Чужая мама для родной дочери (СИ)

Она вдруг начинает мурчать как большая кошка, потом замирает и непонимающе смотрит на меня. Похоже, не ожидала, что умеет так. Я улыбаюсь ей, а потом теряюсь в чистых огромных глазах, бирюзового цвета… драконьих глазах… бирюзового цвета.
Чешуйки пока мелкие и неострые, детские совсем, теплые. Нет, конечно, я не разбираюсь, но док позволил мне по пути к родителям потрогать его дракона. Он был жестким в сравнении с гибкой дракошей Май. Цвет чешуек бирюзовый, плавно темнеющий к лапам и хвосту. А самые кончики лап становились практически иссиня-черными.
— Ты прекрасна… — я отошла на шаг, чтобы полюбоваться. И мне показалось, что щечки драконочки порозовели слегка. Какая же она милая... Так и затискала бы! — Красавица моя…
Дэймирион
Я стоял пораженный оборотом дочери. Стоял как дурак; любовался ей и улыбался. По-моему, даже прослезился — что-то влажное вытер со щек и уставился на ладони. О Великий Дракон! Я что, при этой… слезы лью как девчонка какая?! Услышал смешок своего зверя, хотел разозлиться и рыкнуть, но не смог. Счастье и радость за дочь переполняли. Я ведь даже не надеялся, что смогу когда-нибудь спокойно находиться в ее присутствии.
"Только вот обнимает она не тебя, заметил?" — раздался ехидный и блаженный голос дракона. Заметил конечно, как можно не заметить, что твой ребенок впервые обернувшись, обнимает постороннюю женщину, а не кармину или родного отца… Кстати, кармина! И где носит эту особу? Как она могла проморгать встречи Сии с … ладно, что уж там, смотрительницей оранжереи…
"Зато ее компаньонка заметь, не проморгала! Стоит вон, ошарашенно моргает — будто ее по голове ударили."
Я обернулся, — действительно. С таким ошалевшим видом стоит, словно это не она только что чуть не силой тянула меня сюда, чтобы "разоблачить обманщицу".
"А я говори-и-ил… — протянул драконий голос, — нужно от нее избавля-я-яться… Сначала недоглядела за принцессой на скалах, теперь вот сно-о-ова подпустила угрозу. Успокойся! — рыкнул он на меня, так как я при упоминании угрозы снова напрягся. — Сейчас я не чувствую от нее ничего плохого, говорил же — изменилась она. Даже как будто и не она это… Это вообще как?"
Я не ожидал от него такого перехода от блаженства и ехидства, к удивлению и любопытству. Не понимая, обернулся вместе с ним на женскую часть компании. Вроде все так же: обнимаются и радуются…
"Ты к ауре присмотрись! Глупый ты человек. Разве не видишь, твоя дочь, маг жизни. Очень сильный маг!"
Тут-то я увидел. Это невероятно! Она действительно очень сильна. Но как такую силу, она могла удержать? Восемь лет все думали, что она пустая…
"Да ты глубже смотри — их ауры — они похожи."
Но… Да не может быть! Маги жизни рождаются только в нашем роду, со времен проклятия. И раньше у нее была тусклая слабая аура, а сейчас… конечно, не полноценный маг жизни, более природный оттенок, но она тоже сильна.
Кажется, у меня появились вопросы к Брайану. Он не мог не знать об этих изменениях.
"Дошло наконец. А ведь и он говорил тебе, что она изменилась, что Великий пощадил и дал ей шанс. Так не в этом ли заключалась задумка Великого Дракона?"
Хочешь сказать, что она так искупает свой грех?
Дракон замолчал. Видимо, задумавшись. А я отмер наконец и сделал пару шагов к девочкам. Краем глаза отметил еще одну, беловолосую худенькую фигурку в стороне. Да, Брайан говорил что-то про взятую из деревни девчушку, а я не слушал.
Сия вдруг повернулась и посмотрела своими чистыми, цвета морской бирюзы — которую изредка находят на дне моря — глазами. Вертикальный зрачок сперва сузился, но потом, не видя угрозы, начал расширяться. Медно-черные прожилки разбегались от зрачка к темной кайме радужки. Кажется, я даже дышать забыл, завороженно утонув в этих океанах.
— Какая же ты у меня красавица… — прошептал, боясь снова увидеть ее страх. Но драконочка вдруг улыбнулась, а потом неожиданно чихнула, испустив небольшой дымок. Такая милая… — Ты меня не боишься? — снова затаил дыхание.
 
