Репо (ЛП)

Вы никогда не пропускаете проверку.
Вы пропустили проверку, и Кей начинал беспокоиться.
Если бы Кей волновался достаточно сильно, он бы притащил свою задницу в Джерси и пришел искать меня.
А это, что ж, было бы нехорошо.
Я спрыгнула с кровати Репо, нашла свои ботинки и скользнула в них, а затем побежала обратно в подвал. Чем дольше я буду оттягивать это, тем больше дерьма меня ждет. Было раннее утро, и койка Дюка была пуста, так что я решила, что он на патрулировании. Я порылась в сумке, нашла зажигалку и зажгла ее. Я натянула джинсы, а затем вернулась наверх, с чувством облегчения оглядывая тихий комплекс, когда вошла на кухню и набрала его номер. На этот раз в его квартиру. Было слишком рано звонить в боксерский центр, как я и предполагала.
— Кей, — проворчал в трубку его голос, звучавший полусонно.
Полусонно — это хорошо. Полусонный означал, что он не был в своей машине, летящей по шоссе, чтобы попытаться выяснить, что со мной случилось.
— Вермонт, — тихо сказала я в трубку.
— Какого хрена, Мэйз? — взорвался он, неожиданно полностью проснувшись.
— Я знаю. Я знаю. Мне жаль. Я была больна. Буквально бредила с лихорадкой в течение целого дня. Я была едва в сознании. Мне жаль.
Последовала короткая пауза. — Хорошо, — сказал он, снова успокоившись. — Значит, твое прикрытие все еще в порядке? — спросил он, и я почувствовала, что улыбаюсь. Не спрашивая, все ли со мной в порядке или как я заболела. По-прежнему никакой мягкости. Просто еще немного наждачной бумаги. Я почти забыла, как сильно мне это нужно.
— Да. Надежное. На самом деле докладывать не о чем. Все в порядке с курсом.
— Все кандидаты еще в строю?
— К сожалению.
— Отличилась?
— У меня не было возможности проявить себя. Это все тяжелая работа.
— Хорошо. Проверка по вторникам до полуночи. Если ты не можешь улизнуть, чтобы позвонить мне, пришлите мне сообщение с цифрой 86. Я буду знать, что все в порядке, и что ты свяжешься со мной в следующий вторник.
— Звучит неплохо.
— Оставайся в безопасности.
— И надирай задницу, — закончила я за него, улыбаясь, когда его реплика оборвалась.
Я все еще улыбалась стене, когда поставила зажигалку на стойку. Разговор с Кеем всегда помогал. Это всегда заставляло меня сосредоточиться. Дело в том, что было легко забыть, почему я делала то, что делала. Было легко впасть в образ жизни и позволить ему съесть меня, упустить из виду, насколько это было необходимо для меня, чтобы заставить его работать. Кей напомнил мне об этом. Он напомнил мне о бесчисленных часах, когда он говорил мне именно это. Все те часы, что он сидел со мной и говорил мне, что если они...
— Чью задницу ты собираешься надрать? — сказал голос из дверного проема, заставив меня подпрыгнуть и обернуться, рука уже была отведена назад, прежде чем я услышала голос. Почти в то же мгновение мои глаза обнаружили Репо, прислонившегося к дверному проему в черных джинсах и белой футболке с v-образным вырезом, скрестив руки на широкой груди.
Я почувствовала, как мои глаза на секунду расширились, чувствуя себя пойманной, прежде чем я заставила себя изобразить маску безразличия, напомнив себе, что на самом деле я не сказала ничего компрометирующего. В будущем мне нужно было быть чертовски осторожной.
— Любому, кто встанет у меня на пути, — небрежно сказала я с легкой ухмылкой.
Репо ответил на мою ухмылку своей собственной. — Почему-то я в этом совсем не сомневаюсь, — сказал он, отталкиваясь от двери и входя в маленькую комнату.
Он прошел мимо меня к кофеварке и начал процесс заваривания нового кофейника. Его внимание было отвлечено, я наблюдала за ним, отмечая бледность его кожи, тяжесть век, синяки под глазами от усталости. Мне пришло в голову, что, хотя прошлой ночью он лег рядом со мной в постель, я была почти уверена, что он не спал. На самом деле, он, казалось, почти постоянно бодрствовал. Не имело значения, в какое время я сменялась, он всегда был рядом. И он всегда выглядел измученным.
— Ты когда-нибудь спишь? — Услышала я, как выпалила, не подумав.
 
