В последний момент (ЛП)

— О чем я вообще думала? — пробормотала я.
— Эмма! — позвала мама, и я поняла, что пришло мое время. — Мэддокс приехал!
— Ты справишься, Эмма. Сделай глубокий вдох и успокойся.
Схватив шляпу и серый кардиган, я надела их.
Я вошла в комнату так медленно, насколько было возможно по человеческим меркам.
Мэддокс сидел на одном из диванчиков, а моя мама — напротив него. О чем они говорили, я не подозревала. Кажется, мой слух стал меня подводить, и голова закружилась. Я собираюсь упасть в обморок? Боже, это будет так унизительно.
— Эмма, — улыбнулся Мэддокс, поднимаясь. — Это тебе.
Парень протянул мне букет подсолнечников.
— Я не знал, какие цветы ты любишь, но эти напомнили мне о тебе.
— Спасибо.
Я приняла их. По крайней мере, голос меня слушался и не дрожал.
— Поставлю их в вазу.
Я указала на дверь кухни, расположенной позади меня.
— Я пойду с тобой, — Мэддокс шагнул вперед.
Одет он был просто. Почти так же, как вчера. Лишь его рубашка теперь была черной, а не белой.
Я открыла шкафчик, в котором стояли вазы, и поднялась на цыпочки, стараясь дотянуться до ближайшей.
— Я достану.
Мэддокс встал позади. Его высокое, худощавое тело прижималось к моему. Одной рукой он потянулся к вазе, а второй уперся о столешницу на уровне моей талии. Я задержала дыхание, боясь пошевелиться. Я даже не подозревала, что мое тело способно реагировать подобным образом.
Кажется, Мэддокс заметил это. Достал вазу, кашлянул и отступил на пару шагов. Мое тело сразу же затосковало по его теплу.
— Спасибо, прошептала я, наполняя вазу водой и снимая упаковку с цветов.
— Обращайся, — улыбнулся он.
Как только я поправила цветы в вазе, то кивнула за спину.
— Пойду, поставлю их у себя в комнате. Подожди здесь.
Я надеялась, что он не посчитает меня грубой из-за того, что я не пригласила его в комнату, но от одной мысли, что он заметит брошенный на полу лифчик, чувствовала себя униженной. Щеки уже начинали краснеть, стоило подумать об этом.
Парень хмыкнул.
— Ладно. Я побуду здесь. Пообщаюсь с твоей мамой, — начал он, когда я уходила, а затем продолжил чуть громче. — Кажется, она упоминала какие-то детские обнаженные фото.
Я уронила вазу, и она разлетелась на кусочки. Ноги обдало ледяной водой. Я вскрикнула и подпрыгнула.
Мэддокс безудержно рассмеялся.
— О боже, я тебя ненавижу! — вскрикнула, скидывая промокшую обувь.
Я надвинула шлепанцы, которые стояли в коридоре.
Мама выглянула из-за угла.
— Что произошло? О, — она потеряла дар речи, заметив, что произошло. — Убирайтесь отсюда оба. Я сейчас все уберу.
Она вытолкала нас за дверь.
— Рад знакомству, Дон, — обернулся Мэддокс на прощание. — Я верну ее к десяти.
Он приобнял меня за талию, пока мы шли к машине.
— Ты зовешь мою маму по имени?
— Почему тебя это удивляет? Я очарователен, и понравился ей. Разве что-то не так? Я же прекрасен.
— Ты слишком высокого о себе мнения, — заметила я.
Парень рассмеялся. Теплым и хриплым смехом.
— Разве не так?
У меня не нашлось возражений.
— Позволь мне.
Он оказался передо мной и открыл дверь машины.
— Спасибо, — улыбнулась я, снова задаваясь вопросом о том, почему кому-то нравятся машины с низкой посадкой.
Я была удивлена, едва не шлепнувшись на задницу.
Мэддокс сел в машину и выключил музыку, чтобы мы смогли поговорить.
— Куда мы направляемся? — спросила я.
Надеюсь, он планировал накормить меня. Я проголодалась. Вероятно, стоило бы спросить у него, планировался ли ужин на нашем свидании, потому что если меня не накормить, я превращусь в монстра.
— В парк. Я собирался покормить уток, погулять и все такое, — Мэддокс пожал плечами. — Хочу чего-нибудь обычного и непринужденного.
