Брошенка (СИ)

- Ты как? – потрепал он его по плечу, и тот кивнул.
Повернувшись к гостям, Юра увидел, что все взгляды прикованы к столу молодых.
- Чего не пьём? – весело спросил он, пытаясь снять напряжение и отвести внимание от брата. – Костян, давай, чего сидишь? – и гости повернулись к столам, зал вновь загудел.
- Гриша, - заглядывала в глаза Лена.
- Всё хорошо, правда, - провел он рукой по её лицу.
- Я так люблю тебя, - прижалась она к нему. – Мы тебя очень любим, - поправила она себя. – У тебя ничего не болит? – спросила испуганно.
- Пустяки, - отмахнулся он, испытывая жгучую боль.
В этот вечер молодых решено было оставить одних в доме, а потому родители Лены ушли ночевать к сыну. Грише было неудобно, но Лена так горячо убеждала, что эту ночь они должны провести наедине, что ему пришлось согласиться. В его доме сегодня было слишком многолюдно: родители, братья, сестры с семьями. Даже Юрка приехал не один.
- Ну вот теперь ты в моей комнате, - сказала Лена загадочно, приглашая его к себе. Она сразу закрыла шторы, чтобы они могли чувствовать себя комфортнее.
- Почему ты ее не сняла? – кивнул Гриша на треснувшую картину над кроватью.
- В ней слишком много тебя, я не могу, - призналась Лена. – Помоги с платьем, - повернулась она к нему, подставляя замок. Он потянул собачку, обнажая загорелую девичью спину, притянул к себе и обнял, закрыв глаза.
- Ты чего? – немного испугалась Лена.
- Я нырял глубоко за жемчужиной, затаив дыхание. Она лежала на самом дне глубокого моря, и вот я держу ее в руках и, наконец, могу выдохнуть с облегчением, и дышать полной грудью.
Она хмыкнула и тут же расплакалась, не в силах сдерживать ту усталость и чувства, что накопились в ней за день.
- Береги малыша, моя радость, - шептал он ласково, покрывая лицо поцелуями, пока его губы не добрались до её, и разум не поглотило желание.
  
Глава 14
 
На следующий день перекочевали молодые на постоянное место жительства к свёкру со свекровью, и стали притираться друг к другу. Одно для себя Лена уяснила точно: мужу и жене нужно жить отдельно. Конечно, её никто не обижал, но чувствовала она себя неуютно, и было с чем сравнивать. Там, в городе, быт был другим, она сама отвечала за всё, а здесь даже не знала, что делать.
- Что такое? – заметил Гриша, и Лена призналась.
- Сам понимаю, - вздохнул он. – Надо дом строить.
И стыдно признаться: всё, что было заработано, ушло на Германию. Не только его, Федя много помогал, и с ним хотел Гриша рассчитаться. Заработка от картин хватило на свадьбу и часть долга, который старший брат не хотел брать, но, зная характер Гриши, пришлось. Пусть говорят, что деньги зло, только без них никуда. Заработает, руки в кровь разобьёт, а у семьи всего в достатке будет.
- Всё хорошо, Гриша, - пытается успокоить его жена, сама поняла, что время сейчас такое, зачем ещё больше душу травить, когда только-только жить вместе начинают. Ругает себя, чего потерпеть не могла, только слово – не воробей. Вылетело. И матери своей сказала, а она в ответ.
- Вот нынче молодежь пошла, всё сразу подавай, к комфорту привыкли. Мы пять лет со свекровью жили, пока в свой дом не перебрались. Тяжело было, помню, в шесть встану и к плите, огромную кастрюлю на печку поставишь, так печь еще растопить надо, дров натаскать. Варишь борщ на всю семью, а там четверо мужиков и мы со свекровью. Братья Коли тогда неженатые были, младшие, да плюс отец. И всех накорми, а у меня живот вот такой, - показывает на себе и смеётся. – Это сейчас воспоминания такие, а тогда горько мне было, и плакала, и о своём угле мечтала, а для того работать надо было, вот и работали. Строились понемногу, не было сразу на всё. Вот получит отец зарплату, на шабашках где заработает – сразу за кирпичами едем, цемент покупаем, и знаешь, как радостно было. Понемногу, потихоньку и дом построили. Откуда ж тут всему взяться сразу, чай, не миллионеры.
Вздохнула Лена, сама себе избалованной кажется, будто и не в этой семье выросла.
 
