Снежный великан

— Неужели? — простонал Адриан.
— И еще какой! Я решила, что нам срочно понадобилась соль. И желательно из той страны, в которой перед домами выставляют садовые скамейки, — наверняка там самая лучшая соль в мире.
— Вот как? — поднял бровь Адриан. — И кто же нам поверит? Разве когда-нибудь у вас в доме не было соли? Ведь соль есть всегда. Она никогда не кончается. А что ты думаешь о сахаре?
— Все равно, — отмахнулась Стелла. — В этих странах он должен быть таким же вкусным, как и соль. И когда мы попросим его, ты вдруг поймешь, что тебе срочно нужно в туалет. Прямо невтерпеж. И, оказавшись внутри, ты все там рассмотришь — полицейским из телевизионных фильмов всегда удается этот трюк.
— Ну не знаю. — Адриан пожал плечами. — Я не верю во все эти страшилки. Ты действительно хочешь, чтобы я вошел внутрь?
— Метр девяносто! Не валяй дурака! Смерть не настигнет тебя никогда в жизни — она просто не сможет подняться так высоко со своей жалкой косой. Вдобавок в том доме больше никто не умрет — ведь у них уже есть свой мертвец и он наверняка засчитывается.
— Ну хорошо. Но что я смогу там выяснить? — спросил Адриан.
Стелла тихонько застонала и закатила глаза;:
— Метр девяносто, откуда мне это знать?! Для начала мы должны выяснить, что можно выяснить. Понятия не имею, почему кто-то прячет мертвеца.
— Я еще никогда так не делал, — сказал Адриан.
— Да, я тоже редко так поступаю. Кстати, самый длинный в мире язык — у женщины из Калифорнии, почти десять сантиметров — какой ужас, правда? Ну а теперь в путь: меньше слов — больше дела!
Стелла решительно направилась к двери, а Адриан, у которого сразу потеплело на душе, неуклюже поплелся за ней; пропитанные запахом ванили лестничные ступеньки безбожно скрипели, а вечер обещал быть длинным. Сейчас все было хорошо — и пусть так будет вечно. А на улице все еще порхали снежинки, Адриан смотрел сверху вниз на мир, который был на две головы ниже его. И все было так хорошо, как могло быть только в этот момент.
  
ГЛАВА 4
 
— Извините, нет ли у вас случайно немного соли? — спросила Стелла.
— Извините, нет ли у вас случайно немного сахара? — спросил Адриан.
Юноше, который стоял перед ними в проеме полуоткрытой двери и недоверчиво улыбался, было на вид лет пятнадцать или шестнадцать, и он был всего лишь сантиметров на пять выше Стеллы. Адриан разглядывал лицо парня с единственной возможной перспективы — сверху: высокий лоб, необыкновенно изогнутые брови, черные глаза, точеный нос, первый легкий пушок на подбородке с ямочкой.
Конечно, можно утверждать, что это невозможно, — но уже в тот момент Адриан что-то почувствовал. Иначе откуда самому обыкновенному восьмикласснику было знать, что все, абсолютно все может пойти прахом только потому, что однажды у кого-то случайно попросили соли и сахара. Позднее он мог бы поклясться, что именно в ту секунду его жизнь дала трещину, именно в ту секунду в глаз Стелле Мараун попал осколок льда, а она даже не заметила этого. Он мог бы поклясться, что почувствовал это уже тогда, когда Стелла стояла рядом с ним и молча смотрела на незнакомца, как будто тот был невесть кто, а не подозреваемый, въехавший ночью в Дом Трех Мертвецов с трупом в багаже.
— Так что вам надо? тчи переспросил юноша на чистейшем немецком языке и встал в двери так, что заглянуть в дом не было никакой возможности, даже Адриану с его ростом.
Потом они услышали голос маленькой девочки, и юноша сказал через плечо:
— Нино, ступай к дедико, я сейчас приду.
А после этого раздался голос невидимой женщины, которая крикнула:
— Дато?
Тогда юноша захлопнул дверь прямо у них перед носом, и из глубины дома до Адриана донеслись взволнованные голоса, шаги и стук еще одной двери.
У Стеллы по-прежнему был такой вид, словно она только что увидела привидение. Адриан одновременно почувствовал ярость и облегчение. Ярость — по отношению к чужаку и облегчение — из-за захлопнувшейся двери. Прочь отсюда, подумал он, поскорее прочь, прочь и прочь — тогда все будет так, словно ничего не случилось. Он решительно заявил:
 
