Семья и развитие личности. Мать и дитя

Я сказал бы, что наиболее примитивные ранние импульсы совершенно безжалостны. Ощущая при первых кормлениях деструктивные порывы, младенец совершенно не заботится о последствиях. Я, разумеется, говорю об идеях, а не о реальных физических процессах, которые мы можем наблюдать своими глазами. Вначале младенец совершенно поглощен своими импульсами, и только очень постепенно приходит осознание, что то, на что он в своем возбуждении кормления нападает, является уязвимой частью матери, другого человеческого существа, которое он так ценит в спокойные периоды между возбуждением и оргиями. Возбужденный младенец в воображении яростно нападает на тело матери, хотя мы видим только очень слабые попытки; затем с насыщением приходит удовлетворение, и на время нападения прекращаются.
Каждый физический процесс обогащается фантазией с постоянно, по мере роста ребенка, развивающимися устойчивостью и сложностью. В фантазиях ребенка тело матери разрывается, чтобы можно было достать из него хорошее для себя. Как важно для младенца, чтобы мать какое-то время добросовестно заботилась о нем, пережила его нападения и со временем стала бы объектом нежных чувств; а чувства вины и заботы о ее благополучии — все это приходит со временем. То, что мать продолжает оставаться живым существом в жизни младенца, дает ему возможность обнаружить в себе и развить внутреннее чувство вины — единственное подлинно ценное чувство вины и главный источник стремления к исправлению, переделке и отдаче.
Существует естественная последовательность безжалостной любви, агрессивных нападений, чувства вины, беспокойства, печали, желания исправить, создавать и отдавать. Эта последовательность — существеннейшее переживание младенчества и раннего детства, но она не может стать реальностью, если мать или тот, кто выполняет ее работу, не в состоянии пережить эти этапы вместе с младенцем и тем самым сделать возможной интеграцию различных элементов.
Можно по-другому выразить то, что делает обычная хорошая мать для своего младенца. Без особого труда и даже не отдавая себе отчет в том, что делает, она всегда помогает ребенку отличить реальность от того, что происходит в воображении. Она отсортировывает для младенца реальное от фантастического. Можно сказать, что она объективна. Особенно это важно по отношению к агрессии. Мать защищается от очень сильных укусов и не дает двухлетнему ребенку ударить новорожденного кочергой по голове, но в то же время она признает невероятную силу и реальность разрушительных и агрессивных фантазий ребенка, который обычно ведет себя достаточно хорошо, и они ее не тревожат. Она знает, что такие фантазии должны присутствовать, и, когда они со временем проявляются в играх или снах, она не удивлена и даже предоставляет ему сказки и книги, которые развивают эти темы, спонтанно возникшие в сознании ребенка. Она не пытается помешать ребенку порождать деструктивные фантазии и тем самым позволяет выработаться и внутреннему чувству вины. Мы надеемся, что именно это чувство вины обязательно возникнет, и согласны ждать его появления. Навязанная мораль скучна.
Время выполнения задач матери или отца, несомненно, время самопожертвования. Обычная хорошая мать без всяких подсказок знает, что в это время ничто не должно прерывать постоянство ее отношений с ребенком. Знает ли она, что, ведя себя в этом отношении естественно, закладывает фундамент душевного здоровья своего ребенка? И знает ли также, что ребенок не может вырасти душевно здоровым, не испытывая вначале тот опыт, который она старается ему предоставить?
 4. Какого ребенка мы называем нормальным 
Мы часто говорим о трудных детях и пытаемся описать и классифицировать их трудности; также мы говорим и о норме, или здоровье, но описать нормального ребенка гораздо труднее. Говоря об организме, мы хорошо представляем, что такое норма. Это означает, что физическое развитие ребенка в среднем соответствует его возрасту и у него нет серьезных физических болезней. Мы знаем также, что означает нормальный интеллект. Но физически здоровый, интеллектуально развитый ребенок, даже с интеллектом выше среднего, может быть ненормально сформировавшейся личностью.