Мой желудок заурчал, и он усмехнулся, услышав этот звук.
— Я прихватил продукты для пикника. Не могу допустить, чтобы ты голодала, — парень посмотрел на меня и усмехнулся.
— На самом деле звучит… отлично, — согласилась я.
— Правда? — спросил он с искренней улыбкой.
— Ага. Идеально.
Мэддокс с облегчением вздохнул.
 
— Я волновался, что ты спросишь, почему я не позвал тебя на ужин в ресторан, но предположил, что тебе придется по душе пикник.
Я удивилась, что он так много думал о нашем свидании.
— Как прошел твой день? — спросил парень, удивив меня резкой сменой темы.
— Неплохо, — ответила я. — Я провела его с мамой. После обеда мы сходили в пару магазинов.
— Ты близка со своей мамой, — заметил он.
— Да, — подтвердила я, хоть этого и не требовалось. — После того, как ушел отец, она стала для меня всем.
— Хорошо, что у тебя есть такая мама, — прошептал Мэддокс и с тоской посмотрел на меня.
— Разве у тебя не так?
— С биологической — нет.
— Тебя усыновили? — потрясенно спросила я.
— Нет, — он нахмурился. — Нас с братом усыновили. К счастью, семья, принявшая нас отличная, и вовсе не похожа на те, истории о которых рассказывают в новостях. Почему твой отец ушел?
Я хотела расспросить его поподробнее, но мы были не достаточно близки. Не хотелось подталкивать его так далеко. И не было нужды слишком торопиться.
— Мой отец — алкоголик, — сказала я. — Он предпочел нам бутылку. Думаю, хуже всего то, что после его ухода мне стало легче. Он постоянно кричал на нас с мамой. Мне приходилось ходить на цыпочках по дому и не шуметь. Я боялась его, — призналась я.
— Жить в страхе — худший опыт, который может получить человек. Это высасывает из тебя жизнь.
Его лицо помрачнело.
— Звучит так, словно тебе это знакомо.
— Так и есть, — ответил он, не объясняя ничего.
— Он не всегда был плохим, — продолжила я.
Обычно я бы ни слова не сказала об этом, но чувствовала себя с Мэддоксом непринужденно, и мне нужно было поговорить об этом с кем-нибудь. Маме такие разговоры никогда не нравились, а Сэди предпочитала говорить о мальчиках.
— Помню, были отличные времена. Например, когда он учил меня кататься на велосипеде.
— Хорошо, что у тебя есть такие хорошие воспоминания, — заметил он.
— Верно, — согласилась я. — Хотя мне стало легче после его ухода, часть меня задается вопросом, встретимся ли мы снова… Я так много хочу ему сказать.
— Может, стоит написать ему письмо? — предложил Мэддокс, свернув на парковку.
— Я даже не знаю, где он.
Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.
Мэддокс усмехнулся.
— Тебе и не надо знать. Просто напиши то, что у тебя на душе.
Я подскочила, когда парень прижал палец к моей груди. Прямо к бешено колотящемуся сердцу.
Он вздрогнул и отдернул руку, словно не подозревал о том, что творил.
— Прости, — пробормотал Мэддокс, виновато склонив голову.
За короткое время, что я его знала, мне не доводилось видеть его смущенным, и чувствовалось — не часто ему доводилось чувствовать подобное. Мэддокс источал уверенность и обаяние, даже если мне не хотелось признавать этого. Мне приятно было видеть его уязвимую сторону.
— Все в порядке, — ответила я, пока он парковался.
Но Мэддокс не смотрел на меня.
Он повернулся на заднее сиденье и протянул мне одеяло.
— Можешь понести это? Я возьму остальное.
— Конечно.
Я прижала одеяло к груди и вышла из машины.
Когда Мэддокс встал передо мной, взгляд у него был недовольный.
— Я бы открыл тебе дверь.
— У тебя же руки заняты, — возразила я.
Парень усмехнулся и вернулся к прежнему занятию.
— Ты была здесь прежде? — спросил он.
— Конечно, — ответила я. — Полагаю, когда была маленькой. Я большую часть времени провожу дома, — добавила я.
— Правда? И чем ты занимаешься? — спросил Мэддокс, пока мы шли к столику для пикника.
— Читаю. Пишу песни. Такого рода вещи.
— Ты пишешь песни?
Его глаза распахнулись от удивления.
— Ага, — медленно произнесла я. — А что?