Анархист (СИ)

Таким чудом должно было стать перемена стороны фронта Великобританией. Армия у неё, считая войска из колоний, довольно значительная по численности, правда, невеликих боевых качеств. Зато флот огромный, да и авиация представляет собой внушительную силу. Советский флот будет сметён с поверхности моря, а приморские города познают ярость главного калибра британских линкоров. Тяжёлые бомбардировщики Британии, под мощным истребительным прикрытием уничтожат все оборонные предприятия в глубине России, и Красной Армии будет попросту нечем воевать. Бомбовые удары уничтожат центры нефтедобычи на Кавказе и в Закавказье, после чего неминуемо встанут все танки, грузовики и самолёты.
Такого допустить нельзя.
[1]Конвенция Монтрё 1936 года — конвенция, восстановившая суверенитет Турции над проливами Босфор и Дарданеллы из Чёрного в Средиземное море, принятая на Конференции о режиме Черноморских проливов, проходившей 22 июня — 21 июля 1936 года в г. Монтрё (Швейцария). При этом Турция обязалась соблюдать принципы международного морского права
  
Глава 19
 
Самолёт приземлился, и пока он выруливал на указанную стоянку, техник Зайцев показал Антону тайник, в котором его повезут с аэродрома. Тайником оказался контейнер, выполненный в виде стопки ящиков различного размера, сверху обтянутый сеткой, чтобы стопка не рассыпалась. Сделано было очень достоверно, видимо постарались театральные реквизиторы.
— Значит так, товарищ пассажир: меховую одежду мы с вами снимем, в ней туда не протиснуться, да и будет слишком жарко.
Зайцев, кстати, уже избавился от тяжёлой сбруи и ходил в выцветшем синем лётном комбинезоне.
— Поднимайтесь вот сюда, видите сверху люк? Влезайте, я вас закрою снаружи.
Антон протиснулся в контейнер и уселся на довольно удобное сиденье. Было тесновато, но вполне терпимо, тем более, что ехать с аэродрома до посольства, как уверял Зайцев, не более часа.
Послышалось гудение, это разошлись створки бомболюка. Контейнер закачался и стал опускаться.
— Давай-давай помалу! — послышалось снизу.
— Теперь стоп!
Тут же раздался глуховатый стук — это контейнер встал на место. Послышалось шебаршение: это контейнер крепили в грузовике. Вот раздался шум подъезжающей машины, и властный голос потребовал открыть все ящики для таможенного досмотра.
— Нет сэр, ваше требование приведёт к нарушению международного соглашения о дипломатических грузах, и потому не может быть выполнено. — спокойно ответил ему человек стоящий у машины.
— Соблаговолите объявить, что находится в ящиках, погруженных на грузовой автомобиль. — потребовал первый голос.
— Извольте. В ящиках находятся радиодетали для посольской радиостанции, продовольствие и дипломатическая почта. — ровным голосом ответил второй.
Ответ исключительно честный, в полном соответствии с британской традицией: советский сопровождающий ответил правду о том что в ящиках, а о том, что между ящиками — вопроса не было, значит и ответ не нужен.
— Пропустить. — скомандовал первый.
Минута, и грузовик тронулся. Следом за ним, судя по звуку мотора, двинулся большой легковой автомобиль. Дорога оказалась ровной, неторопливо едущий грузовик почти не трясло, и Антон, задремал было, но сон смахнуло видение: на потолке контейнера появилось довольно чёткое изображение придорожных деревьев и столбов. Деревья двигались, покачивались и исчезали за краем своеобразного экрана в тени. Оглянулся. Ага! Изображение идёт вон из той щели. Никаких чудес: эффект камеры обскуры. А для Антона неплохое развлечение в скучной коробке: вот въехали в город, замелькали дома, палисадники и прочие приметы пригорода. Потом дома стали повыше, солиднее, значит въехали в совсем уж фешенебельную часть города. Не останавливаясь, машины завернули в заранее распахнутые ворота, и грузовик въехал в гараж.
Тени на потолке тайника померкли, наступила темнота, лишь снаружи через щель пробивался слабый отблеск. Крышка открылась, в люк заглянул мужчина:
— Выбирайтесь, товарищ Кравченко. Я Иванов, буду помогать Вам до отъезда.
 