 
Мы можем, размышляя в терминах поведения, сравнивать данного ребенка с другими детьми его возраста, но не можем только на основе этого назвать ребенка ненормальным, потому что существуют очень широкий разбег в пределах нормы. Этого даже следует ожидать. Например, проголодавшийся ребенок плачет, вопрос в том, сколько ему лет. Когда плачет голодный годовалый ребенок, это нормально. Ребенок берет монетку из сумочки матери. И снова — в каком возрасте? Так поступает большинство детей в возрасте двух лет. Или мы видим двух детей, ведущих себя так, словно они каждую минуту ожидают, что их ударят; в одном случае нет никаких оснований для страха, в другом — ребенка постоянно бьют дома. Ребенок в три года все еще кормится грудью; для Соединенных Штатов это необычно, но таков обычай в некоторых частях света. Нет, мы не поймем, что такое норма, сравнивая поведение одного ребенка с поведением другого.
Нужно знать, нормально ли развивается ребенок как личность и правильно. ли формируется его характер. Сообразительность ребенка не компенсирует отставание в формировании личности. Если эмоциональное развитие в каком-то пункте было зафиксировано, ребенку приходится в соответствующих повторяющихся обстоятельствах и вести себя так, словно он все еще малыш. Например, мы говорим, что человек ведет себя инфантильно, если^в раздражении начинает отвратительно себя вести или испытывает сердечный приступ. Так называемая зрелая личность умеет справляться с раздражением.
Попытаюсь сказать что-нибудь положительное о нормальном развитии. С самого рождения чувства и потребности младенца необыкновенно сильны. Важно понимать, что ребенок — это человеческое существо, и, начиная свой жизненный путь, он обладает сильными чувствами, свойственными человеку, хотя его отношения с миром еще только зарождаются. Люди изобретают самые различные способы, чтобы вернуть чувства, испытанные в младенчестве и раннем детстве, чувства, которые ценны именно своей напряженностью и интенсивностью.
На основе такого предположения мы можем представлять себе раннее детство как постепенный процесс обретения веры. Вера в предметы и людей формируется постепенно через многочисленный хороший опыт и в переживаниях. В данном случае «хорошее» означает «приносящее удовлетворение», то есть можно сказать, что потребность вызвала ответную реакцию и была удовлетворена. Хороший опыт сравнивается с плохим, и мы используем слово «плохой» для описания возникающих чувств гнева, ненависти и сомнения. Каждый человек должен найти место, с которого можно начать действовать, начать организовывать в себе инстинктивные влечения. Каждый человек должен выработать личный способ уживаться с этими влечениями в том мире, в котором ему предстоит жить, и сделать это нелегко. В сущности, самое главное, что нужно знать о младенцах и маленьких детях, это то, что, хотя их окружает много всего хорошего, жизнь младенца и маленького ребенка нелегка; не существует жизни без слез — если только ребенок не становится абсолютно послушным, теряя всю свою спонтанность.
Исходя из того, что жизнь по своей природе трудна, и ни один младенец или ребенок не может не демонстрировать последствия этого, можно сделать вывод, что у всех есть симптомы, которые в определенных условиях можно считать симптомами болезни. Даже самая благоприятная домашняя обстановка, полная доброты и понимания, не способна изменить того обстоятельства, что развитие дается человеку с трудом; ребенку было бы трудно жить в семье, удовлетворяющей все его потребности, потому что у него не было бы выхода для оправданного гнева.
Таким образом, мы приходим к выводу, что у слова «нормальный» есть два значения. Одно значение полезно для психолога, которому необходим стандарт и который назовет отклоняющимся от нормы все несовершенное. Другое значение пригодно врачам, пациентам и учителям, когда они описывают ребенка, который, вероятно, со временем станет удовлетворительным членом общества; и это несмотря на тот факт, что у этого ребенка явно присутствуют симптомы поведенческих проблем.