Паучиха. Личное дело майора Самоваровой

Инфанта зажгла ночник и, полулежа на подушках, открыла ноутбук.
Ночь – самое подходящее время для оживления призраков.
Трясущиеся пальцы, цепляясь за осколки давно услышанных и засевших в подсознании фраз, застучали по клавишам, не успевая за мыслью. На мониторе рождались потоки слов, с многочисленными, как сладострастные вздохи, отточиями.
«Ничего… Причешу уже на свежую голову…»
Заснула она лишь под утро, разбитая, но удовлетворенная.
Ей снилась лодка, плывущая по темной реке.
Только сидела в ней не она, а молодая пухлогубая старший лейтенант милиции в штатском, а правил лодкой широкоплечий, ироничный капитан.
* * *
– Ребята, – когда все поели, решила задать неприятный вопрос Самоварова, – скажите, кто-нибудь из вас когда-либо обнаруживал у нашей двери чужой мусор?
Анька и Валерий Павлович залипли в телефонах, а Олег, повернувшись ко всем спиной, что-то искал в кухонных ящиках.
Варвара Сергеевна чувствовала себя глупо, но выхода не было – ситуация со зловонными мешками требовала прояснения.
– Ни разу не видел, – не отрываясь от телефона, отозвался доктор.
– Я тоже, – не оборачиваясь, ответил Олег.
– А ты, дочь? Бывали под нашей дверью чужие мешки? – еще раз переспросила Самоварова.
Ответа не последовало, Анька, будто не слыша, продолжала сидеть в мобильном.
– Аня!
Дочь раздраженно отлипла от телефона.
Краем глаза Варвара Сергеевна увидела, что на экране открыт какой-то эзотерический сайт. Зазывно подмигивающая нарисованная цыганка предлагала попытать судьбу.
– Мам, тебя, похоже, заклинило на мусоре… Что не так-то, не пойму! Нам больше поговорить не о чем?
– Да мы, к сожалению, и не разговариваем, – вздохнула Самоварова. – Я просто задала вопрос.
Олег с довольным видом достал из ящика спрятанную в глубине пачку сигарет.
– Варвара Сергеевна, я на балкон, вы со мной?
Анька, оторвавшись от мобильного, с неприязнью покосилась на пачку в его руке.
– А где же твоя пыхтелка?
– Стики закончились, забыл купить, – спокойно ответил Олег.
Самоваровой нравилось, как он вел себя с ее дочерью. В их общении она наблюдала то, что, увы, отсутствовало у нее самой. Взаимодействуя с Анькой, мать скатывалась либо к жалости, либо к застаревшему, как толстенная мозоль, чувству вины, и это определяло тональность общения.
– Ясно… – пробурчала, глядя на цыганку в телефоне, Анька. – Ну, травитесь на здоровье!
Во время перекура Самоварова подробно поведала Олегу ситуацию с мусорными мешками.
– Бред какой-то… – немало удивился Олег. – Нет. Раньше такого точно не наблюдалось.
– Ну… может, вы пару раз забыли вынести мусор, и кто-то из соседей с запозданием решил таким образом нас проучить?
Он пожал плечами:
– Исключено. Вечером, по необходимости, я всегда выносил мусор сам. Пока здесь не было доктора, когда дежурил, говорил Анюте выставлять его на балкон. А памятуя о ее манере выставлять мусор по утрам за дверь и зная о ее забывчивости, просил так не делать, ведь окурка проходящего мимо хулигана вполне достаточно для возгорания даже небольшого пакета с отходами.
– Одним словом, до нашего появления в доме ничего подобного не было, так?
Олег смутился и не ответил.
– Олежка, говори прямо! Ситуация действительно бредовая. Между тем за последние три дня я саморучно выволокла на помойку три чужих мешка, под завязку набитых журналами, старыми игрушками и тухлятиной.
Олег, глубоко затянувшись, задумался.
– Ну… если только наша старушка-соседка из нижней квартиры жжет. Пару недель назад Анюта с ней сцепилась из-за трубы, которую у нас в прошлом году прорвало во время ремонта. Потолок мы ей подпортили, но я тогда же его и побелил! Теперь она предъявила Ане, что на месте протечки стало проступать темное пятно. А наша Аня, как она выразилась, ее «культурно послала». На следующий день бабулька обратилась уже ко мне, я сказал: «Ща поем, зайду, гляну». Но в тот момент ей было не с руки меня впустить, договорились так: она сама к нам зайдет, и мы договоримся о дне, удобном для всех.
 