«Надо полагать, что меня залегендировали под именем Кравченко. Впрочем, какая разница?» — подумал Антон и полез наверх.
— До вечера побудете здесь, товарищ Кравченко, имеется комната отдыха и все удобства, а в девятнадцать часов машина посла отвезёт Вас на базу отдыха. — сообщил ему Иванов, коренастый жилистый мужчина с незапоминающимся лицом.
— Хорошо.
— Имеются какие-то пожелания?
— Нет-нет. Разве что… Нужно кому-то сообщить о прибытии?
— Все, кто допущен к информации о Вашем приезде, уже в курсе. Остальным знать необязательно.
— Исключительно верная позиция.
Действительно: посольства, это не только крыша для своих разведчиков, но и точка притяжения для чужих шпионов. Мало ли кто увидит постороннего да сообщит своим кураторам, а те, сопоставив с донесениями других агентов, могут прийти к совсем ненужным для нас выводам.
Комната отдыха была небольшой, но довольно уютной. Единственное окно, выходящее на двор, закрыто плотными шторами, в углу этажерка с книгами на русском, английском и немецком языке. Стены выкрашены в приятный светло-зелёный цвет, висят три симпатичных пейзажа, на потолке абажур в вышитыми драконами. Стол, шесть стульев, в дальнем углу пара кресел с шахматным столиком между ними. Антон уселся в кресло и осмотрел неоконченную кем-то партию: ситуация на доске выглядела очень напряжённой, было бы интересно посмотреть за завершением этого поединка.
— У вас тут серьёзные игроки. — улыбнулся Антон — Хотел бы я посмотреть окончание турнира.
— О, этот турнир мы с коллегой ведём уже пятнадцать лет! — Иванов заулыбался и уселся в кресло, напротив. — До Алехина нам далеко, но кое-что мы умеем. Может быть, товарищ Кравченко, Вы желаете отобедать?
— Да, было бы недурно, всё-таки полёт был очень длительный, а я только попил чаю, да перехватил пару бутербродов.
— Сейчас организую.
Спустя десять минут Иванов лично сервировал обед на столе:
— Приятного аппетита, товарищ Кравченко, а я схожу, прогуляюсь.
После обеда Антон взял томик стихотворений Пушкина на английском языке и уселся в кресло, да там и задремал.
— Товарищ Кравченко, нам пора! — коснулся его плеча Иванов — Машина готова, пора ехать.
— Хорошо. А вот любопытно, товарищ Иванов, я читал, что в Англии введено жёсткое нормирование продуктов, однако обед Вы мне подали довольно-таки обильный.
— Продукты питания нам завозят из Союза. В Англии мы покупаем только зелень и молоко. Но скоро мы и от молока откажемся: на базе отдыха мы завели молочно-товарную ферму, скоро надой собственных коров покроет все наши потребности.
— Ну тогда заведите грядки для зелени. — посоветовал Антон — Наверняка найдутся желающие возиться с посадками.
— А это хорошая мысль, сообщу руководству.
Огромный лимузин уже стоял в гараже, Антон уселся на заднее сиденье, рядом устроился Иванов. Шторки на окнах задернуты от посторонних взглядов. От желания остановить и осмотреть машину защищают красный флажок на радиаторе и дипломатический номер.
Спустя два часа неторопливой езды машина въехала в очередной гараж, где ожидала дама средних лет, очень сурового вида.
— Здравствуйте, товарищ Кравченко. — весьма официально сказала она — Я Белла Равикович, мне поручили передать Вам этот пакет.
— От кого пакет?
— Пакет просил передать товарищ Флаксерман, третий секретарь посольства.
Антон оглянулся на Иванова, стоящего справа, у того в глазах стоял такой же вопрос: откуда какой-то занюханный третий секретарь знает о прибытии человека, о котором в посольстве извещены только два человека — он и посол?
— Ну, давайте ваш пакет, уважаемая.
И взял пакет из рук дамы.
— Товарищ Флаксерман просил сразу дать ответ.
— Ответ будет, но позднее. К сожалению, я не располагаю временем. — сухо ответил Антон.
Дама удивлённо глянула на Антона, на Иванова, явно не понимая, как же можно так наплевательски реагировать на просьбы самого товарища Флаксермана.