Она отрицательно покачала головой. А я был готов то ли расхохотался от счастья, то ли разреветься… Душа пела вместе с мои драконом, и чувство… словно крылья многократно выросли, но при этом стали легче. Кажется, что всего один взмах, и я окажусь в облаках.
— Ну что, будем обратно оборачиваться? — осторожно протянул руку, боясь причинить вред. Она тоже замерла, прислушиваясь к себе, а потом медленно потерлась о мою ладонь.
Дракон просто ликовал! А у меня сердце билось как сумасшедшее — я впервые дотронулся до своей дочери.
Так. Собрался! Нужно помочь ей сделать обратный оборот. Помогай!
Дракон тут же откликнулся и заговорил с драконочкой Сии. Объяснил как нужно правильно возвращаться, чтобы не причинять человеческой ипостаси боли.
Получилось! Я снова протянул руку, уже к детскому личику — погладил щечку, провел по золотистым волосикам без седины. А вот человеческие глазки более зеленые, в них бирюза только у зрачка сохранилась. Но они все равно самые красивые. Родные.
  
20. Принятие
 
Тания
Мне было даже как-то неудобно стоять и подглядывать за драконьим семейством. Было видно, как защитник очень осторожно дотрагивается до дочери, словно в первый раз. А может, и в первый… даже, скорее всего! Вон как смотрит на нее, как на божество.
Ооо! Сам оборот тоже завораживает — плавно из одной формы перетекает в другую, рассеиваясь дымкой — и вот уже стоит девочка. Стоит с любопытством рассматривая того, на кого раньше боялась смотреть. Бедные… восемь лет находиться рядом с единственным родным существом, и не иметь возможности обнять…
Кстати, восемь лет! Отвернулась от драконов и начала собирать вещи. Мы и не успели толком ничего разложить, только подарки лежали на полянке. Мой еще не врученный. Подняла коробку с мыслью: вручить сейчас и оставить их привыкать друг к другу. Обернулась. Нерд протянул руку Май, зовя ее с собой, но девочка обернулась, взглянула на нас с подошедшей ко мне Ангой и покачала головой, давая понять, что остается. Если честно, я обрадовалась.
Майрисия подошла ко мне и протянула руки за коробкой. Я отдала не задумываясь и пока ждала, когда малышка развернет подарок, подняла взгляд на ее отца. Он задумчиво наблюдал за дочерью, как она разворачивает упаковку и достает сначала один плюшевый тапочек, потом второй. Широко улыбается, рассматривая мордашки и теребя ушки тапочек-заек.
— Это не все, там есть еще подарок. Я сшила их для тебя, — тихо произнесла, получив удивленный взгляд нерда.
Май тем временем достала зайца, осмотрела его широко распахнутыми глазами и прижала к щечке. Точно так же, как делала Соня… Я сглотнула ком в горле, и постаралась унять охватившее волнение. А девочка что-то будто прошептала зайцу в руках, а потом повернулась ко мне и тихо удивленно произнесла:
— Пипо…
У меня слезы хлынули из глаз просто ручьем! Пипо…
"— Мама, а что такое пипо?
Я сначала не поняла о чем она, а потом прислушавшись к музыке, играющей в маршрутке, ответила: 
— Пипл? Это, по-моему, значит люди. Или человек… точно не знаю. 
А ребенок тем временем сидя пританцовывает на сиденье и подпевает на своем "иностранном". Люди оборачиваются на нее, улыбаются. 
Спустя несколько дней мы идем по торговому центру в поисках новых сандаликов для детского сада — старые уже маловаты. Проходим мимо витрины с игрушками, и здесь София останавливается как вкопанная, глядя на огромного серого зайца на самом верху. 
— Мама, давай его домой забелем? Он кьлясивый! — произносит с придыханием и хлопает своими ресничками. Наверное, если бы могла, скупила бы в такие моменты для нее все, что попросит, но этот заяц — даже по объему вижу, — не по моему кошельку. Ладно, пытаюсь на ходу придумать отвлекающий маневр.