Убери руки, подонок (СИ)
— Аа-а-ах, — вырывается из ее похотливого рта.
Я не останавливаюсь и начинаю долбить, вколачивая ее в столешницу, как железный молот гвоздь. Пространство заполняется громкими визгами. Уж с ней-то можно оторваться. Кладу ладони на ее горло, задираю голову и начинаю жестко вгонять член в златовласку, задевая большими пальцами ее открытый ротик. Склоняюсь и скольжу языком по распухшим губам и всасываю их, прогибая локтем ее спину еще сильнее и выдавливая из горла надсадные хрипы. Но в следующую секунду остроконечная шпилька впивается в мою ногу, вырывая из меня утробный рык, а резкая боль заставляет отстраниться от нее.
— Су-у-ука… — Хватаюсь за коленку, куда она впечатала мне каблук.
— Малыш, — облизывает нижнюю губу, скользя по ней зубами, — тебя разве не учили уважительно относиться к старшим? — выдает сквозь шумное дыхание.
Упершись руками в колени, поднимаю голову и смотрю на нее исподлобья. Раскрасневшаяся от трения по столешнице грудь часто вздымается. Я выпячиваю нижнюю губу языком изнутри и натягиваю фальшивую улыбку.
— Ты отдаешь себе отчет, что тебя ожидает за такое?
— Да, — положив руки на край стола, она вновь запрыгивает упругой попкой на него и по новой разводит ноги, — только я хочу смотреть тебе в лицо, а не в гребаную столешницу, — выдает она чуть не рыча. Кейси жадно хватает воздух, но не может надышаться, отчего диафрагма ходит ходуном.
— Мисс Холл, — выпрямляюсь и чувствую, как мои губы искривляет довольная улыбка, — вашей стервозности мне дико не хватало. — Решительно приближаюсь к ней, а расположившись между ног, обхватываю рукой за поясницу и притягиваю к себе. — Готова получить свое наказание?
Она невесомо обвивает меня за шею и ощутимо дотрагивается затвердевшими сосками до моей напряженной груди.
— Эта первая причина, по которой я пришла к тебе, — говорит она, запуская пальчики мне в волосы.
— Так была уверена, что тебя ждет секс, а не казнь?
— Малыш, я взрослая тетя и таких как ты…
Не давая договорить, рывком вхожу в разгоряченное лоно, отчего с ее губ срывается всхлип. Очередной грубый толчок, и она высвобождает мои волосы, опираясь руками о стол. Не выходя из нее, тянусь за текилой и присасываюсь к ней, делая большой глоток, но не глотаю. Шумно опускаю бутылку на столешницу и откатываю в сторону. Перевожу взгляд на чертовку, грубо сжимаю ее за подбородок и заставляю открыть рот. Испытываю чистый кайф от ее покорности и, возвышаясь над ней, вливаю в нее терпкое пойло. Кейси звучно глотает его, будто самый сладкий нектар. Остатки жидкости я вливаю в нее разом, приникнув к сочным губам. Нам обоим окончательно срывает крышу. Мы начинаем поедать друг друга как дикари, истязая языками изнутри. Лица мокрые от соленой жидкости, но мы жадно облизываем все до последней капли. Кожа краснеет от укусов, мы просто обезумели, а боль лишь обостряет удовольствие. Член, вогнанный в нее, чувствует, как сжимаются вокруг него эластичные стенки. Но Кейси отрывается от меня и заглядывает в глаза.
— Он хочет тебя убить, — мягко шепчет припухшими губами, нежно перебирая пальцами мои волосы, а ее взгляд… взволнован.
— Наши желания совпадают, — тянусь к ней, но она отстраняется.
— Серьезно, Явор, я снова в роли игрушки, которая должна обмануть мальчишку, — натянуто произносит.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — Останавливаюсь, но не выхожу из нее.
— Потому что не хочу, чтобы ты снова пострадал по моей вине…
— Мисс Холл, роль развратной суки вам больше к лицу, а ваше сочувствие засуньте в задницу своего мужа.
Вбиваю в нее ствол до упора. Еще. И еще, разнося влажные шлепки по кухне.
— Ты… все… — Не хочу ее слышать и ускоряю темп, лишая ее членораздельной речи. — Ты… до… сих пор… думаешь чле… а-а-а.
Спускаю ее со столешницы и, подхватив под ягодицы, начинаю насаживать навесу.
— Верни свою суку на место Кейси, — цежу сквозь зубы. — Я трахну тебя и все. Все закончится.
