Двери всегда открыты (СИ)
— Как твое свадебное путешествие? Как Лола?
Чиро опять посмурнел.
— Подала на развод.
— Почему?! Что случилось?
— А типа вы не знаете, что случилось. Эта русская шлюха, которую я подцепил в Болгарии. Лучше бы я триппер подцепил. Уже бы вылечился.
— Но вы же помирились. И поженились.
— Родственники Лолы на нее надавили, вот она и вышла за меня. Убедили ее, что все будет хорошо. А только ничего не было хорошо. Мы каждый день ругались. Она каждый день плакала, я утешал, извинялся, клялся, просил, умолял и так далее. Я безумно устал. В конце концов мы просто перестали разговаривать. И сексом перестали заниматься. Лола собрала вещи и уехала. Я не стал удерживать. Я устал, правда.
— Постой, а когда ты вернулся?
— Неделю назад.
— Почему не позвонил нам? Чем ты занимался все это время?
— Чиро, ты охренел? — тихо спросил Рафаэль, оглядываясь. — Что ты тут устроил?
Он принялся ходить по комнате, пересчитывая разбросанные повсюду пустые бутылки из под вина. В квартире стоял затхлый запах, на столешницах, на стульях и даже на полу валялись тарелки с остатками еды.
— Ты пьешь? — перепугался Кристиан. — У тебя алкоголизм?
— Успокойтесь, ради бога! Какой алкоголизм? У меня уборщица заболела, пятый день не приходит, а мне просто лень убираться самому.
— Семь бутылок, — констатировал Рафаэль. — По одной за день. Это не алкоголизм, по- твоему?
— Это для творческого вдохновения. Я, между прочим, песню написал, хотите послушать?
Друзья расчистили себе место на стульях, брезгливо перемещая грязную посуду на небольшой овальный столик у окна, не переставая ворчать по поводу разведенного Чиро свинства. Сам хозяин в уборке участия не принимал, он сел за фортепиано, сгреб с крышки инструмента разрозненные листки с кривыми, наспех написанными строчками нот и слов, много раз перечеркнутыми и переписанными заново, погрузился в их изучение, пробуя левой рукой клавиши. Кое-как разместив перед собой все листы, Чиро начал негромко петь, закрыв глаза и наигрывая мелодию по памяти. Рафаэль подошел к инструменту, снял с его крышки еще одну грязную тарелку и… замер, забыв отнести ее к остальным.
Когда Чиро закончил петь и обернулся к приятелям, то увидел, что оба они застыли на месте, забыв сесть на стулья. Рафаэль по-прежнему держал в руках тарелку с недоеденной засохшей пиццей, а в глазах его стояли слезы.
— Понравилось? — улыбнулся Чиро.
— Очень красиво, — признался Кристиан. — Ты раньше так не писал.
Он подошел к фортепиано и стал разглядывать ноты.
— Ты все-таки ее любишь? — печально спросил Рафаэль, водружая тарелку обратно на крышку фортепиано.
— Не знаю, — хмуро сказал Чиро. — Не думаю, что мы снова помиримся.
— Я не про Лолу. Я про Алису. Это же ты о ней поешь.
Чиро дернулся.
— Я ненавижу эту русскую девицу, сколько раз можно повторять?! Она врала мне все время!
— Ты ей тоже, — напомнил Рафаэль. — Ты даже теперь ее ненавидишь, после того, что с ней случилось?
— А что с ней случилось? — озадачился Чиро.
Кристиан и Рафаэль переглянулись.
— Она сидит в тюрьме, — сухо ответил Рафаэль. — За то, что ранила подонка, который хотел ее изнасиловать и убить. У них там в России какие-то странные законы. Подонок тот самый, который бил ее в Варне.
Чиро поднялся, начал нервно расхаживать по гостиной, натыкаясь на мебель, потом остановился и потребовал:
— Объясните нормально, я ничего не понимаю.
***— Ты будешь нанимать адвоката для Алисы или нет?! — рявкнул Дима, окончательно потеряв терпение.
Вот уже десять минут он по телефону пытался обсудить с Геной вопрос о защите для своей непутевой, вечно влипающей в истории подруги, но никакого внятного ответа получить от собеседника не мог. Гена отвечал расплывчато, неопределенно. У Димы создалось впечатление, что он вообще ничего не делал и делать не собирается.
