Поехавшие (СИ)

Парни переглянулись, Марк поднялся следом за братом Канарейкиной, невозмутимо потянув.
- С тобой погуляю. В конце концов, надо научить тебя обращаться с хаски. Она у тебя совершенно невоспитанная растет, - ткнул пальцем в щенка, обиженно нахмурившего бровки и издавшего возмущенное собачье ворчание.
 - Или я могу погулять, - предложил Антон, косясь на Тасманова.
- Так! – чашка с грохотом приземлилась на блюдце. Парни вздрогнули, Стася закрыла лапами ушки, а в помещении повисла гнетущая тишина. Настя мрачно оглядела парней, недовольно постукивая пальцами по столику и ткнув пальцем сначала в одного, затем второго, прорычала:
- Пока не помиритесь, видеть обоих не хочу рядом с собой ближе, чем на десять метров! Кто вздумает за мной тащиться, отхожу туфлями по голове. Поняли?! – наклонилась, подхватив довольно тявкнувшего щенка. Грозно оглядела застывших парней и с гордым видом удалилась, схватив поводок с полки. Из спальни осторожно выглянула Кира, а за ней Паша и голова Елисея показалась из-за двери ванной комнаты. Настя со злостью пнула тапочки в сторону, хватая свои ботильоны на высоком каблуке, бросила ключ-карту в сумочку и подключив собачий чип на случай, если Стася вздумает вырваться, сдернула с крючка кожаную куртку, оглянувшись на семейство.
- За мной не ходит, - коротко приказала, выходя наружу и с силой хлопая дверью. Канарейкины вздрогнули, Марк вскинул брови, а Елисей, вынув наушник, потянул:
- Моя сестра – демоница!
- Ерунду не говори, - цыкнула на него мать, дернув мужа обратно в спальню.
Погода в это субботнее утро была на редкость мерзкой. Морось, неожиданно упавшая до десяти градусов температура, почти осыпавшиеся с деревьев листья и промозглый ледяной ветер, порывами выбивающий из глаз слезы. Пар не было, неожиданный день отдыха выпал в связи с переустановкой всей охранной системы университета. Студентов распустили еще в пятницу, объявив о дополнительном дне для «самообучения» в виду технических обстоятельств. По-хорошему можно было позвонить Алисе, пригласив в гости, но в последнее время подруга старательно избегала дома Канарейкиной, будто там поселился Бугимен. Имя этого чудовища Настя знала – Елисей, ее собственный старший брат. На одном из ночных разговоров между девушками по телефону, Ежова созналась, что пыталась поцеловать парня. Вышло из рук вон плохо, точнее никак. Произошло это после случившегося с Настей и Марком, от нервного перенапряжения девушка неправильно поняла его, поддавшись своим чувствам. «Ты мне, как сестра», - так он заявил. С тех пор подруга не появлялась в их доме даже под настойчивыми уговорами матери, Кира даже интересовалась, не поссорились ли девочки.
Не Радова же ей на женские разговоры по душам звать.
- Любовь – полный отстой, - пнула листик, пропущенный роботом-дворником, злясь непонятно на ого. На себя, старшего брата, делавшего вид, что все в порядке, на семью в целом или Марка Тасманова. Ведь после торгового центра он себя никак не проявлял, разве что доставал бесконечным вниманием. Все было исключительно вежливо: подавал руку, открывал двери, пакеты носил, во всем с ней соглашался, вытерпел целое воскресенье в дорогом бутике за просмотром электронного каталога и подбором платья на Настино торжество. Только в университет не отвозил – его БМВ по-прежнему находилась в автосервисе.
И больше ничего, абсолютно. Будто у нее появился третий брат, будто ей двух предыдущих было мало.
Стася бежала рядом, чуть вырываясь вперед, останавливаясь лишь на мгновение у пожелтевших клумб с живыми цветами. Пару раз пристраивалась к одному из роботов, однако стоило тому начать шуметь, громко фыркала, удаляясь от опасной груди металлического сплава подальше. Шурша специальным пакетиком для собачьих экскрементов в кармане двинулась на детскую площадку. Несмотря на то, что выгул собак здесь был запрещен, решила наплевать на правило. Во-первых, во дворе все равно никого не было, во-вторых – идти в парк не было никакого желания. Потому отпустив собаку с поводка, активируя отслеживание чипа Стаси через смарт-часы, устроилась на ближайшей качели, игнорируя тот факт, что она холодная и влажная. Тихий звук сработавшей на электронные качели активируемой защиты, а затем голос произнес:
 
- Превышена весовая категория. Данная конструкция предназначена для лиц младше 14 лет…
- Это ты меня сейчас жирной назвала? – возмутилась девушка, поворачиваясь к мигающему разноцветными датчиками коробу с установленной внутри материнской платой. Компьютерная система ничего не ответила. Подобные штуки существовали только для безопасности маленьких детей, любящих разбивать носы, пытаясь прокатится солнышком вокруг оси качели или спрыгивать с нее, увеличивая угол полета. Вся его задача заключалась в том, чтобы вовремя поставить ограничение, не давая ребенку покалечить себя. Местные домоуправленческие компании делали на таких игрушках будущего деньги, матери были довольны, а вот дети наоборот протестовали, жаждя вернуть старые обычные горки без всяких встроенных в них систем.
- Пожалуйста, уточните ваш возраст и вес, - вновь повторил свой вопрос компьютер.
- Да пошел ты, - огрызнулась Настя, отворачиваясь, заметив, как над ней нависла тень, а длинный палец коснулся кнопки, активируя голосовую панель.
- Настенька Канарейкина, 10 годиков, вес 69 килограмм, - насмешливо произнес Марк, отчего ошарашенная Канарейкина мигом взвилась, попытавшись пнуть парня по ноге.
- Какие 69, кретин?! 64 уже! – Тасманов ловко перехватил ее ногу, не дав шанса ударить себя. А затем раздвинул колени, поставив свое прямо на сиденье качели, отключая компьютер одним ударом ладони и нависая над девушкой.
- Похудела, пока платья на прошлой неделе примеряла? – хмыкнул, склоняя ниже, охнув от удара кулачком в грудь и улыбнулся. – Куда псеныша дела, маленькая язва?
- Гуляет, - прорычала, оглядывая надменное красивое лицо, с раздражением отмечая тот факт, что хочет его поцеловать. Или убить. Хотя сначала поцеловать, потом как получится.
Бросила взор на часы – маленькая мигающая точка на циферблате показывала, что Стася сейчас у одной из клумб соседнего подъезда. В этом году бабушки-добровольцы там высадили генетически модифицированные лютики, которые в первые же недели возненавидел ее отец – проходя мимо каждый раз, очень сильно чихал. Растение скрестили с каким-то очень пахучим цветком, издающий невероятно приторный аромат похожий на ваниль. Часть дома ненавидела эти цвета, другая восторгалась. Сейчас Стася мстила за все страдания аллергиков и просто тех, кто ненавидел ваниль в сочетании с летней жарой. Она с садистским удовольствием выкапывала многолетние растения с желтыми цветками до корешков, а затем гадила в них с собачьей невозмутимостью.
- Хорошо, что на клумбах не стоит защитная система, - рассмеялся Марк, оглянувшись на копошащуюся неподалеку собаку и выпрямившись, обошел качели, осторожно толкнув те, заставляя сдвинуться с места. С минуту молчали, будто наслаждаясь момент, пока очередной порыв ветра не бросил под ноги несколько пожелтевших листьев с парочкой окурков.
- Зачем ты приперся? – поинтересовалась, держась за поручни, глядя прямо перед собой, ощущая присутствие Тасманова каждой клеткой своего тела. – Дома плохо кормят или попугай выселил? Он, кстати, как? Еще жив?
- В последний раз я оставил ему открытую клетку и окно, надеюсь он оценит мой широкий жест в стремлении помочь ему обрести свободу, - равнодушно бросил Марк, игнорируя остальные вопросы.
 
- Бедная птица, - вздохнула Настя, зябко потерев замерзшие руки. – Какой мудак ей достался.
- Сама виновата, нечего было Владу на уши лапшу вешать о том, что только я могу о ней позаботиться.
- Ты помирился с Антоном? – вновь сменила тему, не желая обсуждать попугая. Затормозила по земле каблуками, вспоров почву и не давая Марку сдвинуть ее с места, услышав тихий смешок за спиной.
- Мы не ссорились.
- Вы не общаетесь.