Убери руки, подонок (СИ)
— Уродина! Ненавижу! — рычу на свое противное отражение в зеркале и брызгаю водой. Горячие слезы обжигают мои щеки и, прислонившись спиной к стене, я медленно сползаю вниз. Конечно, немудрено, что от такой чушки парень сбежит налево.
Обхватываю руками колени и подтягиваю к груди, обреченно утыкаясь в них лбом. Реву взахлеб и уже даже начинаю задыхаться от горькой обиды. Больше нет сил сдерживаться. За один вечер мой хрупкий мир треснул дважды. Парень изменил мне со старшекурсницей, а неадекватный незнакомец оскорбил мою внешность, привив новый комплекс. Блеск!
Никто раньше не говорил гадости о моих веснушках. Они мне достались от мамы, и я люблю их больше всего на свете, ведь они напоминают мне о ней. Но сейчас я ненавижу их и готова содрать это безобразие наждачной бумагой. Не очень-то приятно услышать от симпатичного парня, что ты грязнуля. А его неотесанная грубость перечеркивает даже то, что он одолжил мне свое пальто. Я ведь после стычки на заднем дворе так и вылетела на улицу в одной кофточке, а возвращаться обратно желания уже не было. И по классике жанра этот парень вновь попался мне на пути…
Вдруг я и правда страшная истеричка, и в универе со мной общаются лишь потому, что мой отец ректор, а старший брат эгоистичный красавчик, от которого сходят с ума все знакомые девчонки?
Нью-Йорк холодный и чужой для меня, хочу обратно в теплую Италию. Уже проклинаю себя за то, что поддержала решение отца перебраться в этот серый город. Но он был так счастлив получить предложение возглавить один из лучших университетов Америки, к тому же входящий в «Лигу плюща», тем более у нас с братом появился шанс бесплатно учиться в нем.
После маминой смерти отец погрузился в глубокую депрессию, а вытащил его оттуда лучший друг, который и помог с этой должностью. Я очень люблю папу и не могла не поддержать, видя, как он убивается ядовитыми мыслями, обвиняя себя в том, что мамы не стало. Переезд казался его единственным спасением. Да и моим тоже, ведь дома все напоминало о ней. Отец — самое дорогое, что у меня осталось. И для его благополучия я сделаю все, что потребуется!
С Виски у нас отношения разные. Но то, что из-за него от меня шугается половина парней кампуса, а отец седеет от его глупых выходок, еще больше выводит меня из себя и добавляет ненависти к несносному брату!
Меня отвлекает стук в дверь, а потом я слышу родной голос за ней.
— Бриджида, с тобой все нормально? — встревоженно интересуется отец.
— Да, все нормально, пап. — Шмыгаю носом и вытираю рукавом лицо.
— Можно к тебе?
— Да, конечно.
Он медленно заходит в ванную и, облокотившись плечом о дверь, замирает с теплой улыбкой на лице.
— Папа, не смотри на меня! Я уродина!
— Дочка, — его мягкий смех разливается по комнате, — твои выводы абсолютно не обоснованны.
— Еще как обоснованны! Эти веснушки ужасны!
Я знаю, как он их любит, но не могу сдержать злость, которая раздирает меня изнутри. Ведь я тоже их любила. И почему слова заносчивого придурка так повлияли на меня? Мне же абсолютно плевать на чужое мнение… по крайней мере, было плевать…
— Милая, если кто-то не способен разглядеть красоту в твоих веснушках, не стоит подпускать такого человека близко. Ты моя поцелованная солнцем девочка и не вздумай стесняться этого. — Он опускается передо мной на корточки и приподнимает мое лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Среди всех молний Кататумбо [1]ты — самая яркая и самая уникальная.
— Ох, па-а-ап. — обнимаю его и не могу сдержать новый поток слез. Он идеальный мужчина. Заботливый и любящий, а с его комплиментами не сравнится ни один великий поэт. — Я люблю тебя.
— И я тебя, милая. Давай, иди отдыхать, уже поздно. Я тоже собираюсь прилечь.
— Спокойной ночи, папочка.
