Времена не выбирают
– А теперь погоди, боярин. Подождать нужно. Мокша походит вокруг, посмотрит, что там впереди, придет, все и расскажет.
– Мокша – это старший дозора? Тот, что на хуторе нас дожидался? – Спрашиваю, а сам между делом с головы шлем с подшлемником стянул, лоб мокрый холодному воздуху подставил. Хорошо!
– Он самый и есть, – ответил мне тот охотник, что всю дорогу старался держаться рядом. А я и имени его не знаю. Надо бы постепенно знакомиться с людьми.
– А тебя как зовут? А то все недосуг было познакомиться.
– Ростих я, – тут же откликнулся охотник.
– Ты всех тут знаешь? Кого как зовут-кличут, откуда кто родом?
– Всех, – кивнул мужик. – Кто на самом деле охотник, а не просто так душу тешит. У нас по-другому никак нельзя. Лес-батюшка чужих не любит, не принимает. А вот и Мокша…
* * *– Литвины встали на отдых на краю замерзшего болота. Развели костры, камыша нарезали, кулеш мясной начали готовить. Котлы с припасами, видимо, с того хутора прихватили…
Тут я не выдержал, прервал рассказчика. Именно что рассказчика, а не докладчика. Если он из такого далека заходить будет, то нам его до вечера слушать придется:
– Ты по делу говори! Сколько их, как расположились, где дозоры стоят, откуда к ним подобраться можно? И лучше вот тут на снегу все мне нарисуй! – Тут же и утоптал ногой снег. – Вот здесь…
По восемь стрелков отправил на фланги, а сам с еще четырьмя по центру пошел. Литвины и впрямь расположились у края болота. Из-за камыша. Очень уж густо он на берегу рос. Вот и нарезали они его на подстилки, чтобы сидеть не так холодно было.
Почему дозорного оборвал? Так сразу понятно было, что с собой у беглецов ничего нет. Разве что кто-то из них оружие сохранил, не выбросил при драпе. Для того и на хутор напали, чтобы пропитанием разжиться. И нападать будут много. Или уже не будут, если мы сейчас справимся. Мимо пройти не смогу. Совесть не позволит. Да и мужики не дадут пройти, это я сразу понял. Стоило только в глаза каждому из них заглянуть на разоренном дотла хуторе.
Сколько их всего было, мне так никто точно и не сказал. И не потому, что считать не умеют, а объяснили свой промах тем, что враги на месте не сидят, активно перемещаются по стоянке. А совсем близко подбираться не стали, опасались возможного обнаружения. Снег же! Попадется у врага внимательный наблюдатель, и сразу обнаружит свежие цепочки следов! И бабы там еще! Из-за них, скорее всего, и не успели сосчитать. Увидели, что происходит на вражеском привале, и заторопились обратно!
Но в один голос все сказали, что их там больше, чем нас! Ну и что теперь, мимо пройти? Нет! Не для этого догоняли! На нашей стороне внезапность и стрелы! И перекрестный огонь. Или стрельба? Да какая разница! Отвлеку сначала их на себя, они кинутся… А потом мы всех с флангов стрелами задавим, сколько бы их ни было!
Место там, как мне сказали, открытое, совсем близко к ним не подобраться. Деревья заканчиваются, потом низкорослый кустарник идет. И уже от него до ближайших литвинов будет где-то шагов тридцать. До самых дальних, что у кромки камыша расположились, все сорок пять – пятьдесят! Никаких укрытий у них нет, шалашей тоже. И щиты видели только у нескольких воинов, как раз у расположившихся возле камыша. Остальные, видно, побросали лишнюю тяжесть во время бегства. Хотя вряд ли. Оружие и защиту воин никогда не оставит просто так. Значит, делаю вывод, эти не совсем воины. Скорее всего, набрали холопов, вооружили чем попало и в поход отправили. Ну и отлично, нам же проще!
Плохо то, что все опытные расположились так далеко… И усмехнулся: да потому и расположились, что опытные! Выставили из предосторожности всех остальных как заслон, как буфер между собой и лесом! И не прогадали…
Лишь бы не успели до деревьев добежать, когда в нашу сторону бросятся. В ближнем бою можем с ними и не справиться. Поэтому строго-настрого наказал никому на открытое место не высовываться! Или из-за деревьев стрелять, или из кустарника! Он же там низкорослый? Вот и отлично! И сразу отходить в случае чего. Товарищи прикроют, если туго придется!
