Анархист (СИ)

— Хорошая привычка, ничего не скажешь. Как вы понимаете, на такие объекты допускаются люди после самых тщательных проверок, а тут... Как оказалось, охранник действительно убеждённый сторонник троцкизма, внедрённый почти год назад. Пока мы ничего не предпринимаем, это понятно, но хотелось бы проверить и остальных сотрудников... — Влодзимирский замялся.
— Проверить не рядовой персонал?
— Да, Антон Петрович. На нескольких объектах, расположенных вблизи, присутствует сто тридцать два человека. Возьмётесь?
— У моей аппаратуры существуют некоторые ограничения по охвату именно людей. Полагаю, что людей следует собрать группами по двадцать-двадцать пять человек, и создать им соответствующий эмоциональный настрой. Например, вы сможете провести собрания, на которых вы сообщите о реальных успехах троцкистов? Вернее, о наших поражениях в борьбе с троцкистами.
— Это сделать легко. А вы считаете чувства этих людей?
— Вы верно поняли. Такой план вас устроит?
— Конечно. Кинозалы в качестве мест наблюдения, вас удовлетворят?
— Это будет вполне удобно. Надеюсь, вы сможете организовать закуток, задрапированный шторами?
— Разумеется.
— Но учтите, что мы вскоре уезжаем, товарищ Влодзимирский.
— Конечно, было бы удобнее, если бы вы служили у нас... Мы, конечно же, приспособимся к вашему графику, товарищ Дикобразов.
Задержку организовали вполне обоснованно: вечером, во время совместного чаепития на веранде, Сталин обратился к дамам:
— Ирина Михайловна, Лариса Авдеевна, у меня к вам появилась большая просьба.
— Всё, что в наших силах, товарищ Сталин.
— Простите великодушно, но дело касается слухов о вашей святости...
— ?
— Ко мне обратился Патриарший Местоблюститель Сергий Страгородский за разъяснениями происшествия в Лисьем Носу. Событие случилось неординарное, противоречивое, как с точки зрения верующих людей, так и с точки зрения атеистов, а потому требуется тщательное рассмотрение всех обстоятельств дела, в этом я согласился с Патриаршим Местоблюстителем.
— Что же от нас требуется? — спросила Ирина
— Если вы не возражаете, Ирина Михайловна и Лариса Авдеевна, то вас завтра отвезут на встречу с Патриаршим Местоблюстителем, членами святейшего Синода и членами специальной комиссии, всего будет около тридцати человек.
— Но мы неверующие, мы не знаем ни одной молитвы... — растерялась Ирина — И вообще, мы большевики.
— Вот здесь и заключено главное противоречие, товарищи. Местоблюститель и его соратники крепко недолюбливают большевиков, Советскую власть и наш строй, а народ как раз большевиков и признал святыми. Вот священникам хочешь-не хочешь, но что-то надо решать.
— Но что же нам делать?
— Ничего особенного. Ответите на вопросы членов специальной комиссии и всё. Секретных сведений разглашать нельзя, но на общие вопросы отвечайте с полной откровенностью. Кстати, число спасённых вашим госпиталем людей увеличилось и теперь составляет сто пятьдесят семь тысяч восемьсот тридцать пять человек, это сведения из последней сводки.
— Но ведь без аппаратуры мы бы не смогли ничего. — робко возразила Лариса.
— Главное, что вы сделали, так это организовали поточную работу имеющихся приборов. Без ваших смелых решений ничего бы не получилось: вариант с долечиванием, предложенный вами признан гениальным управленческим решением. На этом сходятся как научные, так и государственные деятели. — заключил Сталин — Впрочем, вам об этом говорилось не раз.
Лариса, Юрий и Ирина уехали на встречу со священниками, а Антон отправился проверять сотрудников, работающих вокруг высших руководителей страны. Всё было организовано просто и эффективно: сотрудники сидели в кинозале, и прослушав политинформацию, смотрели какой-то документальный фильм, а Антон, войдя с запасного входа, осматривал присутствующих и указывал на людей, проявляющих скрытую радость от успехов троцкистов.
