Анархист (СИ)

За свои пятьдесят шесть лет Антон успел побывать на четырёх планетах, не считая Земли. Был женат, овдовел. На память о любимой Насте остались ему три сына, теперь уже взрослые мужиков, сейчас работающих в разных местах на разных планетах. Один пошел по стопам отца и стал герпетологом, другой выбрал иную специальность, и выращивает корпуса космических кораблей на плантации в кольце Сатурна-VI. А третий, младшенький, по примеру матушки занялся психологией. Сейчас он в составе большой экспедиции исследует Изюмское плато на Росянке.
В жизни Антона бывало много приключений, но такая ерунда как сейчас, приключилась с ним впервые. В реальность переноса он поверил сразу: уж больно убедительными были приметы времени: вторичный лес, крайне бедный состав биотопа, и крупных животных в особенности, радиосвязь на каких-то немыслимо длинных волнах, дороги для колёсных машин, насечки на соснах для собора живицы.
О том, что периодически случаются провалы во времени Антон знал доподлинно: именно так на его родной планете Мурома появились драконы: их забросило из Юрского периода планеты в будущее. Причём забросило вместе со здоровенным островом, вместе с гнездовьями и лесом. Лес юрского периода очень быстро высох, большая часть живности передохла, а вот драконы выжили, несмотря на изменившуюся атмосферу. И современную органику драконы признали вполне съедобной.
Известны были случаи попадания людей: на Земле, в Урюпинске, например, спокойно живёт семья питекантропов, им выделили хороший участок леса примерно сорок на сорок километров. Единственное, что огорчает исследователей семейства и самих питекантропов, это невозможность иметь детей — так уж на древних людей повлиял перенос во времени.
В общем, Антон переносом был удивлён, можно сказать шокирован, но не поражён до глубины души. Да и признаться откровенно, в душе у него и на шестом десятке ещё сохранялась детская убеждённость, что с ним рано или поздно произойдёт нечто необыкновенное.
Вздохнув ещё раз, Антон поднял лётчика вместе с подстеленной универсальной салфеткой и понёс его вниз, к ручью, в тень, в прохладу.
Под развесистой ракитой он устроил раненого, завернутого в парашют, а сам спустился вниз, к воде. В лесных ручьях Средней полосы России и в Белоруссии редко бывают камни, но тут были. Ровно обкатанные крупные голыши, а ниже — мелкая галька. Антон отметил этот факт и отложил: камней ему пока не нужно. Сейчас он решил постирать бельё и комбинезон лётчика. В грязном и окровавленном белье выздоравливать много хуже: мешает вторичная инфекция, вернее общий агрессивный фон. А когда развешивал отстиранные вещи на солнышке, локатор отметил приближение наземной машины с людьми. Это могли быть русские солдаты, едущие на помощь лётчику, могли быть немцы, едущие взять его в плен, а могли быть и совершенно посторонние люди. Следует подготовиться к отпору, если это окажутся враги. Антон взял брезентовый брючной ремень лётчика и сделал их него пращу. В сущности, это нетрудно, а польза от пращи большая. Антон, бывало, тренировал своего дракона, бросая ему камни при помощи пращи, и Стасик ловил их в полёте и приносил обратно. А еще при помощи пращи можно отбиться от диких драконов — те не модифицированы, а потому не столь ловки как домашние. Но всё равно, с ними нужно держать ухо востро: чуть зазеваешься как тебя тут же сожрут. Драконы они такие: резкие и вечно голодные. Но и герпетологи, вернее драконологи тоже ребята жёсткие и умеют скрутить крылатую ящерку в морской узелок. Посмотрим, как те навыки пригодятся на другой планете, в другую эпоху и с другим противником.
Полдюжины голышей Антон сложил рядком за толстой липой на краю оврага, там удачное место, кроме толстого ствола липы прикрытое ещё и редкими веточками тальника. Если не шевелиться, то от невнимательного взгляда прикроет. Антон не просто так озаботился обороной, а потому что увидел угрозу.