— Давай я сам найду адвоката, если тебе опять некогда! Ничего, что твоя жена уже третий день в СИЗО?! Что значит, сама виновата?!
Дима слушал нудный бубнеж Геннадия, и чувствовал, как от гнева у него начинают пылать уши, а ладони сами непроизвольно сжимаются в кулаки.
— Я правильно тебя понял, — ледяным придушенным голосом спросил он, — что по- твоему мнению, Алиса не должна была писать свои картины, тогда с ней все было бы в порядке? А может ей и дышать не стоит? Вдруг она неправильно дышит? Не по конституции?.. Да пошел ты! Без тебя разберемся, урод! За ребенком присмотри хоть нормально или, если тебе некогда, давай я его к себе заберу… Ах, это твой сын, и он будет жить с тобой? Так может ты поэтому не хочешь Алисе помочь? Хочешь, чтобы она села, а сын жил у тебя? А, с тобой ему лучше и безопаснее, чем с матерью, которая выбирает неправильные темы для творчества? Слушай, Гена, ты тоже гомофоб, что ли? Нет? А, тебе по фигу. Ну да, всем по фигу. Это же никого не касается. А уроды Толики разгуливают по улицам и безнаказанно избивают тех, кто с ними не согласен. А твоя жена, пусть и бывшая, мать твоего ребенка, должна сесть за этого ублюдка в тюрьму. В общем, знаешь, что Гена? Пошел-ка ты на х..
***Свет в камере погасили, и Алиса закрыла глаза. Может, хоть сегодня удастся уснуть пораньше? Алиса была сова, привыкла засыпать под утро и просыпаться чуть раньше полудня, перестроится на местный режим с отбоем в десять вечера и подъемом в семь утра, пока не получалось. Кто придумал такой режим? Здесь что, кто-то куда-то торопится?
В полудреме перед ней снова, как и в предыдущие полубессонные ночи замаячило лицо Чиро.
Составьте три утверждения, которые будут верны для вас обоих.
Чиро: мне нравится Алиса.
Алиса: да, мне тоже нравится Алиса. И еще мне нравится Чиро.
Чиро: И мне нравится Чиро, отличный парень. Надо еще одно утверждение. У нас классный секс.
Алиса: да, подходит.
Продолжите фразу: «я бы хотел, чтобы у меня был кто-то, с кем можно разделить…»
Чиро: музыку.
Алиса: сомнения.
Представьте, что собеседник — ваш близкий друг. Что еще ему нужно знать о вас?
Чиро: мне очень хорошо с тобой. Кажется, я еще этого не говорил.
Алиса: я всегда буду помнить эти дни с тобой.
Поделитесь с собеседником ситуацией, за которую вам до сих пор стыдно.
Чиро: мне было десять лет. Я меня был лишний вес и родители посадили меня на диету. А я ужасно хотел есть и воровал иногда булочки в кафе неподалеку от дома. Однажды меня поймали. Это был такой позор! Никогда не забуду. А у тебя?
Алиса: а я изменила своему бойфренду. Он об этом так и не узнал.
Чиро: зачем?
Алиса: Понятия не имею. Мы с подругой напились вдвоем в ресторане, подцепили каких-то двух парней, поехали с ними в сауну. Я теперь не помню ни их лиц, ни имен. И я не знаю, зачем вообще я это сделала.
Чиро: а я знаю.
Алиса:???
Чиро: я не скажу, а то ты меня бить будешь.
Алиса: буду, если не скажешь. Может это мой последний шанс узнать, что такое со мной тогда произошло. Говори, давай!
Чиро: трахаться ты хотела, моя хорошая, только и всего. Не бей меня, ты же обещала!
Когда вы последний раз плакали на людях? А в одиночестве?
Чиро: на людях, наверно, когда мы выиграли национальный конкурс. А один — когда меня бросила девушка.
Алиса: а что, и такое бывает? Я думала, девушки на тебя гирляндами вешаются.
Чиро: ну, у меня же бывают и постоянные отношения. И вообще, я сам был виноват. И короче, мне было очень грустно, что она меня не простила.
Алиса: последний раз я плакала на глазах у подруги, когда жаловалась ей на жизнь. Ну мы опять напились. Мы с ней все время напиваемся.
Чиро: та самая подруга?
Алиса: да. Вообще-то единственная. А одна я плакала недавно, когда осталась здесь одна без денег и документов. Страшно было. И одиноко.