Репо (ЛП)

Я проигнорировала трепет в животе, когда он назвал меня привлекательной, потому что на самом деле стоять перед целью было гораздо важнее. — Гм, Репо, это не ярмарка. Пули не войдут в цель, как в колесо для метания ножей. И пусть у меня не самая захватывающая жизнь в мире, но мне все равно очень нравится быть живой, чтобы прожить ее.
— Мейз… верь мне, хорошо?
Я закрыла глаза на выдохе, когда его палец снова погладил мою щеку. Затем, каждая клеточка моего тела кричала, чтобы я этого не делала, я повернулась и пошла к цели.
— Эй, — позвал он, когда я отошла, — завяжи волосы, — скомандовал он. Затем, сообразив, что для этого, должно быть, была веская причина, я сняла резинку с запястья и завязала волосы.
Я сделала глубокий вдох, прижавшись спиной к мишени, заложив руки за задницу, втянув плечи, пытаясь сжаться как можно сильнее. Через поле я наблюдала, как Репо снова проверил обойму, прежде чем поднять руку. Да, рука. Единственное число. Он даже не раздвинул ноги, чтобы распределить свой вес. Он не делал ничего из того, чему меня учили, что было неотъемлемой частью точного выстрела. Затем я стояла там, застыв в абсолютном ужасе, когда он выпустил шесть пуль подряд быстрее, чем я успела перевести дыхание. Пули просвистели мимо моего тела почти одновременно, так быстро и близко, что я почувствовала, как они двигают воздух вокруг меня, прежде чем они вонзились в цель позади меня.
Когда он опустил руку, я скользнула вниз по мишени на дрожащих ногах, пока моя задница не коснулась земли, подтянув ноги и обхватив их руками, пытаясь остановить дрожь внутри.
Минуту спустя Репо присел передо мной на корточки, положив руку мне на колено. И, что ж, я почувствовала, как гнев поднялся, когда моя голова резко поднялась, чтобы посмотреть на него. — Я прошла твой дурацкий гребаный тест? — прошипела я, сжав челюсти так сильно, что зубы заболели от того, что я их стиснула. — Из любопытства, на этой охоте Волк делает… из Дюка оленя? И эта оценка навыков Ренни в Хейлшторме включает в себя привязывание к стулу с заклеенными глазами во время инъекции ЛСД аля Мел Гибсон из «Теории заговора»? Вы, ребята, такие чертовские извращенцы.
— Эй, — сказал он, его голос делал эту неприятную успокаивающую вещь, когда его большой палец переместился под мой подбородок и приподнял его, — встань и повернись, чтобы посмотреть на цель.
— О да, еще один приказ.
— Мейз, просто, блядь, сделай это, хорошо? — спросил он все еще спокойным голосом.
— Отлично, — проворчала я, поднимаясь на ноги и поворачиваясь, чтобы посмотреть на цель. И там было шесть пулевых отверстий: по одному с каждой стороны моей головы, одно сверху, по одному с каждой стороны моего тела и одно внизу, там, где мои ноги были раздвинутыми.
— Видишь, — сказал он, двигаясь прямо за мной, его руки вытянулись по обе стороны от моего тела и засунули пальцы в отверстия по бокам моей головы.
— Видишь, что? Как близко ты был к тому, чтобы застрелить меня?
— Посмотрим, как близко я смогу подобраться, даже не задев тебя, — поправил он, не отодвигаясь, хотя его руки опустились. — Шотер — лучший стрелок, которого я когда-либо видел, Мейз, но я чертовски близок к тому, чтобы стать вторым.
— Я не понимаю, с какой целью это было, — сказала я, слегка покачав головой, и почувствовала, как мой затылок коснулся его груди. Он был слишком, слишком близко.
— Мэйз, я много чего умею, но я не глуп и не невнимателен, — начал он. — Ты нам почти не доверяешь. И, что ж, отсутствие доверия — это просто чертовски глупо.
— Серьезно? Это просто попытка заставить меня доверять тебе? Сделаешь ли ты то же самое с Ренни и Дюком, когда они получат свою очередь с тобой?
— Нет. Но разница в том, что с ними мне это не нужно.
— Зачем беспокоиться обо мне, когда вы, ребята, очевидно, делаете все, что в ваших силах, чтобы выгнать меня?
— Возможно, это не имеет к ним никакого отношения, Мейз. Может быть, это касается нас с тобой.
Я почувствовала, как напряглась. — Нет ни тебя, ни меня, — сказала я тихим голосом.
 