Он целует меня в макушку, закрывает воду и уходит. А я в опустошенном состоянии бреду в направлении комнаты. По пути подбираю с пола пальто и, зайдя в спальню, заваливаюсь на кровать прямо в одежде. А уже через мгновение в нос проникает запах ментола и терпкого табака, что буквально будоражит все внутри. И не желая того, я вспоминаю сильные руки незнакомца, который даже не испугался моего парня. Теперь уже бывшего парня.
На смену отвращения к грубияну приходит восхищение его смелостью. И да, он определенно красив, а необычный цвет волос въедается в память, как шаровая молния. Еще и бывший наконец-то показал свое истинное лицо. Это своих он гоняет, а тут, почувствовав достойного соперника, струсил. Соперника. Черт возьми, такие мысли до добра не доведут. А напридумывать себе то, чего никогда не будет… Могу. Умею. Практикую.
Поворачиваюсь на бок, зарываюсь лицом в его пальто и даже не замечаю, как засыпаю под аккомпанементы чарующего мужского аромата.
Прихожу в себя только когда ощущаю шероховатые пальцы на своей коже, которые уже через мгновение начинают грубо царапать мои бедра, сводить с ума и одновременно заставлять задыхаться от неизвестных мне эмоций.
Внезапно сладкое томление разбивается и резким движением незнакомец раздвигает мне ноги, требовательно сгибая их в коленях. А потом он устраивается между ними и поочередно осыпает горячими поцелуями слишком интимные места, поднимаясь все выше и выше, вынуждая мое дыхание участиться, прежде чем его губы накрывают самое сокровенное, не тронутое ни кем ранее. И стоит горячему языку прикоснуться к моей плоти, как из груди вырывается томный всхлип.
Я неосознанно выгибаюсь, потому что чувственные прикосновения становятся более требовательными и жадными.
Влажный язык круговыми движениями ласкает возбужденный клитор, отчего ноги слегка подрагивают, а тело простреливают яркие вспышки, запуская в глазах световые круги. Глубокое дыхание окончательно лишает рассудка. Внизу скручивается тугой ком, который вот-вот взорвется, уничтожив последнюю возможность дышать. Кажется незнакомец чувствует мое напряжение и нарочно прикусывает пульсирующую точку, по голодному втягивая ее в разгоряченный рот. Меня мгновенно прошибает сладкая судорога, выбрасывая на другую орбиту реальности, в то время как из глаз уже вовсю сыплются раскаленные искры.
Не могу сдержать громкий стон, и от сильной вибрации внизу живота стискиваю бедра. Собственный крик вырывает меня из порочного омута, и я молниеносно вскакиваю на кровати.
В течение минуты сижу, не двигаясь, лишь рвано хватаю воздух, который словно выкачали из моих легких. А потом понимаю, что все еще наслаждаюсь разливающейся по всему телу обжигающей истомой.
Что это было?! Если это был сон, то он реальней, чем вся моя жизнь… Господи, я надеюсь, отец не слышал моих стонов. Только сейчас обращаю внимание, как в дрожащих руках стискиваю грубую ткань пальто и с силой швыряю его на пол. Дьявол…
От бурного сна я вся взмокла, и чтобы привести лихорадочные мысли в порядок, отправляюсь в душ. Поворачиваю ручку крана и, встав под струю воды, ловлю лицом прохладные капли. Я еще ни разу не испытывала таких ощущений. Нет, было что-то подобное, когда мы целовались со Стивом, но дальше я заходить ему не позволяла. И такого накала эмоций я точно не испытывала ни разу. А тут одна встреча с грубым незнакомцем, и я кончила от вымышленных собственным больным воображением оральных ласк. Сон наяву. Теперь я в полной мере понимаю смысл этого выражения.
Закрываю лицо ладонями, стараясь выбросить из головы все постыдные мысли, и только после этого я заканчиваю водные процедуры.
Обернувшись в полотенце, выхожу из кабинки, аккуратно ступая на белоснежный кафель с подогревом. Протираю запотевшее зеркало в стиле хай-тек, и смотрю на свои раскрасневшиеся щеки. Из горла вырывается странный смешок и, покачав головой, я приступаю к чистке зубов. Словно пребывая в наркотической эйфории, сушу феном волосы, а после тащусь обратно к себе в комнату.
Через час уже нужно быть в универе, пора начинать собираться, а так хочется поваляться в кроватке. Но как и у всякой примерной студентки, выбор падает в пользу учебы.