По той же дороге, по которой сюда пришел Антон, на луг выехал грузовик. В кузове на скамейках сидело восемь человек в серо-зелёной форме и пилотках, девятый, в каске, стоял у кабины, держа в руках длинное ружьё с барабаном на боку. Спереди у ружья имелись сошки для устойчивости, но солдат не ставил своё ружьё на крышу машины, видимо потому что бесполезно — уж очень сильно трясёт машину. Вспомнилось название оружия: пулемёт. Внутри кабины находилось ещё двое солдат.
 
Машина подъехала к самолёту, один из солдат ловко выскочил из кузова и по крылу взобрался к кабине самолёта.
— Господин штурмшарфюрер1! — закричал он на старонемецком — Пилот удрал! Но он серьёзно ранен, здесь лужа крови!
— Куда он ушел? — спросил высокий мускулистый солдат, вылезший из кабины — Посмотри следы, сверху их должно быть видно!
— Туда, в овраг, господин штурмшарфюрер! — солдат указал рукой.
— Гендель! — скомандовал главный солдат — Бери четверых и иди по следу Ивана. Если он и правда, тяжёлый, добей на месте. Это тебе за то, что ты кривил морду на наши невинные шалости. А мы тут с русскими сучками развлечёмся
Пулемётчик что-то буркнул и полез из кузова, а за ним полезли ещё четверо солдат. Солдаты взяли свои ружья на изготовку, выстроились неширокой цепью и двинулись в сторону Антона. Пулемётчик двинулся в трёх шагах за цепью, зорко поглядывая по сторонам. Чувствовалось, что алгоритм поиска отработан, солдаты натренированы
— Господин штурмшарфюрер! — свесился с кузова другой солдат — Старшая сучка сдохла!
— Ну, так выкидывай её! Не хватало ещё возить с собой всякую падаль. — рявкнул старший солдат демонстративно почесывая промежность — И выгружай вторую. Клянусь яйцами Тора и Одина, она тоже недолго проживёт. — и довольно заржал.
Солдаты небрежно выкинули из кузова одно женское тело, и несколько более бережно спустили вниз второе, со связанными руками и ногами.
Антона перекосило от жестокости и цинизма происходящего, но ничуть не удивило — уж таково средневековье, во всей его красе, ничего с этим не поделаешь. Единственное, что можно предпринять, так это примерное наказание садистов и насильников.
Тем временем солдаты спустились по склону оврага ниже притаившегося Антона.
Пулемётчик, готовый открыть огонь, так же шел сзади цепи: по замыслу, он прикроет огнём впереди идущих. Но всё пошло не так: они пропустили Антона, и для него пришло самое время начинать действовать. Праща не потребовалась, поскольку расстояние мизерное, можно бросать камни и так, с руки. Взяв три тяжёленьких голыша в левую руку, чтобы быстро перекладывать их в рабочую правую, Антон правой рукой запустил четвёртый голыш в затылок пулемётчику, прямо под обрез каски. Двухсотграммовый камушек проломил череп фашиста, и солдат тряпичной куклой завалился на мягкую лесную подстилку. Три секунды, и ещё три солдата с проломленными головами повалились наземь, а пятый неловко, как будто в воде, стал поворачиваться к Антону, одновременно вскидывая свою винтовку (Антон вспомнил и это слово). Перекат, и каблук вечсапдана2 встречается с коленом солдата. И прежде чем из раззявленного рта исторглись звуки боли, кулак Антона смял кадык фашиста.
Пятеро врагов в минусе. Осталось ещё шестеро. Расстояние до них большое, Антон добежать не успеет, враги схватятся за оружие, случится стрельба, и в суматохе кто-то может и попасть — это дело такое. Дело случая. Значит, надо обзаводиться оружием. Винтовка отпадает: во-первых, Антон не знает, как её перезаряжать, а во-вторых, в винтовке, судя по всему, мало патронов. А ну как промажет? Локатор и вычислитель вещи замечательные, но от случайностей в виде ямки под ногой или некондиционного патрона не застрахован никто. Остаётся пулемёт. Антон взял тяжеленькое оружие, направил его на лежащего пулемётчика и нажал на спусковой крючок.
— дыр-ды-дыг — сказал пулемёт, и тело пулемётчика тяжёлыми пулями перевернуло на бок.
— Мощная штука. — глубокомысленно сказал Антон — Похоже, что одиночного выстрела нет, а отсечка очереди регулируется просто нажатием на спуск.