— Конечно, черт возьми, есть, — сказал он, его дыхание у моего уха, его слова подчеркивались раскатами грома.
— Не может быть, — возразила я, качая головой, наблюдая, как одна из его рук скользнула вверх по моему бедру, затем вверх и по животу, складываясь на нем и притягивая меня к своей груди.
— И все же, — пробормотал он, опустив голову. Его губы нашли чувствительное место прямо под моим ухом, мягко надавливая и заставляя меня содрогаться.
— Репо, — прошептала я, слыша мольбу в своем тоне, но не уверенная, что прошу его остановиться или дать мне больше.
Его нос приподнялся, дразня край моего уха, прежде чем его язык двинулся, чтобы подразнить мочку. — Скажи мне, что ты не хочешь этого, и я остановлюсь, — сказал он, когда первые несколько крупных капель дождя упали на наши головы и плечи.
Конечно, я хотела этого.
Я хотела этого так же, как я хотела, чтобы Приспешники приняли меня, как я хотела, чтобы Кей гордился мной, как я хотела продолжать дышать.
Это больше не казалось чем-то таким простым, как желание, страсть. Это было похоже на потребность, на что-то необходимое, чтобы продолжать идти.
Поэтому я проглотила комок, который пытался заставить меня придерживаться плана, следовать правилам, поступать правильно, и признал правду. — Я хочу этого, — вздохнула я, когда его рука сжала мой живот, его зубы прикусили мое ухо, и небо, наконец, разверзлось.
— Повернись, милая, — сказал он глубоким, перекатывающимся голосом, от которого у меня перевернулся живот, когда я повернулась в его руке. Его одна рука опустилась мне на спину, другая поднялась, чтобы провести по моей шее, пока он не схватил меня за хвост и не вытащил мои волосы, надев резинку на свое запястье для сохранности, прежде чем обхватить мою челюсть.
Над нами снова прогремел гром, достаточно громкий, чтобы земля задрожала под нашими ногами. — Должны ли мы считать это плохим предзнаменованием? — спросила я, ища его глазами, пока дождь лил по нашим лицам. Для меня это было приятно, охлаждая мое разгоряченное тело, смывая пот.
— Возможно, — согласился он, слегка наклонив голову и сокращая расстояние между нами, — но это, черт возьми, нас не остановит.
С этими словами его губы впились в мои, жесткие, отчаянные, без намека на сдержанность в нем, когда он наклонил голову, прикусил мою нижнюю губу, завладевая моим языком. Его руки не оставались на месте. Как только мои руки обвились вокруг его шеи, его руки начали блуждать, двигаясь вниз по моей спине и скользя под влажным материалом моей футболки, скользя к полоске лифчика и быстро справляясь с застежками.
— Руки вверх, — сказал он, оторвав свои губы от моих и потянув материал моей футболки и моего жилета вверх. Мои руки поднялись вверх, и материал исчез в считанные секунды. Его руки двинулись вперед, стряхивая бретельки лифчика с моих плеч. Они скользили по моим рукам, пока не исчезли, оставив меня топлес перед ним, холодный дождь и сильная доза желания заставили мои соски затвердеть почти болезненно. К моему удивлению, его руки не сразу накрыли мою грудь, вместо этого они двинулись в стороны, дразня кожу, которую обычно осматривали, а затем погладили меня по бокам до пояса брюк. Они прошлись по моему животу, прежде чем двинуться, чтобы расстегнуть и стянуть материал вниз. Обнажая меня, он опустился передо мной на колени, запечатлев поцелуй прямо под моим пупком, прежде чем протянул руку, чтобы развязать и снять мои ботинки, а затем стащить с меня брюки и трусики.
 
Его лицо было почти на одном уровне с моей киской, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, его подбородок касался треугольника над моей плотью. — Красивая, — сказал он, когда я протянула руку, чтобы смахнуть дождь с его лба. Его ладонь двинулась вверх и вокруг моей икры, зацепив тыльную сторону моего колена и дернув его вверх и открывая от земли, заставляя мои руки упереться в его плечи, чтобы сохранить равновесие, когда его голова опустилась, а затем наклонилась, чтобы его язык мог скользнуть по моей скользкой расщелине. Дрожь пробежала по мышцам моих бедер, когда одна из моих рук покинула его плечо и погрузилась в его мягкие, влажные волосы, цепляясь и крепко держась, пока его язык медленно кружил вокруг моего клитора.