– Маргарите Ивановне восемьдесят с лишним лет! – перебила его Варвара Сергеевна. – Я сама с трудом эту гадость подняла, а ей понадобилось бы поднимать мешок на второй этаж! Да и не будет она так мелко гадить, я знаю ее с детства. Тетка она дотошная и языком почесать любит, но все же воспитанный, нормальный человек.
– Тогда версий нет. – Олег поплевал на окурок и бросил его в пустую пластиковую бутылку. – Может, по вашу душу? – не глядя на Самоварову, предположил он.
За этим она и вышла с Олегом на перекур – чтобы услышать от него то, от чего ее сознание все эти дни пыталось отбрыкнуться…
– Вы усматриваете связь с пожаром? – Олег прикурил вторую сигарету.
Варвара Сергеевна, облокотившись о перила, вглядывалась в осенний потемневший город. Парк напротив дома, вид которого ее всегда так радовал, в полумраке был похож на дряхлого старика, поглотившего в свой жадный желудок все золото дня.
– Дорогой мой, я не усматриваю, я, к сожалению, ее чувствую…
Олег неопределенно кивнул. Его лицо, подсвеченное уличным фонарем, было напряжено.
Варвару Сергеевну кольнуло сомнение – а что, если дочка права, и она себя накручивает? Мало ли неприятных совпадений случается в жизни? Пожар в квартире доктора формально зачли «возгоранием от неопределенного предмета», а ставить мешки под их дверь вполне мог какой-нибудь воинствующий подросток – так просто, из вредности или на спор.
Олег бросил очередной окурок в бутылку и, закрутив крышку, потряс бутылку. Взявшись было за ручку балконной двери, он обернулся и посмотрел на Варвару Сергеевну:
– Узнаю, кто пакостит – ноги вырву!
– Ноги-то вырвать всегда успеется, – вяло улыбнулась она. – Я поговорю с Маргаритой Ивановной. Может, такое уже у кого-то случалось… В нашем подъезде мимо нее ничто не проходит. Возможно, она подскажет, кому и чем мы могли насолить.
* * *
Прошло два дня.
Молдаване заливали стяжку, погрузившийся с головой в новую работу доктор уставал на службе, Олег спасал людей и здания, Анька по-прежнему психовала по любому поводу.
А к чувствительной к невидимым вибрациям Самоваровой вернулись беспокойные сны.
То, что видела она в снах за прошедшие две ночи, не имело логично выстроенных сюжетов. Но падение с лестницы, вокзал незнакомого города, протягивающие к ней грязные худые руки бездомные цыганята, лифт, везущий на самый высокий этаж, стерильный запах больницы, железные каталки и груды поломанных, с мертвыми пластмассовыми глазами игрушек, – все эти образы существенно портили ей пробуждение.
Откуда берутся сны?
Возможно, психотерапия права, и они представляют собой созданный по произвольному рецепту коктейль из ингредиентов, лежащих в нашем подсознании. А если допустить, что природа снов схожа с природой смерти?
Что есть иной мир, в котором мы имеем возможность путешествовать только при отключенном разуме? А если он не один, и существует множество таких миров?
Как бы то ни было, эти эмоции – тревога, напряжение и страх, – которые она пережила за две последних ночи, Варваре Сергеевне категорически не нравились.
Поскольку Олег работал, Самоварова провела два утра в одиночестве. Она подолгу зависала на балконе с дымящейся папиросой и чашкой кофе в руке.
Курить она стала, как и прежде, по десять, а то и двенадцать папирос в день.
«В любой непонятной ситуации лучше действовать, чем загоняться раздумьями!» – уговаривала она себя и, не позволяя себе расклеиваться, отправлялась в город по спланированным с вечера делам.
 
…Выйдя от молдаван, Варвара Сергеевна проследовала к лавочке, где недавно вела странную беседу с Мариной Николаевной. Она хотела по горячим следам подбить расходы и, возможно, уличить нагловатых работников в мелком воровстве. Достав телефон, открыла первый попавшийся сайт, торгующий строительными материалами.