Ревизор: возвращение в СССР 2 (СИ)

— Ладно, давайте все, что есть, — сказал Тимур, — мы со Славкой что-нибудь придумаем. А ты иди к вожатой, пока она тебя не хватилась и не пошла проверять, чего ты к нам зашел, — добавил он, обращаясь к Лехе.
Тот быстро вышел из палатки и пошел обратно на свой пост к костру.
Тимур со Славкой выскользнули следом, захватив с собой бутылку и все приспособления, которые смогли найти, чтобы попытаться ее открыть.
Я остался с девчонками в палатке. Идти всей толпой смысла не было, только внимание лишнее к себе привлекли бы. К тому же не хотел перебивать Славке малину, беря инициативу в свои руки. Пусть поправит свою репутацию перед девчонками.
Вернулись Славка с Полянским минут через десять. Судя по их безрадостным лицам, продукция чечено-ингушского виноделия с честью выдержала штурм и не уступила ни пяди своих владений.
Так оно и оказалось. Пробка сверху вся была раскурочена. Видно было, что открыть ее пытались многими способами.
— Мы все перепробовали, — оправдываясь, тихонько сказал Славка, — пытались вытащить пробку и ножами, и вилкой, и шилом. И внутрь пробовали протолкнуть. Всё напрасно. Не поддается, зараза.
— Не ссыте. У меня ещё одна бутылка плодово-выгодного есть, — сказал Тимур, реально доставая из рюкзака вторую бутылку и передавая её мне, как будто я больше всех жаждал.
— Это плохой вариант, — возразил я ему, отдавая бутылку обратно, — неизвестно, что там намешано. К тому же нам девчонок подлечить надо, а от бормотухи толку не будет, да еще и заплохеть может, крепкая она слишком.
— Да не переживай, — бодро возразил мне Полянский и подошел к девушкам.
Те опасливо на него посмотрели.
— Будете плодово-выгодное? Подлечит не хуже вина, — предложил он им.
Девчонки отрицательно замотали головами, давая понять, что категорически не согласны на такую замену.
— Да чего вы боитесь! Нормальная бормотуха, — продолжал он уговаривать их.
— Мы такое пить не будем, — сказала Ветка. Остальные согласно закивали головами.
Тимур после этих слов развернулся и молча вышел из палатки, спрятав бутылку за пазуху. Видно было, что он сильно разозлился на отказ.
Ладно, пусть немного походит остынет, — подумал я и тут почувствовал, что меня кто-то дергает за рукав. Обернувшись, увидел Юльку. Она смотрела на меня возмущенно, уперев руки в бока. Выглядела она при этом довольно забавно.
— Ну, и где наше горячее вино?! — услышал я над ухом недовольный голос.
— Юльчик, вино оказалось закупорено пробкой по всем правилам. А штопор мы не взяли с собой. Парни очень старались, но открыть бутылку не смогли, — преклонил я перед ней голову. Повинную голову и меч не сечёт. Я протянул ей бутылку. Пробка крепко сидела в горлышке, хотя сверху была в хлам раскурочена.
— Это хорошее вино? — недоверчиво спросила Юлька, вертя в руках бутылку.
— Должно быть хорошее, — заверил её я.
— Ну ладно… — пробормотала Юлька.
Она раз десять шустро повернула бутылку вокруг своей оси через горлышко в одну сторону, потом в другую. Не успел я озадачиться смыслом этих манипуляций, как она поставила бутылку на пол палатки и легко протолкнула пробку в бутылку своим маленьким изящным пальчиком.
Я чуть не поперхнулся от неожиданности. В палатке воцарилась гробовая тишина. Сказать, что все мы удивились — ничего не сказать.
Я закашлялся, не зная, как на это реагировать.
— Дед так делает… — оправдываясь, сказала смутившаяся Юлька, осознав всю неоднозначность ситуации.
— Ну, вот и славненько, бутылка открыта, — поспешил я разрядить обстановку.
Славка быстренько метнулся из палатки к костру и притащил кипятка, чтобы можно было разбавить вино.
Я же взял у девчонок чашки, наполнил каждую на треть вином, потом долил кипятка. Не слишком много, но так, чтобы получившийся напиток был достаточно горячим.
— Так, теперь залезаете в спальники, пьете вино, пока оно горячее и сразу укутываетесь. Очень быстро согреетесь и завтра будете, как новенькие, — скомандовал я им.
