни я чуть не накинулась на друга из-за девушки, которую ненавижу. Так что, здесь только одна истеричка, и это явно не я! – вот… стерва.
Если бы она не была настолько пьяна и не кидалась на моих друзей, я бы нахрен оставил ее в этом клубе. Сказал бы то же самое, тем самым оттолкнув и причиняя боль, и пошёл бы к Лоле, чтобы забыться. Но нет, я ведь чертов джентльмен и не могу оставить даму в беде.
Не могу оставить ее.
Я шёл через толпу, не обращая внимание на упреки Даниэлы, висящей у меня на плече, и множество любопытных взглядов, которые меня раздражали.
Сердце бешено стучало от переизбытка чувств и алкоголя в крови.
– Ахренеть, вот это задница! Парень не хочешь поделиться этой аппетитной попкой с нами? – сказал какой-то пьяный мудак, когда я уже подходил к выходу.
Он, твою мать, привёл меня в ярость. Я и не заметил, как развернулся к этому придурку и врезал кулаком в челюсть. От силы удара он упал на пол и завыл, люди, стоящие вокруг, стали оглядываться на это шоу, но мне было плевать.
Поудобнее перехватив Даниэлу, которая, что странно, молчала, я вышел из клуба.
Так и донес ее до женского общежития, но когда она поняла, где мы находимся, и что Алии нет рядом, она завизжала и умудрилась спрыгнуть с моего плеча, я такого не ожидал.
Она, встав напротив меня и посмотрев прямо в глаза, сказала:
– Без Алии я и шагу в комнату не сделаю!
– Она с Таем, не нервничай, скоро вернется. – Произнёс устало, проклиная свою идею с клубом.