Впиваюсь в ее губы, болезненно сминая задницу, но сейчас от злости. Я изматываю себя, вколачивая в нее член с неистовой яростью. Вырывая звонкие стоны. Хриплые всхлипы. Глотаю их как дурной. Меня жутко бесит, что она делает вид, будто ее волнует моя жизнь. Я не верю этой суке. И никогда не поверю. Она мое проклятье. Мое наказание. Она — отражение меня.
22
Кейси
Я просыпаюсь от духоты и ощущения скованности. Явор придавил меня своим телом. Да, он однозначно окреп. Тяжко вздыхаю и пытаюсь вспомнить, как я вообще отключилась. Ночевать с ним в мои планы не входило. Но его это вчера мало волновало, он, будто умелый винодел, выжал из меня все соки. Тело саднит от грубых прикосновений, а в голове всплывают эпизоды, как острая боль перетекала в удовольствие. Вчера мы отдались животному инстинкту и буквально разрывали друг друга укусами, дикой лаской накаляя все ощущения до предела. Тонули в необузданном наваждении. Мы словно через секс выплеснули то, что нас терзало все это время. Я кое-как выбираюсь из-под парня и присаживаюсь на ковре. Ладонью опираюсь о пол, а второй растираю лоб, мысленно восстанавливая хронологию событий.
— Парень, — иронично фыркаю в тишину комнаты.
Малыш возмужал, и от одного только взгляда чертяки моя уверенность улетучивается, как горячий дым. А потом от его ледяных серых глаз он охлаждается и рассеивается в воздухе. Однако часть сажи оседает где-то в глубине души, заставляя испытывать вину.
С самого начала я предчувствовала провал и всегда ощущала опасность рядом с ним. Не могла просчитать наперед его поступки. Все мои действия — это чистая импровизация. В присутствии самоуверенного блондина твердая почва уходила из-под ног, и меня словно засасывало в зыбучий песок под именем Явор, напрочь меняя ход игры.
— Что, головка болит? — пронзает стрелой язвительный тон.
Раймон. Сидит в дальнем кресле и наблюдает картину постапокалипсиса.
— Отвернись! — Поджимаю колени к груди и обхватываю их руками, чтобы прикрыться.
— Через пять минут жду в своем кабинете. Если снова решишь сбежать, я придушу и тебя, и твоего ребенка.
Воздух в одно мгновение покидает мои легкие, отзываясь острой резью в горле, словно на шею накинули удавку из тонкой лески. Мне становится дурно. Он узнал. Но как?! Я не оставляла никаких зацепок. Боже, как я устала от ублюдков, которые шантажируют меня моим же ребенком. Только вот от Раймона я не ожидала такого.
— Пять минут. Время пошло, — вырывает меня из глубокой прострации, но я не сразу нахожу в себе силы подняться.
Раймон не спеша поднимается с кресла и ленивой походкой покидает комнату. Я вспоминаю, что мы не одни и резко оборачиваюсь назад. Мне повезло, Явор крепко спит. Его широкая грудь мерно вздымается в такт спокойному дыханию. Собираю волосы на макушке и, набрав в легкие максимальное количество воздуха, шумно выдыхаю. Поднимаюсь на ноги и в поисках своих вещей осматриваю комнату, но вспоминаю, что сорвал он их с меня на кухне. Стараясь не шуметь, бегу туда на носочках. Первой на глаза попадается юбка, на ходу натягиваю ее на бедра, тут же нахожу и блузку, поднимаю с пола и скептически осматриваю со всех сторон. Пуговицы отсутствуют, но выбора нет, надеваю и завязываю узел, чтобы хоть немного прикрыть наготу. Судорожно расчесываю пальцами волосы и, приняв более приличный вид, стремительно направляюсь в кабинет Раймона.
Стою перед ним, как грешница перед священником. Сверлит меня пристальным взглядом, а ощущение, будто по щекам хлещут плетьми. Он это умеет. Убивать одним лишь взглядом.
— Раймон, помоги мне, — молю, не в силах терпеть мучительное молчание. — Я устала и не хочу быть марионеткой Картера. А ему плевать, он хочет убить мальчишку. И сделает это любой ценой…
— И почему же не делает этого? — неодобрительно вскидывает бровь, а глаза, словно у хищника перед прыжком. Но трястись как сучка не в моем стиле. Любое поражение встречаю с гордо поднятой головой, и если он откажет мне, я приму это.