На этот раз удалось выявить троих.
— Лев Емельянович, что будет с этими людьми? — спросил Антон.
— Ничего особенного. Тщательно отследим их контакты, и, если человек просто скрыто сочувствует троцкизму, но не запачкан ни в чём предосудительном, переведём его туда, где он не сможет принести вреда, даже если у него возникнет такое желание. А если замешан, то отследим связи, и он ответит за свои деяния.
 
* * *
— Ну как прошла встреча с церковниками? — поинтересовался Антон, обнимая Ирину.
— На удивление тихо, спокойно и на вполне дружелюбной волне. Хотя сначала один поп хотел, чтобы мы поцеловали ему руку.
— Расскажи, как всё было.
— Нас привезли к какому-то красивому зданию в центре Москвы, и как оказалось, встречать нас собралась огромная толпа. Ну не знаю, наверное, больше тысячи человек. Стоят и держат в руках самодельные иконы из газет.
Антон как наяву увидел эту картину: из машины выходят две миловидные женщины в военной форме, при орденах. Рядом с ними командир, тоже при наградах. На лицах женщин растерянность: они не ожидали такой встречи. Кто-то ведь известил всех этих людей?
По коридору раздавшихся в стороны людей, женщины идут к зданию, у дверей их встречает небольшая группа священников. Стоящий впереди старик произносит молитву и протягивает женщинам руку для поцелуя, но те инстинктивно делают полшага назад — они не привыкли к жестам унижения.
— Нас пригласили сюда для беседы, уважаемый поп. Мы не собираемся целовать руки, молиться или участвовать в том, во что не верим. — твёрдо говорит Ирина.
Лариса подтверждает её слова, добавляет:
— Если нас будут заставлять делать что-то нам неприятное, мы уйдём.
— Благоволите следовать за мной. — несколько разочарованно говорит старый священник: его провокация не удалась.
Среди верующих, пришедших встретить святых, ясно видны люди, недовольные столь некорректным поведением попа. Но Ирина и Лариса уже входят в здание.
В просторном зале расставлены удобные стулья, здесь присутствует всё религиозное начальство Советского Союза. В основном это православные священники никонианского и староверческого толка. Здесь же представители армянской, молдавской, грузинской и других ветвей православия, католические и лютеранские пасторы из московских храмов. Здесь же представители мусульманского клира, буддисты в своих ярких одеяниях, иудеи… Ирина и Лариса спасали всех доставленных к ним раненых, даже не вспоминая о национальной или религиозной принадлежности пациента, как, впрочем, того и требует этика лекарского ремесла.
Сейчас родственники и друзья спасенных людей стояли на улице перед зданием, а их духовные пастыри усиленно ломали головы, что делать с неожиданным возведением простых женщин в ранг святых. И добро бы проблема касалась одной конфессии, когда всё можно решить тихо и келейно, так нет — уверовали слишком многие.
Сначала была процедура взаимного представления и вопрос: нет ли у приглашенных причин не доверять кому-либо из присутствующих. Лариса покосилась на священника, пытавшегося устроить дешёвую провокацию, но промолчала. Промолчала и Ирина, хотя подумала о том же человеке.
— Вы знаете, для чего мы вас пригласили. — заговорил высокий бородатый мужчина в белом головном уборе и чёрном одеянии. Судя по всему, он был хозяином дворца и приглашающей стороной мероприятия, а имена, естественно, тут же забылись.
— Да, знаем. — спокойно ответила Ирина — По непонятной причине возникли слухи о нашей с Ларисой Авдеевной святости, но мы не согласны с этими слухами. Мы простые женщины, врачи, и просто исполняем свой человеческий и профессиональный долг. Да, результаты излечения в нашем госпитале значительно выше, чем в других госпиталях, но, во-первых, лечим мы при помощи новейших научных приборов, а во-вторых, результативность лечения у нас всё-таки далека от идеала: количество летальных исходов за прошедшее время приблизилась к ста. Если быть точной, то девяноста шесть.