Дикпиковая дама (СИ)

Всех Сашиных сбережений хватило почти на три тысячи, но все еще оставался вопрос, где взять еще пять. Дергать с этим родителей она не хотела, к тому же она знала, как обстоят дела с их финансами. Оставался вариант с кредитом, так что Саша почти день убила на то, чтобы изучить условия и ставки банков.
— Миш, привет. Такой вопрос, как думаешь, сколько стоит мой Фридрих? — ей было тяжело задавать этот вопрос, но пришлось.
— Думаю, не больше двухсот тысяч, Саш, — прикинул он. — Если подмарафетить и выйти на нужных людей, можно попробовать за двести пятьдесят сторговаться. А что такое? Неужто совсем надоел своими капризами?
— Нет, просто деньги нужны, — Саша тяжело вздохнула. Продать Фридриха было почти как предать друга или сдать дедушку в дом престарелых. К тому же как она будет без машины? — Ладно, спасибо, оставлю вариант на крайний случай.
— А много тебе надо? Я могу одолжить, — предложил Миша, пока она не успела положить трубку.
Конечно, он откладывал на свои цели и нужды, но если человек собирается продавать любимую машину, а уж Миша, как никто, знал об отношении Саши к Фридриху, значит, деньги ей очень нужны.
— Пять тысяч долларов, — ответила Саша. — Я подала заявки на кредиты в несколько банков, но их пока что рассматривают.
— Черт, пять вряд ли наберу, тысячи три максимум, — он мысленно посчитал свои сбережения. — Но все меньше банку будешь должна.
— Я не хочу, чтобы ты из-за меня положил зубы на полку, — сказала Саша, ощутив, как к глазам подступают слезы от осознания, что все ее друзья готовы впрячься за нее.
— Саш, я тебе не последнее предлагаю, — хмыкнул Миша. — Это отложено на ремонт «Волги», но ей и так уже вдвое больше, чем мне, потерпит. А ты явно не на отпуск на Мальдивы собираешь.
— Тогда я тебе буду очень благодарна. С распиской, все дела, — пообещала она, вытирая бегущие слезы и стараясь не шмыгать носом в трубку.
Но он все равно что-то такое услышал.
— Александра, ты плачешь? У тебя настолько серьезные проблемы? — нахмурившись, спросил он. В конце концов, Саша была далеко не посторонним ему человеком.
— Нет, я не плачу. Аллергия просто, цветет что-то, лето же, — ответила она. — Насморк одолел.
Плакаться в жилетку Мише ей казалось совсем неуместным.
— Ну аллергия, так аллергия, — Миша тоже не стал лезть ей в душу. — В общем, Саш, как надумаешь, звони, деньги у меня дома.
— Спасибо, Миша, ты чудо, — ответила Саша и повесила трубку. Дала себе время прореветься, а потом снова стала мониторить сайты банков и сравнивать разные кредиты.
Но к назначенному сроку кредит ей все равно не одобрили, и Саше ничего не оставалось, кроме как собрав свои невеликие сбережения и, попобиравшись по друзьям, идти на заклание с просьбой об отсрочке.
Не будучи особенно верующей, по пути к кабинету Кайзера она молилась только о том, чтобы ей поскорее дали кредит, чтобы рассчитаться и больше никогда в жизни не видеть этих людей.
— Добрый вечер, — поздоровалась она, когда Кощей привел ее в кабинет директора. Тот, прищурившись, смотрел на нее через завесу сигаретного дыма. — Здесь семь тысяч. Я прошу об отсрочке в неделю, банк долго одобряет кредит, — попросила она, положив на стол конверт с деньгами.
Либерман, придвинув к себе конверт, заглянул в него и усмехнулся.
— Ну кредит, так кредит, — демонстрируя безграничное, по его мнению, великодушие, кивнул он. — Еще пять дней.
— Спасибо большое, я принесу раньше, если одобрят быстрее, — пообещала Саша. Либерман махнул рукой, и Кощей взял Сашу за локоть и вывел из кабинета, и на этот раз даже не дал ей задержаться, чтобы поговорить с Валерой. Вытолкнул на стоянку и закурил.
— Галицкая, мне кажется, ты не понимаешь всю серьезность ситуации, — сказал он, выпустив дым.
— Еще как понимаю, Константин Иванович, — Саше огромных усилий стоило сдержать язвительность в голосе. — Что вы мне предлагаете, почку продать? Ну так она, к сожалению, столько не стоит, — она и так последние дни перестала спать от нервов, и позволять накручивать еще больше не хотела, поэтому села в машину и поспешила уехать.