Кстати, Ростих считает, что болото не промерзло, а лишь тонкой коркой льда сверху покрылось. Да и то только потому, что морозы недавно сильные стояли. Так что идем с трех сторон! Чтобы уцелевшие и испугавшиеся могли назад отступить, за камыш. Они же после разгрома пуганые, любой лесной тени боятся. Это им не мирное население резать!
Одно плохо! День! А мы все в темном… На снегу… Не подобраться ближе. Но Ростих уверял, что ближе тридцати шагов подбираться и не нужно! А уж на это-то расстояние они подойдут так, что никто и не заметит. Зато у противника дозоров нет! Хоть тут свезло…
Все, дальше идти нельзя! Да и меня аккуратно сбоку за локоть придержали, показали тем самым, что пора останавливаться.
Самострел наготове, болт в канавке – поднимай и выцеливай!
Выглянул аккуратно, посмотрел внимательно. Понятно все. Есть дозор! Как раз перед нами и находится. Вот только слишком увлекся происходящим в лагере этот дозор. Даже пост покинули, ушли с натоптанной площадки, к лагерю совсем близко подошли и в нашу сторону совсем не смотрят. Такой караул мне нравится!
Встал во весь рост, никто из противников на меня и внимания не обратил! Что вообще отлично, так это то, что верхушки низкорослого ивняка нашим стрелкам где-то по грудь будут.
Дал отмашку рукой, распрямились натянутые луки, хлопнули тетивы по наручам, зашелестели в воздухе стрелы. Ушли в сторону вражеского лагеря рой за роем. Жалко, что рой у нас совсем жиденький получился. Мой самострел и четыре лука. Но мы скоростью наверстаем!
С такого небольшого расстояния отлично видно было, куда стрелы ударили! Ни одна мимо не прошла! Расслабился враг, думал, что ушел от опасности, и ошибся!
Всполошились, заметались литвины, но сразу же и опомнились. Поняли, что стрелков у нас немного. Кто-то из тех самых опытных воинов команды раздавать принялся, кричать что-то неразборчивое.
О, в кучу сбились, редкими щитами прикрылись. Это отлично, что щитов у них и на самом деле немного! И в ответ ни одной стрелы не прилетело! Выходит, правильно я сказал, что оружие они свое побросали при бегстве!
Ну, наконец-то вперед всей кучей кинулись! На нас. А по снежной целине так тяжело быстро бежать…
Вот теперь пора и с флангов ударить! Махнул правой рукой. Тут же перехватил самострел и повторил отмашку левой. Ростих тут же свистом команду продублировал. И полетели стрелы во врага уже с трех сторон! Ну и старались по своим не бить… По женщинам…
Но тут не угадаешь, потому что заметались они тут же. Среди противника началась суматоха. Первый фланговый залп оказался очень результативным! Бегущая в нашу сторону толпа сразу в размерах уменьшилась!
Вот когда пожалел, что со мной всего-то два десятка стрелков! Было бы их хотя бы в два раза больше, то можно было бы таких дел наворотить!
Пока я свой самострел ко второму выстрелу готовил, рядом со мной тетивы так и хлопали без остановки. Поднял голову, а литвины уже рядом совсем! Не целясь выпустил болт в круглый щит по центру, выхватил меч, замахнулся и… замер… Некого бить… Пока я со своим самострелом возился, мои охотники успели по нескольку стрел выпустить. И били очень точно! По самым уязвимым местам. По глазам, в основном, «не портя шкурки»… Сам видел!
Рванулись уцелевшие литвины в стороны, редкими щитами прикрылись, да только бесполезно это было, слишком точно били стрелы. И не увернуться никак. Грудь закрываешь, так они в спину прилетают!
Дрогнули, назад побежали. Через болото… Недалеко, правда, убежали… Как только через камыш проломились и выскочили на открытое место, так и… Тонкий лед даже не хрустнул, не проломился с треском, а просто расступился. Просел, разошелся у бегущих под ногами. И только что бежавшие по твердому люди в мгновение ока потеряли опору, ухнули в коричневую воду… И почти никто из них не успел ни вскрикнуть, ни вынырнуть… Не отпустило болото свою добычу, лишь чавкнуло да отрыгнуло сыто громким бульканьем болотного газа из своего ненасытного брюха…