Убери руки, подонок (СИ)

На улице вечереет, и колючий ветер неприятно пронизывает даже через вязаное пальто. Стою перед самой дверью и еще раз сверяю адрес с тем, что прислал мне отец. Конечно, просто так говорить, где он живет, папа не согласился. Попыталась соврать, что нужно вернуть вещь, которая принадлежит этому мерзавцу, но и это не стало для него аргументом. И тогда мне пришлось манипулировать родным отцом с помощью слез. Знаю, что он сделает все, лишь бы я не плакала. Добившись своей цели постыдным способом, я стою у дома Явора. Отвратительное имя. Хотя ему подходит.
Морально готовлюсь к предстоящему разговору. Он ведь будет пытаться выведать, кто его подставил. Только вот я не сдам Чезара. Не могу даже отцу признаться в том, что это сделал его сын. Это убьет папу и окончательно уничтожит их и без того сложные отношения. Качаю головой, прогоняя мысли прочь. Сначала нужно пообщаться с новеньким. Вдох. Выдох. Подношу руку, чтобы позвонить и, пошевелив пальцами в воздухе, убираю обратно. Слабачка! Уже собираюсь уйти, уверяя себя в том, что не стоило приходить к нему, но зажмурив глаза, заношу руку и громко колочу по двери. Сердце падает в пятки. Однако мне становится легче, когда я вижу перед собой приятную молодую женщину. Блондинку. Очень красивую с большими кофейного цвета глазами.
— Добрый день, — смущенно сжимаю пальто в руках. — А Явор здесь живет?
— Здравствуй, милая! Проходи, ты не ошиблась, — мелодичным голосом приглашает меня войти. Видимо, женщина очень рада, что я пришла к нему.
— Явор сегодня не в настроении, но, думаю, такой красавице он обрадуется.
Красавице?! Он явно ей обо мне не рассказывал. Хотя с чего он вообще должен говорить или думать обо мне?
— Второй этаж, последняя дверь.
Она забирает мою верхнюю одежду, чтобы повесить, но пальто Явора я ей не отдаю. Блондинка и не обращает на это внимания.
Я неуверенно направляюсь по указанному маршруту и осматриваю красивый интерьер дома в стиле барокко. Очень помпезно и роскошно. Мне всегда было по душе европейское искусство. Останавливаюсь перед добротной дверью из темного дерева, декорированной резьбой, витражами и позолотой. Мой любопытный взгляд притягивает крупная фурнитура с растительным орнаментом. Буквально залипаю на красивых завитушках, покрытых имитацией под золото, но нельзя забывать, что я пришла сюда не дверью любоваться. Хотя сейчас я бы предпочла закончить свой визит на этом. Какая же я трусиха.
Тихонько стучу кулачком по плотному дереву. После нескольких попыток уже собираюсь уйти, но отбрасываю мысли о бегстве и уговариваю себя войти без разрешения. А вдруг он что-то сделал с собой?! От такой мысли я, не раздумывая, влетаю в комнату и замираю.
Он спит. На животе. В одних джинсах. Босые ноги свисают с кровати. Чувствую, как мои щеки заливаются жаром. Стараюсь не смотреть на блондина. Захожу в спальню и кладу пальто на стул, но взгляд, который я усердно отводила от него, притягивает татуировка, набитая вдоль позвоночника. Китайские иероглифы. Очень красиво смотрится на его могучей спине, которая даже в спокойном состоянии отражает литую рельефность мышц под натянутой кожей. И не сдержав порыва прикоснуться, я подхожу ближе, но запнувшись о ковер, теряю равновесие и падаю прямо на него.
Явор резко подскакивает, заламывая мою руку, подминает под себя и прижимает за горло. Грозно сводит брови к переносице и вдавливает прямо в матрас. Он словно в бреду. У него блуждающий взгляд, будто он не здесь. От сильного давления на горло я начинаю задыхаться и кашлять. Из последних сил заношу руку для удара и попадаю прямо Явору в ухо, выбивая из него наушник.
Парень приходит в себя и резко отстраняется, вскакивая на ноги. Я раздраженно откашливаюсь и жадно хватаю воздух. Он тоже тяжело дышит. Запустив длинные пальцы в свои белоснежные волосы, опускается на кровать и опирается локтями о колени.
— Зачем ты сюда пришла? — хрипит, вытаскивая наушник из другого уха.
— Идиотка потому что. — Судорожно растираю саднящее горло. Видимо, я напугала его. Оставаться здесь желания у меня больше нет. — Пальто я вернула.
 