- Ты потерпи немного, - подбадривает мать, - у нас кое-что с отцом есть, со сватами поговорим, глядишь что придумаем.
- Мама, - чуть не плачет Лена от стыда. – Да я не за тем, - и хочется ей сквозь землю провалиться, чтоб не было этого разговора.
- Так если не близким пожалиться, то кому? – улыбается Галина, обнимая дочку. – Понимаю, всё понимаю, будет тебе уж, не реви.
Вскоре пришла пора в город ехать, наблюдалась Лена в женской консультации, роддом уже выбрала, врача хорошего нашли. Считанные дни до срока оставались, а малыш не торопился. Казалось, Гриша даже волнуется больше будущей матери. На каждый её вздох торопится, интересуется, что не так, а Лена смотрит на немного испуганного мужа и улыбается: такой заботой окружил, таким трепетом. И становится порой страшно: не может быть так хорошо.
- Ой, - схватилась накануне выезда Лена за живот, чувствуя, как становится тепло в кресле от влаги. – Кажется, началось.
За окном ложились сумерки, местами за городом асфальт был в наледи: поздняя осень. Гриша переглянулся с матерью. Отец не сможет отвезти, плохо ночью видит, он сам боялся садиться за руль, тем более с беременной женой. Слишком большая ответственность, вдруг ноги подведут в самый важный момент, а потому позвонил Лёше.
Пятнадцати минут не прошло, как брат был у их дома, и они загрузились в машину. Лена с Гришей разместились позади, а Лёша с матерью впереди, и машина помчала.
- Тебе очень больно? – спрашивал тихо муж, а она сжимала его руку, которая сейчас была ей просто необходима, потому что начал накатывать страх.
- Лёш, ты сильно не разгоняйся, - вжалась мать в кресло, всматриваясь в темноту. – Есть время, да Лен?
- Не знаю, - пучила она глаза, пытаясь дышать, как учили. Начинала накатывать боль и паника.
- Успеем, - ответила за неё мать, испытывая внутреннее волнение. Не так давно сама на её месте была, а теперь вот дочку в роддом везёт. Быстра жизнь, мимолётна, отчётливо помнит, как держала их на руках, теперь пришло время детей растить новое поколение. Она обернулась назад, глянуть, как там дочка, и снова обратилась к дороге. Хватило и мимолётного взгляда, чтобы понять, как эти двое любят друг друга, с какой нежностью зять смотрит на жену, хоть убей не видела она такого в Никите.
Машину занесло вбок так, что пассажиров вжало вправо, и Галина стукнулась головой о дверь, но Лёша тут же выровнял транспорт.
- Остановить? – спросил испуганно у матери.
- Нормально, - отозвалась она, потирая голову, - осторожней едь, - сдвинула она брови, представляя, чем могло бы всё закончиться, не будь сын хорошим водителем.
Они вошли в приёмное отделение все вчетвером, Лену сразу же забрали наверх, а Гриша неотступно был рядом. Упросили, убедили, и роженица никак не хотела отпускать его руку. После КТГ решили.
- Кесарево придется делать, - оповестил его врач, - гипоксия.
- Что-то серьёзное?
- Тут ждите, - указал он Грише на скамейку между дверьми, - потом всё скажут.
Гриша смотрел на дверь, не отводя глаз. Казалось, время остановилось, как и его сердце затаилось в груди в ожидании известий. Он прислушивался к звукам, боясь услышать боль в криках Лены, хотя разумом понимал, что её не избежать, затем сюда и приехали, но было тихо, а потом показалась медсестра с чем-то в руках.
- Папаша? – улыбнувшись, спросила она.
Гриша сразу и не понял, что девица протягивает ему краснолицее чудо.
- Телефон есть? Давай сфотографирую, - усмехнулась она, отдавая на какое-то мгновение кулёк.
Гриша боялся встать, смотря во все глаза на сморщенное лицо нового человека, которому было от силы несколько минут.
- Всё, - положила она на скамейку гаджет. – Сын, кстати, - будто спохватилась девушка, а Гриша ответил.
- Спасибо.
Она умело приняла ребёнка и унесла его в соседнюю комнату. Гриша сидел и смотрел вслед медсестре, до конца не понимая, что произошло. Только что он держал на руках своего сына.