Юлька первой взяла свою чашку. Попробовала вино она с видом профессионального сомелье.
 
— Наверное, хорошее вино, — сказала неуверенно Юлька. — Обычно мне сразу выплюнуть хочется, а это ничего, вкусное.
Ветка глотнула из своей чашки.
— Так себе, — констатировала она. — Не сладкое совсем.
— Ну, это же не газировка, не Дюшес, чтоб сладким быть, — ответил ей Славка.
— Всё равно, — упрямилась Ветка.
— А мне нравится, — вдруг сказала Юлька.
Диана, Света и Эмма пили из своих чашек молча, только переглядывались.
— Юль, — попросил я ее. — Дашь попробовать, что за вино такое.
Она спокойно протянула мне свою кружку. Я сделал хороший глоток, подержал вино во рту. Очень приличное.
Юлька по-свойски забрала у меня кружку.
— Отличное, — констатировал я, глядя на неё. — Ладно, пошли к костру, не будем девушкам мешать. Пусть отдыхают.
Мы со Славкой вышли из палатки. Славка с недоумением посмотрел на меня.
— А чего мы ушли? — спросил он.
— Чтобы они расслабились, — объяснил я. — Дикие совсем, не прирученные.
— Не понял, — насупился Славка.
— Что не понял? — подошёл я к нему. — Что они пить с нами боятся?
— Ну боятся. И что?
— Это плохо. Не доверяют они нам. Не уважают.
— И что?
— Что, что. Будем завоёвывать их уважение и доверие.
Славка задумчиво кивнул, что-то сосредоточенно обдумывая.
У костра сидели вожатая и Леха. Остальные во главе с Аркадием ушли в свою палатку.
Мы подошли к костру и сели на лапник.
— А макарошки остались? — спросил я вожатую.
Та кивнула на большой кан, стоящий на углях.
— Что, не спится? Проголодались? — спросила с усмешкой она.
— Да, аппетит снова проснулся, — ответил я.
— Это нормально. На природе аппетит всегда просыпается зверский. Особенно после перехода на лыжах, — сказала вожатая.
Мы со Славкой подошли к кану.
— Мне вот сладкого всегда в походе жутко хочется, — добавила она. — Обычно я не сладкоежка, но стоит в лес попасть, даже просто сахар могу есть.
Мы со Славкой с большим удовольствием снова перекусили. Потом притащили из палатки свои кружки и налили чаю.
Вожатая достала маленький кулёк, открыла его и пустила по кругу. Славка и Лёха отсыпали себе горсть чего-то. Когда кулёк дошёл до меня, я высыпал себе в руку конфеты «морские камушки». О, я помню такие, в свете костра не очень заметно было, но они должны быть цветными. Если конфеты были не очень правильной формы, значит с орешками, я их очень любил. Если одинаковые округлые, значит с изюмом. Эти были с изюмом. Вот с этими уже не все так просто.
Мне вспомнилось детство. Было мне года четыре. Жили мы в офицерском городке, все друг друга знали, двери не закрывались, соседки приходили к матери в течение дня в любое время. Мать на кухне хлопочет, я под столом сижу, играю. Входит как-то одна наша соседка, угощает меня морскими камешками с изюмом. Они с матерью по-бабски другой соседке кости перемывают: не всё ребёнком понял, только что перед кем-то Верка-вешалка, ходит, жопой крутит. Наговорившись, эта соседка уходит и через некоторое время приходит эта самая Верка. Мать давай уже с ней трепаться обо всём и ни о чём. А я вылажу из-под стола и серьёзно так ей говорю, подняв вверх указательный пальчик: «Хватит, Верка-вешалка, жопой крутить». Соседка вскинулась, обиделась. Мать давай оправдываться: ну, это же ребёнок, мало ли что придумает. Но и дураку понятно, что сам ребёнок такое не придумает, только подслушает. Соседка всё поняла, ушла хлопнув дверью. А мать меня так ругала! С тех пор я недолюбливаю морские камешки с изюмом.
Из раздумий меня вывел удар локтем в бок.
— Слышь, а где Полянский? — прошептал мне тихо Славка. — Что-то я его нигде не вижу. В палатку он не возвращался.
— Может по нужде отошел, — ответил я.
— Так давно ушел-то. Зима ведь. Холодно. Давно бы вернулся уже, — резонно возразил Славка.