— Пойдем отсюда, все это совсем ни к чему!
Стелла, кажется, начала приходить в себя и кивнула. Продолжая молчать как зачарованная, она коротко вздохнула и, поскрипывая сапожками, зашагала рядом с Адрианом через улицу. Когда они уже почти перешли на другую сторону, Адриан услышал, как у них за спиной кто-то крикнул:
— Эй, вы! 
Эй, вы.
Адриан остановился как вкопанный, в то время как Стелла поспешно обернулась и громко и очень четко крикнула в ответ:
— Да?
И юноша, так ее поразивший, серьезно спросил:
— Так вы хотите войти в дом или нет?
И Адриан так же серьезно крикнул в ответ: «Нет, не хотим, понял?» — точнее, он хотел крикнуть это в лицо чужаку, добавив пару таких ругательств, которые произвели бы впечатление даже на Стеллу. Но в действительности Адриан ничего не сказал, в действительности он промолчал и допустил, чтобы Стелла с дурацкой смесью мужества и нерешительности громко ответила:
— Да, мы хотим!
И вот теперь раз и навсегда было покончено с этим днем, и с этим холодом, на котором они оказались без курток, и с этими сумерками, и со скудным мирным дымком из труб домов. И на этом месте стояла она — Стелла, ее тень среднего роста покачивалась в свете уличных фонарей; и на этом месте стоял он сам — Адриан, он зачерпнул мыском своей кроссовки снег и с такой яростью подбросил его вверх, что это отдаленно напомнило опасную лавину где-нибудь в Гималаях. Но эта лавина не накрыла даже скамью перед Домом Трех Мертвецов.
И никак не затронула Стеллу.
— Сейчас все будет готово, — сказала женщина. — Вы хотите есть?
Адриан и Стелла сидели за кухонным столом вместе с молодым человеком и маленькой девочкой, которую видели еще в ночь переезда; ее брови были изогнуты словно крылья — так же, как и у всех членов этой семьи. Ее личико было миленьким, а глаза такими черными, что при взгляде на нее возникала необъяснимая сладостная боль.
— Да нам уже пора уходить, — покачал головой Адриан — и тут же почувствовал легкий толчок по ноге и услышал, как Стелла сказала славным девичьим голосом:
— О да, мы страшно проголодались!
На самом деле их план был несколько другим — прежде всего в нем не было ни слова о голоде. Но Стелла сделала вид, что ничего, никакого плана никогда не было и в помине. На вопрос Адриана, должен ли он теперь идти в туалет, она лишь нервно прошептала, что теперь все по-другому, а найти мертвеца они еще успеют. Она вела себя так, словно речь шла не о человеке, который уже давно отбросил коньки и чей труп коварно спрятали где-то в доме. Казалось, для нее было обычным делом вот так запросто зайти в гости в Дом Трех Мертвецов. Она даже не потрудилась осмотреться в прихожей — хотя в течение многих лет они пытались представить себе, как могло выглядеть это таинственное место. Они придумывали жуткие, мрачные комнаты с пятнами крови на полу и темными обоями на стенах, где обитали привидения в образе умерших учителей биологии, которые стояли в двери и снисходительно улыбались. Это был настоящий Дом Трех Мертвецов — словно из книги.
А теперь?
Прихожая показалась Адриану возмутительно светлой, стены были покрашены в желтый цвет — старомодно, но совсем не страшно. Здесь пахло только что выстиранным бельем, а также немного больницей — впрочем, в последнем Адриан мог и ошибаться. Но он был твердо убежден, что в этой комнате вообще не было ничего мрачного.
А теперь они сидели на кухне — такой же нестрашной, как и прихожая. Хотя мебель, стоящая здесь, видала и лучшие времена, все выглядело разочаровывающе нормально — если, конечно, не обращать внимания на деревянные дощечки, висящие на стене рядом с окном; на них были изображены какие-то святые с кислыми лицами.
Юноша негромко барабанил пальцами по крышке кухонного стола и, казалось, посмеивался про себя, в то время как девчушка спросила Адриана: