Снежный великан

Глаза Тамар перестали сиять, ее лицо покрылось красными пятнами и напоминало небо перед грозой — не хватало только молний и грома. Она передала Адриану поднос, на котором появился еще и стакан с лимонадом — он наверняка предназначался Нино, хотя та до сих пор так и не появилась.
Адриан почувствовал себя слишком большим, когда расставил чашки с заваркой и снова уселся за стол. Стелла и Дато прервали разговор. Скорее всего, они думали о том же, что и он: как глупо с его стороны притащиться сюда и чувствовать себя нежеланным гостем, как глупо думать, будто своим присутствием он сможет предотвратить неизбежное — то, что уже было решено наверху. Наверху или еще где-то.
В самом деле, как глупо.
Как глупо со стороны Адриана быть именно Адрианом.
В это время Тамар наливала в заварку горячую воду. Это немного успокоило Адриана, он ловил взглядом каждое ее движение, точное и элегантное. Чайная церемония была настолько необычной, что Адриан искоса посмотрел на Стеллу: наверняка все происходящее ей тоже казалось странным. И действительно, Стелла внимательно наблюдала за Тамар, однако не выглядела при этом сильно удивленной.
И тогда Адриану пришла мысль, что все это — заварка и горячая вода — было уже знакомо Стелле; ее не было целых две недели, она находилась вдали от него и за это время успела привыкнуть ко всему в чужом доме. И тогда на него вновь накатила волна ярости, которая, как нарочно, обрушилась на Тамар.
— Нет! — крикнул он ей.
Тамар недоверчиво покачала головой, а потом сказала:
— Ты наверняка тоже удивляешься.
Адриан подумал: тоже.
Адриан подумал: как и Стелла.
А Тамар продолжала:
— Но именно так мы готовим наш чай: разбавляем заварку водой.
Адриан молча окинул взглядом стол: стакан с чаем для Тамар — красно-бурый, светящийся, второй для Дато (этот не в счет), еще один обхватила руками Стелла. Рядом — лимонад и кружка, наполненная только заваркой (нетрудно догадаться, для кого она предназначалась). Адриан снова посмотрел на Стеллу: она обхватила стакан обеими руками. Совсем детские, они, как и покрытые прозрачным лаком ногти, совершенно не подходили к бюстгальтеру, видневшемуся под красным свитером, они не сочетались абсолютно ни с чем на этой кухне, — а из ее кружки поднимался пар, словно из трубы невозмутимого паровоза.
То, что произошло потом, Адриан не назвал бы правильным и чем-то обычным для себя. Он чувствовал: лучше ему держать язык за зубами, или лежать под столом, или временно оказаться мертвым. Но вместо этого он сказал четко и громко:
— Смешно: в этом доме постоянно умирают люди — за последние шесть лет уже трое последовали один за другим!
Молчание, угрюмое молчание.
— У нас в городке этот дом называют Домом Трех Мертвецов! Неплохое название, да?
За столом по-прежнему царила тишина, только чай невозмутимо дымился в стаканах, словно не имел ко всему происходящему никакого отношения. Адриан осторожно посмотрел в глаза Стелле — и испугался: в них, как и в глазах Кая, блестел осколок льда, осколок волшебного зеркала Снежной королевы; они были холодны, как Северное море, как яростный прилив. Но даже это не заставило Адриана замолчать, и он услышал, как из его уст вырвалось:
— Стелла и я… — Он осекся, удивившись собственным словам. Потом попытался начать сначала: — Стелла и я — мы даже думаем, что здесь что-то не так, здесь всегда есть какой-нибудь покойник, мы думаем… Ой!
Кто-то сильно пнул его под столом — кто-то с ледяными глазами и ногтями, покрытыми прозрачным лаком. Удар оказался таким сильным, что у Адриана на глаза навернулись слезы, его нога горела и болела. Это была первая серьезная травма, которую Стелла намеренно нанесла ему за все время их знакомства. Наверняка нескончаемые потоки крови струились сейчас по его ноге; и, возможно, Адриан уже инвалид, и отныне все будут уступать ему место в автобусе, все будут знать, как же ему не повезло в жизни.
— Ты что, рехнулась?! — простонал он, повернувшись к Стелле.
— Сам виноват, — сквозь зубььпроцедила она и одарила его взглядом серийного убийцы, который уже много лет находится в розыске.
 
— Почему же, ведь это была твоя идея! Это ты захотела, чтобы мы выяснили, что здесь не так. Ты захотела позвонить в эту дверь! «Они занесли в дом мертвеца» — твои слова!
У Адриана на языке вертелась фраза, которая — он знал это на сто процентов — была неправдой. И тем не менее он выпустил ее на свободу:
— А теперь ты навязываешься этому типу только для того, чтобы выведать из него информацию!
Стелла неуклюже вскочила с места и снова села, так как не смогла найти подходящих слов, которые можно было бы бросить Адриану в лицо. Только через некоторое время она произнесла без намека на дружелюбие:
— Адриан!
И Адриан сказал:
— Метр девяносто!
А Стелла сказала:
— Адриан!
И Адриан сказал:
— Метр девяносто!
А Стелла сказала:
— Адриан!
И Адриан ничего не сказал.
Потому что в этот момент дверь открылась и на кухне появились Нино и незнакомый мужчина. Они вошли с точностью до секунды, словно знали, что здесь нужно что-то предотвратить, а именно — самый длинный и самый лаконичный разговор в истории жарких кухонных дискуссий.
Только теперь Адриан осмотрелся. Он увидел глаза Тамар, которые больше не были кроткими, на них даже навернулись слезы. Он увидел глаза наглеца, который сразу разучился насмехаться, и зеленоватое полотенце на плече незнакомца, и несколько коротких слов, готовых сорваться с губ Нино, — слов, которые она произнесет через несколько секунд, вот прямо сейчас:
— Бабуа…
Но Тамар, как никто другой умевшая быстро и артистично перебивать остальных, строго сказала:
— Нино, сядь и выпей свой лимонад, Вахтанг, здесь есть чай, дай мне стакан!
Она взяла чайник и налила воду в заварку.
Когда Нино заметила Адриана, то захихикала:
— А ты все еще такой же большой!
Никто за столом не захихикал вместе с ней, все молчали, даже этот мужчина, Вахтанг. Впрочем, в отличие от остальных, он молчал больше от удивления.
— Сейчас тебе лучше уйти, — сказала Тамар дрожащим голосом, глядя при этом на стол, а когда Адриан резко вскочил, она последовала его примеру: — Пойдем.
Она вцепилась в Адриана холодной рукой, а остальные по-прежнему молчали, даже Нино, которая, видимо, поняла, что иногда лучше просто пить лимонад. Тамар вытащила Адриана в прихожую и открыла входную дверь. Только сейчас она посмотрела на него: ее красивые, черные как смоль глаза, с черными длинными ресницами, похожими на темные маркизы, сейчас сверкали яростно и испуганно одновременно.
На улице летала мелкая ледяная пыль и было так холодно, что Адриан обхватил себя слишком длинными и слишком худыми руками. Наверняка в глазах Тамар это выглядело так, словно он собирался завязать их морским узлом.
Он хотел уйти отсюда, немедленно.
Но тут Тамар начала говорить.
Тихо.
Снизу вверх.
— Не причини себе зла, — сказала она.
— Не причини нам зла, — сказала она.
И Адриан испытал то, что всегда испытывают, когда слышат смертный приговор, замаскированный под объяснение в любви. Он ощутил страх — в животе, а не в горле, где это чувство обычно ведет себя как дома. Снаружи все сильнее задувал холодный ветер, снаружи и внутри. И Адриан знал, что снова сказал бы те же самые слова, даже если бы ему пришлось поплатиться за них головой. И он захотел навечно исчезнуть отсюда и отовсюду сразу — прочь, прочь и прочь. Но Тамар продолжала говорить:
— Ты видел старые башни на фотографии?
Сейчас был самый неподходящий момент, чтобы говорить о башнях и о фотографиях. Холодные щеки Адриана загорелись от стыда, он мысленно проклинал Стеллу Мараун, но тем не менее утвердительно кивнул:
— Башни.
— Это оборонительные постройки. Жители Сванети соорудили их много веков назад. Они возвышаются над всеми домами в деревнях и селах, они даже выше церквей. При каждом крестьянском дворе имелась такая башня, в ней люди укрывались от кровной мести. Если ты знаешь, что это такое.