 
Саша понимала, что это выглядело как бегство. Это оно и было. Всю дорогу от игорной зоны она сжимала руль так, что ей свело руки. Она свернула на обочину трассы, включила аварийку и расплакалась. За эти дни ее нервы были почти на пределе. Но выпустив эмоции, она сглотнула и вздохнула. Вряд ли ее убьют за несчастные пару тысяч долларов. Для нее это были большие деньги, но для Кощея и Либермана это было ничто. Они спускали большие суммы, не моргнув глазом.
Успокоившись и подышав, Саша взяла себя в руки. Она отдаст эти деньги. Уволится из казино, найдет другую работу. Даже репетитором. Главное отдать долги как можно скорее и забыть об этом, как о страшном сне. Все образуется, Галицкая. Ты девочка с мозгами, ты сможешь.
Весь вечер она провела, то и дело поглядывая на телефон в надежде, что ей позвонят и сообщат об одобрении заявки на кредит, пока в итоге не забылась вязким, душным сном прямо на диване.
Ее разбудил какой-то странный грохот, донесшийся до ее распахнутого окна на восьмом этаже.
— Мудаки, — проворчала она, подойдя к окну, но из-за высоты, темноты и крон деревьев так и не смогла понять, что и где происходит.
Как она хотела бы оставаться в неведении, когда утром старший по дому попросил ее спуститься во двор как можно скорее, и она обнаружила своего Фридриха с разбитыми фарами и лобовым стеклом.
— Боже, нет, — простонала она, глядя на своего изувеченного старичка. Не осталось ни одного целого стекла, капот был покрыт вмятинами, колеса порезаны. Пользуясь разбитыми окнами, кто-то уже успел вытащить магнитолу и регистратор. За дворник была зацеплена фишка из казино, которую Саша не могла не узнать. В животе екнуло, но она подавила в себе зарождающийся ужас.
Позже, когда она вызвала эвакуатор и доставила машину к Мише, она впервые услышала, как тот забористо матерится, видя, что сотворили с опелем.
— Я… оставлю его у тебя пока, ладно? — дрожащим от сдерживаемых слез голосом спросила Саша, механически поглаживая висящее на честном слове зеркало. — У меня все равно сейчас нет денег его восстанавливать. Но… возле дома его просто разворуют и загадят, — прошептала Саша.
— Конечно, я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось, — Миша подошел к ней и погладил по плечу. — Не хочешь рассказать, что все-таки происходит? У меня есть там термос с кофе, будешь?
— Давай, — вздохнула Саша, заходя с ним в здание сервиса.
Вообще, она не хотела втягивать в это Мишу, но, видимо, столько всего накопилось, что сил держать это в себе просто не осталось. Она скинула сандалии, забралась с ногами в его кресло и, обнимая ладонями крышечку термоса, выложила все, что с ней произошло за последние две недели.
Миша, молча, слушал, давая ей выговориться. Потом просто взял за руку, выражая сочувствие.
— Чем я могу помочь? — спросил он. — Помимо денег? Может, тебе пойти в полицию или еще что?
— Ты и так уже помог больше, чем я могла надеяться, Мишань, — Саша сжала его руку в ответ и замотала головой. — Ты ведь понимаешь, что это бесполезно. Ни вымогательство, ни то, что Фридриха раздолбали они, я не докажу. Я хочу просто расплатиться с ними и больше никогда в жизни их не видеть.
— Что ты будешь делать потом, как расплатишься? — спросил Миша, поглаживая ее костяшки пальцев. Почему-то это даже успокаивало.
— Буду искать работу, — ответила она, наблюдая за этими движениями. — Чтобы расплатиться с долгами, тебе деньги вернуть, ребятам, которые мне тоже заняли. Ну и по кредиту.
— Я уверен, все разрулится. Главное, чтобы от тебя отстали сейчас, — подбодрил ее Миша.
— Спасибо тебе, Мишань, ты настоящий друг, — Саша наклонилась и поцеловала его в щеку. — И за кофе спасибо, очень вкусный. Поеду я. Может, сегодня с кредитом что-то решится.
— Ты держи в курсе, что как, ладно? Не пропадай. А то я начну переживать, — попросил Миша, провожая ее до выхода. Она погладила Фридриха по капоту и кивнула Мише, а потом ушла.