— Не часто, — он удивил меня, честно ответив, нажав кнопку на машине и повернувшись ко мне. — Как ты себя чувствуешь? Тебе, наверное, не стоит еще вставать и двигаться.
— Я в порядке, — сказала я, пожимая плечами. Это было наполовину правдой. Я все еще чувствовал себя довольно паршиво. Мои носовые пазухи были забиты, и у меня болела голова. Но теперь, когда жар, озноб, пот и боль в теле исчезли, я чувствовала себя намного лучше, чем раньше. Увидев его поднятую бровь, я улыбнулась и сказала, — Я голодна и обезвожена, — призналась я.
— Вот это уже больше похоже на правду. Садись, — сказал он, махнув рукой в сторону маленького столика. Он отвернулся и подошел к холодильнику, пока я сидела, прихватив бутылку воды и пакет апельсинового сока. Он подошел к столу и положил их на поверхность. — Пей, — велел он и снова отвернулся.
— Кто-то любит командовать? — спросила я, отвинчивая воду и делая большой глоток, который, клянусь, я чувствовала, как он скользит по всем моим высохшим органам.
Репо повернулся ко мне через плечо и слегка улыбнулся. — Эй, я не виноват, что у тебя обезвоживание. Я думаю, что было бы легче найти жидкость в крокодиле, чем в тебе, — сказал он, поворачиваясь, чтобы достать продукты из холодильника.
Я сжала губы, пытаясь понять это. Он заботился обо мне, когда я болела. За это я чувствовала, что должна поблагодарить его. Но разве крутые байкеры благодарили других байкеров за то, что они были добры к ним?
В конце концов я решила, что к черту все это. Меня воспитывали в хороших манерах. Независимо от странного образа жизни, в котором я жила, я собиралась использовать их.
— Спасибо, что присмотрел за мной, — сказала я, и мой голос прозвучал странно, сдавленно. — Я знаю, что я плохой пациент. Моя лихорадка выходит из-под контроля. — Я замолчала, прикусив нижнюю губу, готовясь немного соврать. — Я впадаю в полный бред и делаю вещи, которые обычно никогда бы не сделала.
На это Репо не оглянулся на меня через плечо. Нет, он положил все, что держал в руках, должно быть, половину содержимого холодильника, и полностью повернулся ко мне. Одна из его темных бровей была приподнята, губы дразняще приподнялись в уголках. — Дорогая, если это то, что тебе нужно услышать, то говори это себе. Но, черт возьми, не лги мне.
Я посмотрела на бутылку с водой, которую держала в руках. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала я.
Я не видела и не слышала, как он пошевелился, но следующее, что я помню, его сжатые в кулаки руки вцепились в мои на столе, и я подняла глаза, чтобы увидеть, как он наклонился ко мне через стол. — Мы можем прекратить это дерьмо, Мейз? Я хорошо отношусь к тому, что мы игнорируем это. На самом деле, мне придется настоять на этом. Но не притворяйтесь, что этого не существует.
Клянусь, в моем мозгу сработала сигнализация, кричащая: «Опасность, опасность, опасность»! но я не была точно уверена, что было более опасным: признать это или продолжать шараду. В конце концов, я решила придерживаться последнего. — Репо, серьезно, я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Это был, по-видимому, более опасный выбор.
Я знала это, потому что он больше не перегибался через стол, а стоял с другой стороны него, прямо передо мной. Его руки обхватили мое лицо. Не держали, не убаюкивали, обхватывали. Он одновременно потянул меня вверх, когда наклонился, и его губы захватили власть над моими, обрушиваясь жестко и требовательно. Он поднял меня на ноги, когда его язык провел по складке моих губ, пока они не раскрылись, и он проскользнул внутрь. Мои руки схватили его за предплечья, удерживаясь, когда дрожь пронзила мои внутренности. Напротив моего рта Репо зарычал, отпуская мое лицо. Одной рукой он обхватил меня за поясницу, прижимая к своему телу. Другой рукой провел по волосам на макушке, погружаясь, запутываясь и слегка дергая.
 
Еще одна дрожь пробежала по мне, и мои руки поднялись и обхватили его сзади за шею, притягивая его ближе, крепко держа, когда его язык дразнил мой, отступая, затем дразня еще немного, прежде чем отстраниться, когда его губы снова взяли мои, мягче, глубже. Я захныкала, прижимаясь к нему, чувствуя желание, как раскаленный добела разряд между ног.