Поднимаюсь с кровати и направляюсь на выход, однако он в два шага пересекает расстояние до двери и закрывает ее на защелку. Его дыхание глубокое и учащенное. Явор опирается руками о стену и свешивает голову вниз.
— Зачем ты пришла?
— Выпусти, — холодно произношу пересохшими от волнения губами.
— В тюрьме… — он останавливается и шумно сглатывает, — я сделал это по инерции… прости.
Я рвано хватаю воздух. Сейчас он без маски. Совсем другой. Без напускной вальяжности. Словно сбросил ядовитую броню.
— Я пришла сказать, что верю тебе.
Он поднимает на меня взгляд и тут же, отталкиваясь от стены, направляется в мою сторону. Интуитивно я делаю шаг назад.
— Ты знаешь, кто это сделал?
— Это не важно. Я больше ничего тебе не скажу.
Но моя решимость меркнет, когда его широкая ладонь обвивает шею и слегка сдавливает ее. Кажется, все вокруг слышат, как бешено колотится мое сердце.
— Скажи мне, кто это! — неумолимо требует он.
Я лишь отрицательно мотаю головой.
  
17
 
Явор
Ей что-то известно. А я понятия не имею, как расколоть малявку. Ее лицо так близко ко мне, что я ненароком скольжу по нему взглядом. Яркие, ничем не замаскированные веснушки рассыпаны на щеках, словно золотая пыль. Переключаю внимание на небольшую татуировку.
— Колибри, значит? — Скольжу большим пальцем по маленькой птичке, набитой на шее. Яремная вена начинает пульсировать сильнее, заставляя трепетать тонкую кожу девчонки. — Упорство. Энергия. Сила. И как может такая хрупкая птичка умещать в себе все эти качества?
— Может, — железобетонно припечатывает гуманоид.
От мягкого скольжения по фарфоровой коже пальцы начинает покалывать мелкими иголками, запуская в организме цепную реакцию. Кровь буквально закипает, разнося по венам кислород в двойной порции. Рядом с ней я как будто оживаю. Но что в этой девчонке такого? Не могу понять.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я тоже заметила у тебя татуировку, — вырывает меня из прострации тонкий голосок. — На спине, — неуверенно добавляет она. — Позволишь взглянуть еще раз?!
Всматриваюсь в ее серые глазища и вижу грядущий рассвет. Только вот темная радужка не позволяет проникнуть солнечному свету и поглощает зрачок холодной россыпью тумана. Выпускаю тонкую шею из своих рук, и ощущение пустоты неприятно холодит ладони. Охота вновь сжать ее до хруста. Почувствовать в своей власти хрупкую плоть. Поэтому, чтобы выбросить из головы одержимую мысль, поворачиваюсь к ней спиной и позволяю рассмотреть татуировку.
— Что молчишь? Нравится? — ехидно интересуюсь, догадываясь, что малявка просто залипла.
А потом она дотрагивается тонкими пальчиками и плавно скользит по изгибам китайских иероглифов. Мое тело мгновенно превращается в оголенный нерв, а грудь начинает вздыматься сильнее. Но, к своему удивлению, я не останавливаю девчонку. Каждое невесомое прикосновение прошибает, словно удар молнии. Меня оглушает взрывной волной давящего ощущения опасности. Выброс адреналина в крови зашкаливает и остро обжигает изнутри, заставляя сердце отбивать рваный ритм. Сука, что за ненормальная реакция?! Стараюсь справиться с наваждением, и ее голос помогает мне, выдирая из забытья в реальность, от которой я бы сейчас с удовольствием отказался, позволив девочке исследовать каждую татуировку на своем теле.
 
— Так что она обозначает?
Девчонка убирает руку, и я непроизвольно вздыхаю, будто меня освободили от сковывающих цепей. Решительно разворачиваюсь к ней, не выдавая охвативших эмоций.
— У меня не такая светлая татуировка, как у тебя, мелкая. Эти символы означают крик ворона. — Она снова одаривает меня невинным взглядом. Это начинает раздражать. — Символ ветра и пророчества. Солнечное добро и одновременно мрак зла. Мудрость, сплетенная с разрушением войны. Понимаешь, к чему я веду?